Олег Волков – Бесхозная страна (страница 4)
Испокон веков в семьях тассунарских торговцев почитают трудолюбие, усердие и умеренность. Витус Сейшил работает не меньше и не менее усердно, чем Вжин, первый мастер «Света знаний», пусть и носит более дорогое кимоно и пьёт более качественное сакэ. Только богатство развращает. Хватает примеров, когда дети богатых купцов предпочитают вести праздную жизнь без трудов и забот. Не удивительно, что чаще всего подобный образ жизни заканчивается либо трагическим изгнанием из семьи, либо полным разорением родителей.
– Я понимаю, какие мысли сейчас проносятся в твоей голове, – витус Сейшил улыбнулся. – Смею заверить: это не моя прихоть, а настойчивая просьба самого Собана.
Самый юный Сейшил густо покраснел и потупил глаза. Мальчишка. Ещё совсем, совсем не умеет держать собственные эмоции.
– С ранних лет мой сын проявил большой интерес к книгам, а чуть позже к их печати. Собан долго упрашивал меня помочь ему устроиться к тебе работником, Саян. Я прошу тебя взять моего сына на испытательный срок хотя бы, – витус Сейшил на мгновенье задумался, – на два месяца. Если за это время он никак себя не проявит или покажет себя с дурной стороны, то я немедленно заберу его. Даю слово.
Саян нахмурился. С подобными обещаниями не шутят. Пусть витус Сейшил не предлагает подписать полноценный договор, но и без бумаги с чернилами его слово много стоит. Несмотря на все свои связи, богатство и влияние, он предпочитает вести дела честно, как предписывает «Путь торговца». Ну или почти честно, насколько такое вообще возможно с заносчивыми и бедными самураями высшего ранга. Саян глянул на самого младшего Сейшила. Парень стоит ни живой ни мёртвый, глаза опущены, а щёки горят от смущения, как у девицы при виде жениха.
Может…, рискнуть? Никогда ранее ни в чём подобном витус Сейшил замечен не был. Тем более толковый помощник действительно нужен. Куцые мозги и упругие мускулы можно найти на каждом углу. А вот толкового и честного приказчика, которому можно было бы смело поручить текущую бухгалтерию, ещё надо поискать. А тут витус Сейшил сам предлагает.
– Хорошо, уважаемый, – Саян повернулся к витусу Сейшилу, – я согласен взять вашего сына с испытательным сроком на два месяца. Но! У меня будут дополнительные условия.
Витус Сейшил не зря ворочает тысячами золотых кобанов, ссужает их заносчивым самураям и при этом умудряется сохранить голову на плечах. Сохранить в прямом смысле. Иной бы витус разозлился бы. Как же! Мелкая сошка условия ставит. А вот витус Сейшил даже обрадовался. Вот что значит торговая закваска.
– Пусть Собан живёт в моём доме, – продолжил Саян, – чтобы всегда был под присмотром и не тратил драгоценного времени на дорогу в ваш дом и обратно. Во-вторых, пусть жить он будет только на то, что я буду ему платить. Пусть привыкает к самостоятельной жизни и не рассчитывает более на ваш кошелёк, уважаемый.
– Эх, Саян! – правый кулак витуса Сейшила легонько стукнулся по письменному столику, однако Саян аж вздрогнул от неожиданности. – Теперь я ещё больше жалею о том, что ни одна из моих дочерей так и не приглянулась тебе. Хорошо, я согласен.
Витус Сейшил протянул раскрытую ладонь, Саян тут же шлёпнул по ней всеми пятью пальцами. Сделка официально завершена.
– Собана я пришлю сегодня вечером. Пусть соберёт вещи и попрощается с матерью. А теперь, уважаемый, можешь идти.
– Всего вам наилучшего, уважаемый, – Саян низко поклонился.
– И вам всего наилучшего, – витус Сейшил в ответ склонил голову.
На Имперском проезде Саян отошёл на пару домов, но не выдержал и оглянулся. Контора покровителя всё такая же, как и три года тому назад – напускная скромность на очень дорогом месте. Покатая крыша с загнутыми углами, широкое окно затянуто тонкой льняной тканью. Над входом обычная вывеска, красные буквы на чёрном фоне: «Меняла Навил Сейшил».
Отпрыск богатого папы – риск, да ещё какой. Но уж лучше он, нежели дочь в качестве жены от этого же папы. Бессмертному наследник не нужен, да и жениться ни в коем случае нельзя. Жаль, эти простые истины витус Сейшил, при всём его уме и проницательности, понять не сможет.
Глава 2. Гром посреди ясного неба
Деревянная приставная лестница скрипит при каждом шаге так, что уши едва не сворачиваются в трубочку. Саян осторожно опустил левую ногу на предпоследнюю перекладину. Обычная деревянная лестница скрипит не больше, чем обычно. Это всё нервы, нервы проклятые. Ей-богу, страшно. Будто по ту сторону стены притаился десяток мушкетёров, которые только и ждут, пока его голова покажется над кирпичной стеной. Саян медленно и очень осторожно глянул на Заветную улицу. Вроде тихо. Пока.
Невольно чувствуешь себя в осаждённой крепости. Неширокая пыльная улица пуста. Простенькие деревянные дома с покатыми крышами плотно обступили проезд. Двери и ставни наглухо закрыты. Жители задвинули все засовы и защёлки. Для полной надёжности подпёрли двери и окна столиками и палками.
Тихо. Чересчур тихо. Вот это и пугает больше всего. Пусть Заветная улица далеко не Имперский проезд, однако в разгар рабочего дня при свете прекрасной Геполы она обычно заполнена простолюдинами, торговцами вразнос, крестьянами с поклажей и тачками. Бывает, по ней несколько раз на дню проезжают верховые самураи. А пеших воинов так вообще на любом углу встретить можно.
И слава богу, что Заветная улица не Имперский проезд. Саян осторожно спустился на землю. От напряжения на лбу выступил обильный пот. Маленькие капельки скатываются по щекам и падают на кимоно. Если бы только из-за полуденной жары. Саян вытащил из кармана квадратный платочек. В Нандине, в столице Тассунарской империи, бунт.
Хвала Великому Создателю, этот год в империи выдался более-менее урожайным. Ни град, ни сильный дождь, ни засуха, ни парша, ни саранча не погубили посевы риса, самой главной сельскохозяйственной культуры Тассунары. Крестьяне собрали в амбары и зернохранилища пусть не обильный, однако вполне достойный урожай. Только то, что не стала делать матушка-природа, сделали люди. Точнее, торговцы рисом.
Оптовые торговцы до такой степени доспикулировали рисом, до такой степени вздули цены на самый главный продукт питания, что спровоцировали самый настоящий голод. Маленькая искорка, с десяток голодных смертей на улицах Нандина. И вот столичная чернь, нищие и поденщики, подняли бунт.
Саян в очередной раз пошевелил массивный брусок: ворота заперты надёжно, засов прочный, петли не ржавые, дубовые доски створок не тронуты гнилью. А всё равно страшно. По ту сторону ворот бушует самый настоящий хаос. Тишину на Заветной улице правильней было бы сравнить с затишьем перед бурей.
Как обычно, главные события разворачиваются в центре города, на Имперском проезде и в Прибрежном районе, где находятся самые крупные склады торговцев рисом. Толпы голодной черни с упоением громят магазины, выламывают двери и окна, выносят запасы риса мешками. Плохо то, что и на Заветной улице можно найти пару-тройку продовольственных складов. Нандин город огромный, более миллиона жителей. И всю эту ораву нужно кормить каждый день. Остаётся надеяться, что взбешённая толпа так и не доберётся до Заветной улицы.
Как обычно, власти не спешат вмешиваться. Проверенный веками рецепт: сперва дать черни возможность спустить пар, в буквальном смысле нажраться до пуза и лишь после разогнать простолюдинов по домам и лачугам. Пока ещё вмешается городская стража, пока еще ёрики и досины соизволят указать простолюдинам их законное место. Если не надеяться только на себя, то бунтовщики могут походя разгромить типографию «Свет знаний».
Из-за угла склада показался Вжин, первый мастер типографии. Простолюдин напуган и от страха немилосердно потеет. Щёки красные, глаза то и дело пробегают по воротам и стенам. Волнуется Вжин, ещё как волнуется. Прекрасно понимает, чем для него лично может закончиться очередной бунт. Долгие годы ему приходилось довольствоваться ролью подмастерья в чужих кустарных типографиях. А тут он самый настоящий начальник. Саян устало махнул рукой. Не то, чтобы совсем, но потеть Вжин стал чуть меньше.
Несмотря ни на что, типография продолжает работать. Узкий длинный дворик между двумя рядами бывших складов наполнен стуком молотков и клацаньем печатных станков. Слышно, как визжит пила. В другом месте с глухим треском колют дрова. Рабочий день в разгаре, работники на местах и усердно работают. Пусть не так слаженно и спокойно, но работают. Дело не в потерях от простоя. Нет. Когда руки заняты, когда нет времени на беспокойство, в голову в гораздо меньшем количестве лезут дурные мысли.
За тринадцать лет Саяну удалось существенно расширить типографию. Восемь печатных прессов и четыре десятка работников. За эти годы удалось полностью выкупить склад, где изначально размещалась типография, соседние помещения и длинный ряд складов напротив. Небольшой жилой домик, который Саян делит с Собаном Сейшилом, и склады обнесены трёхметровой кирпичной стеной. Дорого, конечно, зато необходимая и оправданная предосторожность.
По-своему, книги весьма специфический товар. В первую очередь их должно быть много как по количеству названий, так и по количеству бумажных томиков. В самом большом и сухом складе хранится больше десяти тысяч книг нескольких сот наименований. Рядом, в соседнем складе, на длинных полках сложены деревянные оттиски для рисунков, кипы чистой бумаги, рулоны кожи и несколько бочонков с типографской краской. Саян перевёл дух. Как раз сейчас его дело достигло такого уровня развития, про который очень метко говорят: «Сложить все яйца в одну корзину и не спускать с неё глаз». Не дай бог, бунтовщики сожгут или разграбят типографию. Тогда всё, буквально всё, придётся начинать сызнова.