Олег Волховский – Царь нигилистов - 6 (страница 10)

– Стоит, – сказал Саша. – Для обработки ран.

– Неужели мы когда-нибудь научимся лечить чуму… – сказал Пирогов.

– Пенициллин должен помогать, – сказал Саша. – По крайней мере против бубонной. Но надо проверять, я не уверен на сто процентов. И, наверное, можно сделать вакцину.

– Как от оспы?

– Примерно. Но для этого надо сначала выделить чумную бактерию. Мне кажется, туберкулёз для нас актуальнее.

– Научимся лечить?

– Конечно. Просто пенициллин не подходит. Я надеялся, что подойдёт. Зато теперь мы знаем, что нужно что-то другое. В нашем обществе, к сожалению, неправильное отношение к ошибкам. Какие-нибудь американцы воспринимают ошибку как информацию к размышлению. А мы как трагедию и повод опустить руки. Николай Васильевич Склифосовский отфильтровал пенициллин в Москве, чем его сгубил. И теперь корит себя неизвестно за что. Я ему сказал, что всё супер. Мы же теперь знаем, что так делать не надо! Но моего авторитета, по-моему, не хватает. Вы можете к нему завтра заехать после Ростовцева?

– Хорошо, – улыбнулся Пирогов.

– А вечером лекция. Я не хочу это согласовывать и вставлять в расписание. Вы у меня чай пьёте. Договорились?

– Да. Вы собираетесь вашу книгу издавать, Ваше Высочество?

– Я-то собираюсь, – усмехнулся Саша. – Но не факт, что цензоры со мной согласятся.

Пирогов улыбнулся.

– Могут не согласиться. У вас человек почти бог.

– Ну-у, это преувеличение. А можете мне отзыв написать, чтобы напечатать его на обороте того, что останется от книги после бесчинств цензуры?

– Напишу. Но то, что думаю.

– Так я и не хочу другого.

В понедельник 14 декабря в годовщину восстания декабристов папа́ с утра уехал навещать Ростовцева. У Саши были уроки, и он не узнал о ситуации до лекции Пирогова.

– Жив, – с порога сказал тот. – Но рано делать выводы.

– Если позволите, я начну с хирургии, – сказал Пирогов. – Поскольку эту область я знаю лучше всего.

– Конечно, – кивнул Саша, – я, наверное, тоже, поскольку пару раз видел своими глазами.

Он взял тетрадь и приготовился записывать.

Пирогов рассказал о величайшем достижении последних лет – наркозе. И сложностях дозировки.

– Помните я рассказывал, что анестетик можно закачивать в вены через катетер? – спросил Саша.

– Да, – кивнул Пирогов. – Но не думаю, что это возможно с хлороформом.

– Нет, наверное, – кивнул Саша. – Что-то другое должно быть. Но так можно любые лекарства вводить. Просто устанавливаем капельницу на штативе.

Пирогов вынул блокнот и тоже начал записывать.

– Капельницы известны? – спросил Саша.

– Да, лет тридцать назад было предложено так лечить холеру, вводя раствор соды.

– И помогло?

– Да, в какой-то степени.

И Саша записал про то, что капельницы изобретать не надо и про оригинальный способ борьбы с холерой.

– А полостные операции делают? – спросил Саша. – Или ранение в живот до сих пор смертельно, как во времена Пушкина?

– Брюшная полость, грудная клетка и голова – это зоны, которых нож хирурга не коснется никогда, – сказал профессор. – Так что, разумеется, смертельно.

– Думаю, что уже нет, – предположил Саша. – При наличии антибиотиков.

– Если удастся поставить на ноги Якова Ивановича, – сказал Пирогов. – Но то, что вы пишете о пересадке органов от погибших людей – абсолютная фантастика.

– Это сложно, – подтвердил Саша. – Пока. И что умеет хирургия?

– Вскрывать абсцессы, удалять камни из мочевого пузыря, ампутировать конечности. Есть несколько удачных примеров удаления опухолей, например, шеи. Но уже под хлороформом.

– Опухоль, например, мозга невозможно удалить?

– Нет, конечно, – вздохнул Пирогов.

– А местной анестезии нет?

– Не-ет… а как это?

– Ну, можно же обезболить отдельный орган, а не усыплять пациента. Это разве не безопаснее?

– Может быть, – сказал врач.

И записал про местную анестезию.

– Вы знаете, что это за вещество? – спросил Пирогов.

– Я слышал об американском наркотике кокаине. Его выделяют из листьев коки. Это какой-то американский кустарник. Кокаин не используется в медицине?

Саша смутно припоминал, что новокаин – это производная кокаина.

– Я никогда о нём не слышал, – признался академик.

И записал название в блокнот.

– Наверняка, в Европе уже есть, – предположил Саша. – Только осторожнее надо. А то будет новый лауданум.

Во вторник папа́ зашёл к Саше прямо на уроки. Была химия с Ходневым. И Саша выяснял, не известно ли науке вещество, называемое «кокаин», получаемое из листьев в коки.

Как выяснилось, неизвестно. Хотя о попытках его получить – да, слухи доходили.

– Саша! – сказал папа́. – Ростовцеву лучше!

И обнял прямо во время урока.

– Можно мне навестить Якова Ивановича?

– Да, Саша, конечно.

Саша был у него около шести вечера. Генерал выглядел лучше, но ещё лежал в постели, и даже не пытался вставать. Так что Саша решил, что обсуждать с ним крестьянскую реформу и пытаться продавливать свои взгляды на сабж ещё рано. Так что визит вышел официальный: с благодарностями от Ростовцева и пожеланиями здоровья от Саши.

После возвращения в Зимний была очередная лекция за чаем от Пирогова. На этот раз об инфекционных болезнях. Начал профессор с детских болезней.

– Корь, краснуха, скарлатина, дифтерия, коклюш, свинка часто приводят и к смерти новорожденных, и детей более старшего возраста.

Кратко описал симптомы и добавил.

– Бывает, что умирают все дети в одной семье и мать вместе с ними.

– Даже корь смертельна? – удивился Саша.

– Да, и часто. Свинка не так опасна, Краснуха – тоже. В основном для дитя в утробе. Скарлатина гораздо хуже, умирает примерно каждый пятый.

Саша записал.

– Дифтерия, наверное, ещё смертоноснее, – предположил Саша.