Олег Воля – Весь мир театр (страница 7)

– Да простит уважаемый сэр мое глубокое невежество, но кто такая эта девица Арабелла, столь притягательная для многих?

Кучер, не отвлекаясь от поисков чего-нибудь съестного у себя в ларе под крышкой каретного сиденья, глянул на него снисходительно, как на деревенского дурачка, и пояснил:

– Арабелла – это одна из внучек графини. Отец её, Чарльз Стюарт, умер, когда дочке был годик. А потом отошла и мать. Вокруг того, кто будет опекуном над маленькой Стюарт, много возни было. Очень хотел прибрать её к рукам наш лорд-казначей, но королева отдала девочку под опеку родной бабке, то есть моей хозяйке, и теперь девка ждет выгодной партии. Но, в отличие от прочих невест, Арабелла в качестве приданого может получить трон Англии. Она же Стюарт, как-никак.

Конюший, наконец, нашел то, что искал, и воздвигся на сиденье с палкой копченой колбасы в одной руке и пузатой бутылкой в другой, как монарх с державой и скипетром. Сделав ещё один глоток, он с удовольствием закусил и, дирижируя копченостью, продолжил открывать благодарному слушателю тайны двора.

– Королева наша все-таки уже не девочка, – чуть понизив голос, сказал он, – а прямого наследника по линии Тюдоров нет и уже не будет. Так что прямые права на трон остаются только у Стюартов. Часть придворных вьются над Арабеллой как коршуны над голубицей, видно метят, бестии, на место короля-консорта или хотя бы повертеть молодой девкой, случись ей взойти на престол. А другая часть – за Якова Шотландского… – кучер отхлебнул еще. – Я бы, малой, на них поставил. Те посильнее будут. У них теперь за главного сам лорд-казначей Уильям Сесил. Хоть сама королева Якова и недолюбливает. Так что интриг там, – конюший махнул колбасой в сторону королевского замка, – предостаточно.

Пока конюший отвлекся на содержимое бутылки, Рэй лихорадочно соображал. Стоит ли продолжать свое расследование? Ведь оно уже завело его туда, где нечего делать без серьезных покровителей и богатого опыта придворной жизни. Он очень сомневался в том, что правосудие свершится, даже если он найдет убийцу. Но, с другой стороны, если он сейчас отступится, то как он потом будет себя уважать? Что он будет говорить перед лишенной надгробного памятника могилой деда за оградой церковного кладбища? И Генри решился:

– Я просто поражен и пылаю белой завистью к столь богатым знаниям вашим и опыту, сэр. Мне, увы, не доводилось бывать в королевском дворце, а я бы хотел хоть краешком глаза взглянуть на него изнутри. Возможно, в замке есть вакансии для такого, как я?

Кучер одобрительно посмотрел на паренька, понимающего толк в вежестве. И с сомнением покачал головой.

– Ну разве что кухонным мальчиком у вертела стоять. Но так в замке ты ничего, кроме кухни, не увидишь, так как кухонных в чистые покои не пускают. А на места лакеев столько желающих из своих, что на стороннего даже и смотреть не будут. Был бы ты девкой, то мог бы в горничные пойти. Там постоянно то одна, то другая с места вылетают, – кучер сделал глоток и хохотнул, – с пузом.

– Спасибо, сэр, за рассказ, – поклонился Генри. – Когда Джозефу вас ждать?

Кучер зевнул, почесал волосатую грудь и глянул на солнце.

– Ну как обычно, на закате буду. Ну если только он снова не явится, я его найду и в карету запрягу, пусть так и знает.

– Он непременно придет, – еще раз поклонился Генри. – Можете не сомневаться.

Призрак и служанка

С утра в городе начались беспорядки. Бушевали ремесленники, недовольные тем, что наводнившие Лондон в последнее время фламандцы сбивали устоявшиеся расценки. По этой причине театр был временно закрыт.

Друзья собрались в гримерной, достоинством которой было не только хорошее освещение из большого окна, но и расположение, исключающее незаметный подход и подслушивание.

– Значит, ты все же решился… – Роджерс с сомнением покачал головой. – Ты понимаешь, что если тебя поймают, то…

– Да, мистер Гай, я прекрасно представляю, чем мне это грозит! – перебил его Генри.

– Ладно, займемся делом. Сэм, ты принес вещи Саттона?

– Вот, держите, – Далтон взгромоздил на сосновый, потемневший от времени стол тюк с одеждой. – Они говорят: «Когда будем делить добро Саттона?»…А я им: «Еще и девяти дней не прошло, вы не боитесь, что Джозеф начнет являться к вам призраком и требовать свои шмотки»? – Сэм хитро усмехнулся. – Глупцы, испугались. Как чувствовал, что может барахло пригодиться.

Друзья погрузились в исследования содержимого тюка, откидывая в стороны то, что заведомо было непригодно для переодевания в Саттона.

Разворачивая камзол, Роджерс выронил какую-то перевязь, находившуюся в рукаве.

– Ого, что это? – он поднял перевязь и развернул ее, поднеся поближе к свету.

Она представляла собой нечто вроде пояса со множеством кармашков, от пояса также шли две лямки-помочи, на которых тоже располагались кармашки. Все было сделано из шелка телесного цвета, местами, для жесткости, сложенного и прошитого в несколько раз.

– Однако, вот как Саттон таскал свою косметику! – воскликнул Далтон, вытащив из одного кармашка пудреницу, а из другого – плоскую баночку с румянами. – А я-то думал, где он все хранит… Хитрец, ловко придумано – все с собой, и руки всегда свободны.

Генри выудил из пояса маленькое зеркальце, и восхищенно принялся крутить его в руках. Зеркальце! Это было настоящей драгоценностью!

– Отлично, Далтон! Посмотри, что там еще есть, и начинай гримировать Генри, время уже близится к вечеру. – Роджерс кинул пояс на колени Сэма.

В этот миг где-то на улице заржала лошадь и послышался характерный для конного экипажа звук поскрипывания и цоканья копыт. Роджерс ухмыльнулся.

– Ого, вот и Брукс, мой приятель. Я договорился арендовать его лошадь и карету…

– Я же еду в карете Шрусбери? – удивился Генри.

– Это не для тебя, а для меня и Далтона. Мы подождем в полумиле от замка, до восхода солнца. Если же ты не явишься… Будем считать, что тебя схватили.

Роджерс ободряюще похлопал Генри по плечу и выскользнул из комнаты. Далтон развернул лицо Генри к окну и свету:

– Ну-с, сударь, приступим…

Генри приближался к карете, сжимая в руках большую корзину с великолепными, темно-красными, будто кровь, розами. Он волновался перед первым дебютом в роли Саттона.

– А, мистер Саттон! – конюший расплылся в льстивой улыбке. – Доброго вам вечера, как я рад вас видеть! Благодарю за ваш подарок.

– Ты доволен? Вези быстро и аккуратно, и получишь еще!

– Мистер Саттон!

Конюший, воодушевленный таким обещанием даже не поленился соскочить с козлов и распахнуть дверцу кареты:

– Сюда, сюда цветочки поставьте, сударь.

– Оставь, любезный. – Генри применил это выражение, которое он часто слышал от Джозефа. Поставив цветы, он нырнул в глубь экипажа. Розы благоухали чертовски приятно, они были свежие, недавно срезанные. У Далтона оказались хорошие друзья-садовники, и они, не бесплатно, конечно, собрали корзину прекрасных цветов. Этот букет был тем самым тараном, которым он собирался взять двери замка. Была у корзины еще одна важная особенность – на самом ее дне, тщательно сложенное, лежало простое женское платье, в которое Генри собирался переодеться внутри замка.

– В Хэмптон-Корт? – поинтересовался кучер, видимо, просто для проформы. Генри вальяжно кивнул.

Затем он забрался в карету. Когда за спиной закрылась дверца, а возница забрался на козлы, Генри выдохнул и расслабленно откинулся на подушки. Он только что прошел первую проверку в роли Саттна, а значит спектакль начался.

Раздалось хлопанье бича, и карета покатилась к северо-западной дороге. За ней, чуть выждав и держась примерно в ста ярдах, увязалась другая, победнее. На месте кучера этой кареты сидел Роджерс, а Сэм Далтон пытался сквозь сумерки разглядеть в окно, что происходит снаружи.

Случайно совпало или так было угодно Провидению, но в этот вечер в замке было людно и шумно – королева давала званый ужин.

В сам замок карета с «Саттоном» проехала почти беспрепятственно, если не считать беглого взгляда стражника на пассажира. Видимо, он был узнан, так как страж, кивнув головой, тут же дал отмашку – «проезжайте».

Во дворе замка Генри покинул экипаж и, сделав вид, что знает, куда идти, нагло двинулся к одной из дверей, откуда-то и дело выходили и входили слуги.

Костюм, принадлежащий Саттону, можно было посчитать как достаточным для того, чтобы его не было стыдно носить обедневшему дворянину, так и слуге богатого лорда. Так что появление его с корзиной в этом крыле замка никого не удивило. Генри двинулся по галерее и поднялся сначала на одну лестницу, затем, пройдя по темному длинному коридору, спустился по другой. Ему пришлось захватить с собой факел, так как впереди была сплошная темнота и судя по всему – отсутствие людей, что и требовалось для его дела. Коридор закончился несколькими дверями, все, кроме одной, были закрыты. Последняя дверь скрипнула и пропустила Генри в помещение, назначения которого он не знал, в нем находилось несколько лавок и еще каких-то деревянных конструкций, в углу был устроен большой камин.

Генри аккуратно извлек из корзины платье, снял с себя камзол и рубаху и принялся облачиться в женское. Он уже успел надеть юбку и блузу, и крутил в руках суконную жилетку, когда вдруг позади раздался слегка гнусавый мужской голос: