Олег Яковлев – Маршрут перестроен (страница 5)

– Вот кому, спрашивается, это надо? Никто же в эту чушь никогда носа не сунет, а если сунет – умрёт от скуки на второй странице.

– Смысл данных действий глубок и весьма концептуален, – флегматично пояснил Стас, не отрываясь от отчёта, формальная процедура тоже навевала на него скуку. – Имеет огромное теоретическое и прикладное значение. Если однажды наш корабль взорвётся, умные головы в кабинетах статистически смогут вычислить, почему так случилось. Или же, когда мы наконец подцепим страшный инопланетный вирус, и люди начнут умирать, можно будет определить, на какой стадии и с кем первым из нас это случилось…

– Шанс взорваться у нас примерно такой же, как получить метеоритом по лбу на какой-нибудь цивилизованной кислородной планете. За последние три года из более, чем полутора миллиардов перелётов в Федерации взорвалось всего семь кораблей. Вдумайся, Стас! Всего семь! А мы всё заполняем формы. А вирусы! Разве это вирусы? Приличный киллер способен уложить больше жертв. Помнишь вопли во время последней эпидемии? Пятьсот заразившихся, двадцать умерших. За два года. А сколько было шума – пятнадцать миров в карантин закрыли! Зато теперь мы заполняем три новых журнала.

Вообще, нытьё о журнальной повинности давно уже превратилось в часть полётного ритуала на «Пронырливом Лисе».

– Если хочешь, – улыбаясь, предложил Стас, – Можем поменяться. Напишешь за меня отчёт?

– Оправдываться перед этими жадными крысами? Ты что, серьёзно? И вот этого человека я считаю своим другом, – горестно схватился за голову Дик. – Так… количество использованного дистиллята стандарта АС за сутки перед вылетом. Как считаешь, Стас? Сколько?

– Без понятия. Мы его давно слили. Только лишний объём занимает, и баков под него уже три года не выпускают. Не помню, сколько там полагалось.

– Я тоже. Жаль, в журнале так не запишешь. А потом шибко грамотные дяди будут разбираться, почему мы взорвались. Наверняка, из-за отклонения в использовании этого проклятого дистиллята.

– Меня сейчас больше беспокоит процедура вылета. Почему до сих пор никого нет? Они не могут не знать, что мы торчим здесь почти четыре часа.

– Явятся, не переживай. Обычные игры в крутых парней – напоследок помотать нам нервы.

– Подождём, – Стас зевнул. – Эх, знал бы – поспать успел.

– В полёте выспимся, – пообещал Дик. – Недолго осталось.

Наконец, ожила система оповещения:

– Служба космопорта КаГа-1 запрашивает разрешение на вход.

На центральном мониторе высветились три фигуры, упакованные в защитные костюмы, под которыми невозможно было понять, живые это люди или роботы. Их сопровождал дроид-погрузчик, забитый оборудованием.

– Впускай, – распорядился Стас.

После короткого обмена приветствиями один из визитёров занял место за столом. Двое остались флегматично топтаться у входа, рядом с погрузчиком.

– Кофе? – любезно улыбаясь, предложил Дик. – Отличный кофе, с самой Земли. По крайней мере, так нас уверяли на Арктуре.

– Нет, спасибо, – голос под маской звучал с сожалением. – Инструкции, сами понимаете.

– Очень жаль, – фальшиво посочувствовал Дик. Стасу захотелось его стукнуть. Вот несносный характер. Что за блажь: провоцировать проверяющих?

– Значит, сегодня собираетесь от нас улететь, – некто за столом листал свои папки. – Пора. Давно пора. Подзадержались вы у нас.

– Мелкие технические неполадки, – в тон ему поддакнул Стас. – Случается, знаете ли.

– Прекрасно знаю, капитан. Хорошо, что теперь всё в порядке. Можете же, когда хотите.

Он развернул к капитану планшет.

– Так… Акт осмотра корабля. Акт проверки систем навигации, систем пуска и разгона, амортизационных блоков, заключение медэкспертизы, таможенный допуск.

– Вы что, не собираетесь пройтись по кораблю? – Стас уставился в безликую маску гостя.

– Я на этом посту не первый год. Я же вижу, что всё в порядке, капитан. Будем подписывать бумаги, или продолжим тратить драгоценное время друг друга?

Пять минут шёл активный обмен пакетами электронных документов. Центральный компьютер только и успевал отчитываться. Допуск получен. Лицензия подтверждена. Сертификат одобрен. И, наконец, самая долгожданная фраза: «Вылет разрешён».

– Счастливого вам полёта, господа.

Люк за посетителями с жужжанием, которое скорее было данью древним традициям, чем признаком работы гидроусилителей, закрылся, и корабль торжественно заявил:

– Герметизация выполнена.

– А что, так можно было? – в обалдении от скорости процедуры – не прошло и десяти минут, удивился Дик. – Стас, мы реально сейчас уберёмся из этой клоаки!

Стас хмурился.

– Дик, тебя ничего не смущает?

– Отсутствие бюрократии. И то, с непривычки. Надеюсь, они не пошутили и не вернутся сейчас с новой проверкой.

– Дик, где наш секретный ценный груз?

– Вот ведь чёрт! – выругался Дик, но быстро взял себя в руки. – Стас, спокойно. Может они забыли, передумали, переиграли. Неважно. Плевать. Поднимаем «Лиса» и валим отсюда.

Стас между тем по привычке принялся наводить порядок. И, отодвигая стул, на котором совсем недавно сидел их щедрый проверяющий, обнаружил под ним искомое – компактный овальный контейнер, размером с кислородный баллон для скафандра. К тёмно-серой поверхности с поблёскивающими зелёными вкраплениями, клейкой лентой был прикреплён небольшой лист бумаги. На листе значилось «Инструкции».

– Ничего они не забыли, – мрачно прокомментировал он очевидную находку.

Затем развернул бумагу. На ней было напечатано всего две короткие фразы:

«Груз не вскрывать.

Доставить в систему Альгедо, космопорт Альгедо-12».

– Мы же на Вегу собирались? – удивился заглядывающий через плечо друга Дик. – Вот дерьмо…

Глава 2

Опасный груз

Идти проторенным путём

Приятно и легко.

Здесь отберём, а там возьмём.

И крикнем: «Чур, моё!»

Не жаль ободранных колен,

Разбитых в кровь носов.

Зачем? В одной из ойкумен

Воздастся всё равно.

Нам риск, опасность – нипочём,

Без разницы, кто прав,

Важней – достанется кому

Весь куш, игру сломав.

За хлеб и воздуха глоток,

Где выигрыш – судьба,

Чтоб пожирней урвать кусок –

Заряд в стволе всегда.

Не по карману нам сейчас

Достоинство и честь.

Кометный хвост на фюзеляж:

Живём сейчас и здесь!

В первые минуты после взлёта в кабине «Пронырливого Лиса», как всегда, было жарко. Оба пилота, облачённые согласно служебной инструкции в защитные скафандры, сейчас усиленно вытирали пот со лба, мысленно проклиная, на чём свет стоит, старые радиаторы, давно уже не справлявшиеся с отведением тепла при работе маршевых двигателей. Если в полёте мощности охлаждения ещё хватало, то взлёт и посадка приносили значительные неудобства. Однажды Дик оставил на пульте недопитую гермокружку с кофе, так тот испарился почти полностью (крышка оказалась не слишком-то герметичной, не верьте рекламе в федеральных сетях), о нормальном самочувствии пилотов при такой температуре в кабине и говорить не приходилось. И это при том, что шлемы они не надевали, злостно нарушая один из пунктов пресловутой инструкции. Не то могли бы, как метко выразился Дик, и мозги выкипеть.