Олег Вихлянцев – Стукач (страница 63)

Все последующие события развивались более чем стремительно. Монах увидел, как правая рука Соленого скользнула за спину к заднему карману брюк. И тут же обнаружилось, что этой рукой Данил вытащил нож. Мягко и коротко щелкнула пружина-«улитка», обнажив стальное лезвие. Рука Соленого по-прежнему оставалась за его спиной. «Сейчас метнет!» – со страхом подумалось Иннокентию Всеволодовичу. Он, не раздумывая, одернул штору и шагнул в комнату, оказавшись почти вплотную к Солонову. Тот его до сих пор не видел.

– Соленый! – выкрикнул хрипло Монахов.

В следующую секунду он увидел перед собой искаженное злобой лицо и тут же почувствовал, как сталь отточенного клинка пропорола ему живот. Солонов ударил его ножом не мешкая. Почти одновременно прозвучали два пистолетных выстрела. Это охранники схватились за стволы и нажали на спусковые крючки. Иннокентий Всеволодович еще успел заметить, как рухнул перед ним Соленый. Одна пуля угодила ему в спину, вторая точно вошла в затылок. Потом колени Монахова подкосились, и он стал медленно оседать на пол, обхватив обеими руками живот, из которого торчала рукоять ножа.

…Игорь Иванович Серегин подошел к телефонному аппарату и набрал один из московских номеров генерала Багаева. Тот снял трубку после второго сигнала.

– Иван Иванович, Ким проживает в гостинице, как и предполагалось, – сообщил Бизон. – Мы нашли в кармане Солонова гостевую карту. Судя по всему, они расположились по соседству…

– Располагались, – поправил Багаев, имея в виду тот факт, что Соленый уже мертв. – Спасибо. Но, думаю, с ним вы сами договоритесь, не так ли? – спросил генерал.

– Так-то оно так, – чуть помешкав, ответил Серегин. Он хотел добавить еще что-то, но генерал опередил его короткой репликой:

– Поступайте по своему усмотрению. – И, не прощаясь, положил трубку.

Расчет Багаева был прост. Он был уверен, что Бизон уничтожит корейца. Может, это и к лучшему. Скорпион жалит скорпиона…

Уже спустя час в гостинице были люди 6е-регина. Кореец Ким в этой игре оказался лишним.

Не привлекая постороннего внимания, два молодых мужчины проникли на этаж, где был расположен номер корейца. Вежливо постучали в дверь. Им никто не открыл. Тогда один из них в течение пяти секунд отпер отмычкой замок. Оба скрылись за дверью «люкса».

Покинули они роскошные апартаменты спустя три минуты. Ни больше ни меньше. Беспрепятственно миновали швейцара на первом этаже и благополучно смешались с толпой на улице. Свою часть дела они выполнили. Теперь все зависело от того, как скоро заявится в номер кореец.

А Ким в это время подходил к гостинице в наидурнейшем настроении…

Не ожидал он такого приема в Ленинграде. Мало того, что Бизон решил выдоить их с Соленым, словно последних фраеров, так еще и человек, которого корейцу удалось отыскать в одном из катранов[97], не проявил особого участия.

Ким вышел на Жорика Лешего. Георгий Федосеевич Лешнин, аферист и картежник, отбывал в свое время срок вместе с корейцем. Прекрасно помнил старого кореша и знал о том, что Ким все это время не отходил от дел, крутился в Средней Азии. Даже обрадовался, увидев Циркача в катране. Сам в это время «раскатывал» какого-то лоха. И, судя по всему, игра подходила к кульминационному моменту. Несмотря на это, решидельно приостановил процесс и со словами «Циркач! Какая встреча!» поднялся со стула.

Они уединились в небольшой комнатке, и Леший сказал:

– Говори, Виталик…

Кореец весьма спокойно и достаточно подробно изложил ему всю историю с Бизоном. И по тому, как нахмурился давний дружок, понял: здесь не обломится.

– Боюсь, никто тебе не поможет, – печально заключил Леший. – Прости, Циркач, не слыхал за тобой дурного. И цинтовали[98], опять же, вместе. Потому и не хочу тебе чесать по бездорожью[99]. Прими как есть, без зехера[100]. Ты – человек хоть и при понятиях, но… залетный. А тут своя свадьба. За Бизона в Ленинграде любой мазу держать будет[101] на любой разборке. О тебе же знают лишь понаслышке. Да еще, чего доброго, решат, что ты на Бизона чернилу[102] катишь. Тогда вообще цайс[103]. Хотя, конечно, это мое мнение…

Поблагодарив кореша за то, что хотя бы выслушал, кореец отправился восвояси, надеясь, что сумеет-таки отыскать в Ленинграде нужного авторитетного человека.

…Миновав холл гостиницы и поднявшись на свой этаж, он обратился к дежурной, пышноте-лой крашеной блондинке, скучающей за своим столом:

– Простите. Я из триста шестнадцатого. Меня никто не спрашивал сегодня?

– Знаете, нет, – одарила она его томным взглядом.

– А мой приятель?.. Из соседнего.

– Он ушел вслед за вами, минут через пятнадцать.

Последнее обстоятельство еще более омрачило настроение корейца. Куда понесло Соленого? Тот явно не протрезвел и мог в таком состоянии наделать немало глупостей.

Подойдя к своему номеру, Ким вставил ключ в замочную скважину. Успел лишь отворить дверь и шагнуть внутрь, как раздался мощный взрыв, вынесший все окна в «люксе» и дверь номера напротив. Тело корейца разнесло в клочья. Надрывно взвыла пожарная сигнализация…

Иннокентия Всеволодовича оперировали лучшие хирурги, которых нанял Бизон. И деньги не были потрачены даром. Уже через несколько часов больной пришел в себя. Он открыл глаза и увидел склонившегося над койкой Серегина. Хотел сказать ему что-то, но вместо слов из его горла вырвалось лишь глухое мычание.

– Молчи, молчи, тебе нельзя разговаривать, – произнес Бизон. – Ты спас мне жизнь. А эти мрази… Они уже освободили нашу землю. Не думай о них, – и добавил: – Теперь я твой должник…

В палату вошел один из помощников Бизона. Извинившись, они вдвоем отошли к окну.

– Слушаю тебя, – негромко произнес Серегин.

– Хозяин, Артур сказал, что не может переоформить на ваше имя сейф Соленого.

Иннокентий Всеволодович знал, что Артуром звали управляющего банком, в котором открыли счета Киму и Соленому. Там же Солонов арендовал сейфовскую ячейку.

– …Как так – не может?! – возмущенно выкрикнул Игорь Иванович. – Все он может, пусть не придуривается! Поступай как хочешь, но этот сейф!.. – Резко взглянув в сторону Монахова, он перешел на шепот: – Сделай так, чтобы этот сейф был переоформлен на меня. Сегодня же.

Помощник удалился. Бизон вновь подошел к кровати Иннокентия Всеволодовича. Старик заметно волновался и, похоже, куда-то спешил.

– Кеша, мальчик мой, сожалею, но мне нужно уезжать. Дела, черт бы их побрал. Ни днем ни ночью покоя нет.

Монахов лишь моргнул в ответ, давая понять, что все понимает.

– …Ну коли не помер – до ста лет доживешь! – оптимистично заверил Серегин, выходя из палаты.

На следующий день в палату Монахова вошел генерал Багаев. Он присел рядом и взял руку больного в свою.

– Спасибо, что пришли, – бледными потрескавшимися губами произнес Иннокентий Всеволодович.

– Я не мог не навестить тебя. Люди все ж, – печально произнес Иван Иванович. – И, знаешь, прости, что так все получилось. Я не хотел подставлять тебя.

– Вы здесь ни при чем.

– Как раз я и виноват во всем, что случилось. Я втянул тебя в эту канитель…

– Генерал, самобичевание нынче не в моде. – Монахов еле сдерживал тугой горький ком, подкативший к горлу. – А потом, вы же не прощения пришли просить…

– Да, ты прав, – кивнул Багаев. – Я пришел сказать тебе… что все кончено.

Превозмогая боль, Монахов повернул голову, чтобы заглянуть в глаза генералу.

– Да, да. Кончено. Ким с Соленым погибли. Бизона мы возьмем в ближайшее время. Игра завершена. Довольно тянуть резину.

– А камень?

– Может, и нет никакого бриллианта, – устало махнул рукой Багаев. – Мы потратили на его поиски столько времени, а результат – ноль. Ходили вокруг да около. Знаешь, иногда казалось: протяни руку – и нащупаешь камень! Более десяти лет поиска! С ума сойти! Все коту под хвост. Заколдованный этот бриллиант, что ли? Может, Соленый его давным-давно за бугор переправил. Я даже почти уверен в этом.

– А я… не уверен, – выдохнул Монахов.

– Что ты хочешь этим сказать? – почти безразлично спросил генерал.

– Бизон… Деньги Кима… и Соленого.

– Это ничего не доказывает. К тому же после ареста Серегина все средства будут перечислены в пользу государства. А камень – давно тю-тю.

От разговоров Монахову стало плохо. Он еще не до конца оправился от большой потери крови. Лицо побледнело, на лбу выступила испарина. Собрав последние силы, он произнес лишь два слова:

– Банк… Сейф…

И потерял сознание.

…Вызвав дежурного врача и покинув больничную палату, Багаев тут же связался со своим московским руководством. Те, в свою очередь, санкционировали негласную проверку банка, в котором Бизон для Соленого арендовал сейф.

Бронированная ячейка оказалась пуста. Кто-то опередил оперативников. И этот кто-то был теперь Багаеву хорошо известен.

ВОЛЧЬЯ ЯМА

1994 год

Таджикистан. Аэродром ВВС Национальных Вооруженных Сил

Российский военно-транспортный Ил-76 стоял на одной из площадок с открытым грузовым люком и опущенной рампой. Неподалеку выстроились в ряд грузовики. Из гигантского брюха самолета грузчики перетаскивали к машинам ящики, коробки и тюки.

Иннокентий Всеволодович Монахов и двое его людей в окружении группы таджикских офицеров прохаживались неподалеку.

– Не знаем, как и благодарить вас! – заглядывал ему в глаза усатый крупнотелый полковник Саттаров из Управления тыла республиканского Минобороны, – У нас в стране разруха, война. Ваше благородное участие как нельзя кстати. Можете не сомневаться, весь груз пойдет строго по назначению. Лекарства в больницы. Продукты питания и одежда – семьям, оставшимся без крова.