Олег Волховский – Иные (страница 2)
Я не знал, насколько мне приятно. Я ехал хрен знает куда с хрен знает кем. Утешало одно: взять с меня нечего, тем более владельцу «Мерседеса». У нас в науке все равно ни фига не платят, будь ты хоть семи пядей во лбу.
Я три года проторчал в Германии, заработал себе на однушку в Марьине, но остаться у немцев не смог. Однако ностальгия. Не верил в нее никогда, а вот на тебе! Задрал немецкий.
– Это тоже пройдет, – сказал Андрей.
– Что?
– Ностальгия. Нам все равно, где жить. И сложности с языками.
– Андрей, вы, может быть, проясните ситуацию? Что со мной происходит?
– Нам это еще не совсем ясно. Мы исследуем процесс.
– А я в качестве подопытного кролика?
– В том числе. Мы все через это прошли. Но ничего ужасного: анализ крови, некоторые тесты. Это вас не обременит. И главное постоянный медицинский контроль и спокойная обстановка.
– Бесплатный санаторий?
– Не совсем бесплатный. Скорее за счет фирмы.
Мы съехали с шоссе и миновали небольшой сосновый бор. С обеих сторон потянулись капитальные заборы, над которыми возвышались двух-трехэтажные кирпичные дворцы на здоровенных участках с корабельными соснами. Мы притормозили у глухого забора высотой метра в три. Ворота плавно отъехали в сторону. Я взглянул на имение. Дворец был огромный и построенный явно не без участия архитектора. Санаторий обещал быть пятизвездочным.
К нам навстречу вышел еще один персонаж: аккуратный, хорошо одетый молодой человек. Взглянул на меня.
– Новенький?
– Тот, о ком я предупреждал, – пояснил Андрей.
– Евгений, – представился молодой человек. – Пойдемте.
– Как фирма называется? – полушутя спросил я.
– Рабочее название «Иные».
Мне предоставили комнату на втором этаже. Кровать, кресло, в котором можно утонуть, телевизор, компьютер.
– Модем есть?
– Пока, к сожалению, нет. Недели через две будет.
– Почему через две недели?
– Две недели – обычный переходный период. Иногда он проходит достаточно тяжело, и нам бы не хотелось неожиданностей.
– Переходный от чего к чему?
– К новой жизни.
– Мне надоели ваши недомолвки! Что со мной происходит, в конце концов?
– Не волнуйтесь и наберитесь терпения. Все узнаете. По крайней мере, что известно нам самим. Вы, кстати, на работу звонили?
– Отпросился на один день.
– Отпроситесь на две недели, потом уволитесь… Лучше на три, на всякий случай. Звоните.
Я достал сотовый.
– А почему я должен уволиться?
– Вы будете работать на нас.
– Киллером?
Они дружно рассмеялись. Оба.
– Помилуйте! Здесь целый дом идеальных киллеров!
Андрей улыбался, несмотря на жутковатое заявление.
– Успокойтесь, Олег. Нам нужен микробиолог.
Я позвонил. Предупредил. Сказал, что заболел. Андрей стоял рядом.
– Если хотите позвонить родственникам – звоните. Только ни слова о том, где находитесь.
– Пожалуй, несколько позже.
Андрей кивнул и протянул руку ладонью вверх.
– Дайте телефон.
– Вы хотите лишить меня связи?
– Это необходимая предосторожность. В ближайшие дни у вас наверняка будут моменты, когда вы не сможете себя контролировать. Нам не нужна огласка. Захотите позвонить – скажете.
– Так. Значит я пленник.
– Нет. Скорее ребенок, которому из страха за него не дают играть с электричеством.
– А если я буду сопротивляться?
Я внимательно смотрел на Андрея, пытаясь увидеть сердце. Да, вот оно. Вполне обычное.
Краем глаза я заметил, что Евгений сделал шаг к нам, но не придал этому должного значения.
– Вы не справитесь с двоими, – спокойно сказал Андрей.
Я не смирился и попытался найти у него ту самую артерию. Вот! Как у всех.
Тошнота вкупе с отвратительной слабостью. Я сел на кровать (ноги подкосились). И накатило удушье.
– Мы спровоцировали приступ, – прозвучало где-то на периферии сознания, словно издалека. Андрей или Евгений? По-моему, я не слышал голоса.
– Ну, это же ужасно глупо. Может быть, мы ошиблись?
– Да нет. Все мы такие в период преображения. Даже очень адекватно.
Кто-то приложил маску к моему лицу. Анестезия? Наркотик?
Я вдохнул, и в голове прояснилось. Кислород. Стало немного легче.
Надо мной склонился Евгений.
– Ложитесь. Я помогу вам раздеться.
Он всю ночь работал моей сиделкой. Обезболивающих не давал. Кормил кислородом. Пояснил:
– Обычные обезболивающие вам не помогут, а наркотики очень нежелательны. Они могут нарушить ход процесса. Лучше потерпеть.
Наутро я попросил у него прощения за вчерашний эпизод и передал извинения Андрею.
Он улыбнулся.
– Вы становитесь разумнее, – этой фразы он не произнес, я поймал мысль.
Лаборатория имела вид весьма пижонский и напоминала ванную комнату нового русского: дорогая плитка до потолка и немаленькие размеры. Возможно, изначально она и была ванной комнатой.