Олег Волков – Крысиными тропами. Том II (страница 8)

– Иди, иди, давай. И рацию не забудь, контра.

– С вами забудешь.

На столе брякнул чайник, раздались шаги и шум льющейся воды.

– Странно? Я же сам сегодня утром сэндвич и лапшу в сумку убирал.

Из-под дивана видно, как чёрные ботинки начальника замерли возле столика у торца дивана.

– Наверно, у нас крысы завелись, – меланхолично заметил молодой рабочий.

Звон посуды, вода из крана больше не течёт.

– Если только ты сам крысой не заделался, – ботинки начальника резко развернулись.

– Обижаете, дядя, – судя по тону, племянник давно привык к подобным оскорблениям. – Я тут не первый год работаю. Кем, кем, а крысой меня ещё никто не называл.

– Ну да, – тут же и весьма охотно согласился дядя, – только бездельником, бабником и соней. Ладно, пошли.

Самая приятная в мире музыка – щелчки запираемого замка. Виант высунул нос из-под дивана. За тонкой стальной перегородкой брякнула входная дверь и вновь защёлкал замок. Ушли? Наконец-то!

Короткий разгон и прыжок. Коготки зацепились за стену, Виант оттолкнулся ещё раз и приземлился точно в самодельную раковину. Передние лапы проскользнули по крупным бусинкам влаги.

На кране вместо барашка длинный красный рычажок, передними лапами Виант дёрнул его в сторону. На голову тут же хлынула струя воды. Виант распахнул пасть. Какое блаженство! Чуть тёплая, но свежая, вода маленьким водопадом втекает в измученное жаждой тело. Крана с горячей водой нет, но и холодной назвать её никак нельзя. Ну правильно, Виант повернулся к струе спиной, здесь же тропики, подогревать холодную воду совершенно ни к чему.

Эх, жалко жидкого мыла нет. Виант стащил с края раковины плоский белый обмылок, придётся довольствоваться тем, что есть. Жирная грязь от того и жирная и сохла долго, что в ней полно машинного масло. Ну да, порт, промышленная зона.

Как приятно вновь почувствовать себя чистым. А чистым и сытым – втройне. Виант закрыл кран. До полотенца на гвоздике рядом с раковиной не добраться, придётся по крысиному. Виант от души отряхнулся на манер собаки, аж голова закружилась. В такой родной и в такой далёкой Средней школе №2 города Сумоана он мылся в среднем раз в два-три дня. В дороге возможность залезть под кран хотя бы с относительно тёплой водой не подвернулась ни разу. В лучшем случае приходилось довольствоваться дождевой водой, которая маленькими водопадами стекала с крыш вагонов. А то и вообще принимать ванны из луж. Вот теперь можно отправиться на боковую.

Желудок под завязку набит едой и водой. Виант попытался было аккуратно спрыгнуть с раковины, но лишь громко плюхнулся на пол словно куль с мукой. На истёртом пластике осталось сырое пятно. Ну и ладно. В соседней мастерской горит свет. Какой-то мужик в синей спецовке самозабвенно колотит молотком по массивным тискам. Виант торопливо пробежал по канализационной трубе. В маленькой кладовке пахнет не очень приятно, зато стена с трубой плотно заставлена картонными коробками. На первом же худо-бедно свободном пяточке Виант бухнулся прямо на пол. Искать подстилку нет ни сил, ни желания. Сон, долгожданный сон, сморил Вианта, едва тело успокоилось на полу в горизонтальном положении.

Подвал центра управления морским портом полон жизни. Через закрытые двери кладовки то и дело доносился топот ног и голоса людей. В мастерской за стеной всё тот же мужик долго и упорно долбил по металлу и матерился вслух. Виант проснулся лишь раз, когда пронзительно защёлкал дверной замок. К счастью, человек не пробыл внутри и минуты. Слева над головой прошелестела картонная коробка и дверной замок защёлкал вновь.

Глава 4. Дорога на Биору

Это обывателю на воле для счастья много чего нужно: коттедж в два этажа на престижной окраине города, дорогая иномарка под сотню «коней» по капотом, морская яхта, ослепительная красавица жена, ещё более ослепительная красавица любовница и, в обязательном порядке, каждый год отдыхать не летом, а там где лето. А тому, кто только-только откинулся, кто только-только переступил порог зоны или тюрьмы, для счастья вполне достаточно крыши над головой, обильного хавчика с бухлом и горячей бабы под боком. Ну а если она не какая-нибудь толстушка со складками на лице и животе, а подтянутая и обворожительная Инга Вейсман, сексапильная младшая научная сотрудница «Синей канарейки», то счастье будет полным и абсолютным.

Как хорошо и приятно лежать на мягком раздвижном диванчике у себя в маленькой квартирке на Жерданской улице, когда за окном гудят и стучат поезда, и любоваться обнажённой спортивной фигуркой Инги Вейсман, которая так соблазнительно растянулась рядом с тобой на белой-белой простыне. А как от неё приятно пахнет. А какие у неё крутые бёдра, на которых едва заметными контурами проступают накаченные мышцы. А какая у неё упругая грудь, грудь женщины, которая ещё не стала матерью. А как она нежно поглаживает и пощипывает тебя за хвост…

Хвост?

Нелепая мысль ядерной бомбой взорвала иллюзию полного и абсолютного счастья. Виант резко распахнул глаза. Его и в самом деле кто-то нежно поглаживает и пощипывает за хвост.

Здесь кто-то есть! Судорожный рывок с места. Большим прыжком Виант заскочил на канализационную трубу, лапы в мгновенье ока вынесли тело через дыру в стене. Лишь через десяток шагов холодный разум перехватил управление над телом. Виант в недоумении остановился.

В мастерской темно и тихо. Верстаки чёрными громадами возвышаются вдоль стен. Нет здесь никого. Виант медленно развернулся на месте. Тогда, что это было? Обычно люди, когда замечают крысу, поднимают шум. Женщины так вообще начинают визжать и вскакивать на первый же попавшийся стул. Мужчины более спокойны. Но вряд ли даже самый спокойный и хладнокровный мужик будет нежно поглаживать и пощипывать за хвост спящую крысу. Виант криво усмехнулся. Нет, скорее, мужик долбанёт сонного грызуна ботинком, чтобы мозги красными брызгами разлетелись во все стороны.

Душу наполнило неуместное веселье, Виант грустно улыбнулся. Вот бы Николай Павлович, куратор из секретного проекта, удивился бы, если бы нашёл в «малахитовой капсуле» тело «подопытной мышки» с отпечатком гигантского каблука на лице. Виант потянул носом. Тогда тем более надо выяснить, что это было.

Осторожно, будто впереди его поджидает засада из батальона голодных кошек, Виант двинулся обратно в маленькую кладовку. Ночное зрение есть бесценный дар. Без него было бы невозможно заметить в пространстве между картонной коробкой и стеной хорошо знакомый силуэт. Виант так и сел на трубе.

Женщина. К чёрту! Какая ещё женщина? Крыса, самка крысы, молодая самка крысы. В самом соку, год, от силы два, отроду. Какого хрена, Виант тряхнул головой, и откуда он только всё это знает? Зато теперь понятно, кто это его так нежно гладил и пощипывал за хвост.

Молодая самка подбежала ближе и пронзительно запищала. Ну впрямь как жена перед мужем, который явился домой в три часа ночи в дым пьяный. Виант нахмурился. Между тем молодая самка легко запрыгнула на трубу и села рядом. На её мордочке написано самое угодливое выражение, как у страхового агента, который уговаривает клиента застраховать подводную лодку на случай наводнения. Самое ужасное в глазах молодой самки светится интерес. Ну а чего чаще всего хочет молодая женщина, если рядом с ней сидит молодой симпатичный мужчина? Ну конечно же – выйти за него замуж.

От такой мысли Вианта аж передёрнуло от отвращения. Только этого ему и не хватало. Сверхреальная компьютерная игра инопланетян обладает своеобразным чувством юмора. Чего уж таить шило в кармане, у Вианта уже была возможность возглавить крысиный клан, когда ему, бездну месяцев тому назад в подвале общепита в славном городе Сумоане, довелось врезать местному альфа-самцу ржавым болтом по башке. Виант покосился на молодую самку. Теперь же у него появилась возможность основать свой собственный клан, благо кандидатка в альфа-самки уже есть.

И что дальше? Навсегда осесть в подвале центра управления морским портом Чундила? Жить, поживать, да детёнышей десятками клепать, пока на порт не упадёт ядерная бомба мощностью эдак в сорок килотонн. Хотя нет, морской порт Чундила большой и очень важный, на него «легионеры» не пожалеют и миллион в тротиловом эквиваленте. А после, если ему доведётся пережить ядерный армагеддон, в развалинах порта и его окрестностях останутся сотни и тысячи трупов – еды хватит надолго. Бред!

Виант полез обратно через дыру в стене в мастерскую. За спиной раздался писк и шелест, молодая самка не придумала ничего лучше, как последовать за ним. Проклятье! Виант вновь развернулся в её сторону. Дитарский, местный язык людей, он худо-бедно выучил, а вот учить ещё и крысиный не хочется ни в коем случае. Тогда как, спрашивается, объяснить молодой женщине, то бишь самке, что он не собирается делать ей предложение лапы и сердца? Остаётся только одно – универсальный и понятный всем без исключения язык грубой силы.

Виант как мог изобразил на морде грозное выражение и пронзительно зашипел.

– Пошла вон! Кому говорю. Вон! – конечно же, из пасти вырвался лишь пронзительный писк.

Результат не замедлил сказаться, молодая самка тут же села на трубу, а её глаза вылупились от удивления. В её крошечном крысином мозгу никак не укладывается простая мысль, что молодой и свободный самец не только отвергает её, но и пытается прогнать.