Олег Воля – Весь мир театр (страница 13)

Глядя, как упрямо вскинулась королева, старик примирительно качнул головой:

– Но и торопиться тоже не следует. Думаю, нам надо собраться дней через десять, чтобы окончательно решить судьбу молодого человека. А до этого времени поместить его под надзор уважаемого Томаса Уолсингема. Таково мое предложение.

Видимо, такая полумера всех устроила. Вельможи вразнобой поддержали патриарха политической кухни и расслабленно зашумели. Генри непонимающе переводил взгляд с улыбающегося Уолсингема на недовольного Роберта Сесила и на заметно опечаленную королеву.

Она встала, сказала: «Быть по сему» и направилась к выходу, на ходу что-то шепнув одной из своих фрейлин.

Когда королева покинула залу, на выход потянулись и вельможи. Генри стоял на прежнем месте, не понимая, что ему теперь делать. И опять выручил Уолсингем. Он поманил его рукой и бодро зашагал по коридору, бросив на ходу:

– Королева ждет нас.

Генри поспешил следом, ежесекундно опасаясь окрика в спину. Но никто на него больше внимания не обращал.

Они шли недолго. Перед какой-то дверью Уолсингем остановился, кивнул фрейлине. Та впорхнула в двери и через мгновение вернулась, не закрывая их. Мужчины вошли в личные покои королевы.

Генри сразу же склонился перед ней и произнес, старательно копируя голос Марлоу:

– Благодарю вас, ваше величество, вы спасли меня на этом судилище.

Елизавета сделала жест встать и задумчиво произнесла:

– И даже голос похож. Томас, где вы откопали такое чудо?

Удивленный Уолсингем переспросил:

– В каком смысле, ваше величество?

– Неужели ты не видишь, что это не Кит? – удивилась королева.

– Что?! – Томас сейчас же вытаращился на Генри.

Королева коротко рассмеялась, и махнула рукой в сторону закрывающей одну из стен комнаты портьеры.

– Кит, выходи, познакомься с тем, кто избавил тебя от обязанности смотреть на чопорные лица придворных на судилище.

Портьера распахнулась, и в комнату шагнул Марлоу собственной персоной.

Генри похолодел: костюм, который он так успешно позаимствовал, вдруг стал неудобен, словно «железная дева».

Кристофер, сделав поклон королеве, с ног до головы оглядел Генри, а потом еще обошел вокруг, молча, сохраняя на устах ироничную ухмылку, словно Генри был неким чудесным экспонатом, привезенным из дальних стран.

Рэй отметил, что угрозы от Марлоу не исходило, и у него затеплилась робкая надежда.

– Черт побери! О, простите, ваше величество… я просто потрясен! – воскликнул Томас. – Невероятно!

– Прав был бедный Эдуард, когда сказал, что люди становятся слепы, стоит лишь им нацепить ярлык на привычный предмет… – печально усмехнулась королева.

– Я говорил уже, и повторю опять – лицом к лицу лица не увидать, – закончив осмотр двойника, резюмировал Марлоу. – Однако не думал я, что выгляжу со стороны таким напыщенным болваном.

– Ну, Кит, не наговаривай на себя, – улыбнулась королева. – Этот человек все же не ты, слава Богу.

– Ах, ваше величество! Искусство перевоплощения как раз заключается в том, что актер являет миру наиболее характерные черты, гримасы, жесты и так далее… – в гротескном сожалении развел руками Марлоу. Привыкнув к облику ближнего, мы выделяем из толпы лишь по нескольким ярким штрихам, чем этот молодой человек талантливо воспользовался. А в итоге – даже друзья не видят очевидного…

– Прости, Крис, но… мне в голову не могло прийти, что ты – это не ты! – наконец оправился от шока Уолсингем.

Марлоу похлопал друга по плечу и ехидно ухмыльнулся.

– Сессилы, что могли бы взглядом дырку просверлить на мне, и то ничего не заметили, могу ли я быть в претензиях к тебе, мой друг?

Тем временем, Ее величество обратилась к Генри:

– Кто же ты, юноша? Надеюсь услышать от тебя подробный и исчерпывающий ответ.

Уолсингем, окнчательно пришедший в себя, подозрительно уставился на Генри, положив руку на рукоять кинжала. Рядом с королевой был чужак, неизвестный, и теперь Томасу приходилось выполнять роль телохранителя королевы.

На этот раз Генри рухнул на колени самым нецеремонным образом.

– Простите меня, ваше величество! Я ненамеренно принял внешность вашего сына. Я совершенно не хотел узнавать все эти тайны. Я только хотел, чтобы моего деда похоронили как порядочного христианина, а не как самоубийцу. Я не знал, что все так получится! – зачастил он, нисколько не беспокоясь, что выглядит довольно жалко.

Но его малосвязные причитания были прерваны королевой:

– Спокойно. Спокойно, мой хороший. Я вижу, что ты пережил забавные приключения. Расскажи-ка все с самого начала.

Генри проглотил комок в горле, унял предательски трясущиеся губы, заставил себя успокоиться и начал рассказывать, заботясь произвести историей как можно более благоприятное впечатление:

– Позавчера, прямо на сцене, умер мой коллега по труппе…

Королева и Уолсингем слушали внимательно, иногда задавая вопросы.

Когда повествование дошло до поединка дворянской шпаги и кочерги служанки, королева искренне расхохоталась, поинтересовавшись у Томаса, не известна ли судьба незадачливого любовника?

Тот коротко поведал, что при обходе действительно был обнаружен в комнате, где зимой дворцовая стража сушит свою одежду, связанный Чарльз Макнил. До выяснения он был взят лейтенантом Фелтоном под стражу и отправлен в Тауэр, так как тот посчитал Макнила – и, оказывается, не без оснований – причастным к происшествию в комнате Арабеллы. Фелтон должен учинить допрос сегодня ближе к вечеру.

– Мы хотим, чтобы этого Макнила немного остудили прохлада и тишина стен нашей резиденции, – отсмеявшись, приказала королева. – Пусть знает, что в нашем доме такое поведение, не подобающее джентльмену, не приветствуется.

– Слушаюсь, ваше величество. Как долго?

– Месяца хватит. А затем отправьте этого бездельника с поручением куда-нибудь во Францию, пусть там совершенствует свои мужланские навыки.

По ходу повествования Генри пришлось продемонстрировать и свой пояс с гримом, и свои способности к голосоподражанию. Они королеву просто восхитили, и в дальнейшем, видя произведенный успех, все происходившее с ним он принялся пересказывать куда подробнее и на разные голоса.

В конце рассказа королева вызвала прислугу и приказала принести воду и все остальное, что нужно для умывания.

Когда Генри привел себя в порядок, королеву, Томаса и Кристофера ждало еще одно удивительное открытие.

– Надо же, а без грима и не похож совсем, – сказала Елизавета, рассмотрев уже истинное лицо Рэя. – Чудеса, да и только. Еще недавно бы сказали, что тут не обошлось без колдовства!

– Действительно, талант! – восхищенно сказал Марлоу. – А теперь я тебя точно узнал, – обратился он к актеру. – Я недавно видел тебя на сцене «Глобуса», ты играл служанку!

– Грим меняет людей, ваше величество, – скромно потупился Генри.

– Мне ли не знать, – фыркнула королева. – К сожалению, наступает такой момент, что даже грим… Впрочем, оставим эту тему.

Генри все же осмелился спросить:

– А что же меня выдало, ваше величество? Как вы меня узнали?

Королева улыбнулась, и кивнула в сторону Марлоу.

– Кристофер все это время был здесь. Мы не хотели его присутствия на заседании, ибо боялись, что он может все испортить своим острым языком. Твое появление в зале было для нас совершеннейшим сюрпризом, и сначала мы подумали, что Кит нас ослушался. Но, приглядевшись, мы увидели что у тебя глаза зеленые, а не карие. Ну и засим мы стали подмечать отличия и совсем успокоились. Правда, мы подумали, что это твоя хитрость, Томас, – обратилась она уже к Уолсингему: – Как ты мог не распознать подмену?

Тот развел руками.

– Обстановка в зале не располагала. Сесилы жаждали крови, и я был сосредоточен больше на их лицах и лицах тех, кого можно было привлечь на свою сторону.

Королева молча кивнула, а Генри, вдохновленный такой неожиданной добротой к своей персоне, задал еще один, главный для него вопрос:

– А что теперь будет со мной?

– Мой двойник выразил вопрос, волнующий так же и меня, – добавил Марлоу. – Что будет со мной?

Елизавета помрачнела.

– Сесил уже обозначил, на что он и его единомышленники согласны, – печально произнесла Елизавета. – Тебе, Кристофер, придется исчезнуть из Англии. Надолго, если не навсегда. Ты поможешь ему, Том? – обратилась она к Уолсингему. Тот в ответ поклонился.

– Разрешите мне высказать одну просьбу, – вступил Марлоу.

– Пожалуйста, Кит, – легким кивком королева разрешила продолжить.