Олег Вихлянцев – Стукач (страница 43)
– Может, ну его на хрен? – предположил Соленый. – Пусть он сидит там, в своей Москве. А мы тут своими силами обойдемся?
– Не обойдемся! – прикрикнул на него кореец. – И не перебивай меня никогда! – Он со скрипом сжал челюсти. – В завтра смотреть нужно. Отсюда рано или поздно придется рвать когти, попомнишь мое слово. Местные чучмеки под себя все загребут. И никакие деньги не помогут. Придется перебираться в Россию. Это – во-первых. А во-вторых, Багаев сидит в Москве, у самого ментовского верха. Надо растить его, двигать вперед. Чем выше его пост, тем лучше теперь для нас. Не хер всю эту шоблу черножопую в Ташкенте кормить. Достаточно иметь одного сильного человека в МВД СССР, а то на всех не напасешься, сам без штанов останешься.
– Ну пока ты его вырастишь…
– Пусть год пройдет. Пусть десять лет, – упрямо заявил кореец. – Я не собираюсь до смерти сидеть в этих горах и вонь эту нюхать. Нужны большие дела, большие масштабы…
– Шею не боишься свернуть?
– Кто боится, того и бьют. А мы через десять лет в бриллиантах купаться будем и из золотой посуды есть…
При слове «бриллианты» Соленый вздрогнул – он никогда не забывал о своих камушках, которые привез с Дальнего Востока. Он спрятал их в ташкентском доме корейца, закопал во дворе, не зная пека, что с ними делать и как пристроить к делу. Но услышав про мечтания Кима, подумал о том, что было бы совсем неплохо поиметь с этих камушков приличную выгоду.;
– Так что, едешь в Москву? – вывел его из размышлений кореец.
– А? – встряхнул тот головой. – Да-да, конечно, еду…
Москва
«Волга» за подполковником Багаевым подъезжала к подъезду всегда в половине восьмого утра. За сорок минут он успевал добраться до министерства, минут пятнадцать-двадцать уходило на прием коротких сообщений от подчиненных, и без четверти девять он уже сам докладывал генералу Сараеву о состоянии текущих дел.
И это утро не отличалось от других. Иван Иванович допивал свой кофе и, выглянув во двор через окно, заметил, как подкатила к парадной выделенная в его распоряжение бежевая «двадцатьчетверка». Подтянув резинку на галстуке, он поправил под левой рукой плечевую кобуру с табельным «Макаровым», накинул серый твидовый пиджак в черную точку и, уже в прихожей, взглянув на свое изображение в зеркале, взялся за ручку двери.
Телефонный звонок заставил его остановиться. Ни от кого звонка он сейчас не ждал, а потому первым желанием было выйти за дверь: пусть звонят себе! Если со службы, то он скоро сам будет в министерстве, а если кто другой, то перетопчутся. Нет, все же подполковник вернулся от двери и с недовольным видом поднял трубку.
– Слушаю.
– Иван Иванович? – раздайся на том конце провода густой мужской баритон.
– Да. Говорите, я опаздываю. – Багаев внутренне собрался. Голос ему был совершенно не знаком.
– Вам привет…
У Багаева запершило в горле.
– Кто вы? Мы знакомы? – Подполковник почувствовал, как вспотела ладонь, сжимающая телефонную трубку. – Откуда вам известен этот номер?
– Мне его дал полковник Султанов, – спокойно ответил ему обладатель густого баритона. – Вам от него посылка.
– Ах! – радостно воскликнул Иван Иванович. Радостно ровно настолько, чтобы не переиграть. – Вы от Миркузйя Мирвалиевича! Так бы сразу и сказали! Я, правда, сейчас тороплюсь, но вечером мы могли бы встретиться. Давайте часов в девять у ВДНХ. Идет?
– Идет, – ответили баритоном и повесили трубку.
Его рабочий день прошел в кабинете генерала Сараева. Здесь собрались все сотрудники, задействованные в проводимой сверхсекретной операции.
Вернувшись вечером домой, он отпустил машину, побрился, переоделся и, выйдя на улицу, поймал такси.
– До трех вокзалов!
– Сделаем.
Вышел к Казанскому, не спеша прошелся в толпе. По подземному переходу проскочил, секунда в секунду подгадав, к трамваю. Доехал до Ольховской. Там нырнул в неприметный переулок. Дворами вернулся к Комсомольской площади и вошел в универмаг «Московский». Здесь, обходя прилавки, уже в который раз за последние полтора часа убедился в отсутствии «хвоста». Теперь можно было ехать к месту встречи. На стоянке у Ленинградского вокзала его ждали желтые «Жигули» без водителя. Он открыл дверцу своим ключом, уселся за руль и тут же тронулся с места. Прокатился по городу еще с полчаса и лишь потом взял курс на ВДНХ. Тормознул в стороне от непосредственного места встречи. Отсюда хорошо просматривалась площадь перед выставкой.
Человек «от полковника Султанова» появился в двадцать часов пятьдесят семь минут. В том, что это именно он, Багаев не сомневался. По-южному загоревший мужчина расхаживал перед центральным входом на ВДНХ, держа в руке ярко-оранжевую дыню и непрестанно поглядывая на часы.
Иван Иванович не торопился обнаружить себя, наблюдая за гостем из салона, хотя стрелки на циферблате показывали начало десятого. А тот уже начинал заметно нервничать. Прождав еще четверть часа, гость раздраженно сплюнул себе под ноги и широким размашистым шагом двинулся прочь. Не оглядываясь. Подойдя к троллейбусной остановке, с силой швырнул дыню в массивную чугунную урну-колокол и продолжил свой путь.
Этого и ждал Багаев. Ему нужно было узнать – один ли пришел гость на встречу и не собирается ли чего вытворить. Включив передачу, подполковник двинулся следом. Ничего подозрительного не обнаружилось. Желтые «Жигули» прибавили ходу и тормознули возле мужчины как раз в тот момент, когда он вышел на обочину, чтобы поймать такси.
– Куда едем? – с видом заправского «левака» спросил Багаев, открывая перед ним переднюю дверцу.
Брови мужчины сначала удивленно взметнулись вверх, затем нахмурились. Впрочем, гость из Ташкента размышлял недолго. Прыгнул на сиденье рядом с водителем, и «Жигули» рванули с места. Некоторое время ехали молча. Пассажир часто оглядывался, опасаясь слежки. Багаев был спокоен – «наружка» работала чисто. На всякий случай, для натуральности, Иван Иванович еще попетлял по городу и заговорил, лишь когда выехал на Щелковское шоссе.
– С приездом, – буркнул без особого восторга.
– Как узнали меня? – спросил гость.
– На лбу написано.
– Любезны вы, однако! – Пассажир потер озадаченно лоб, словно и впрямь хотел стереть надпись.
– Не на приеме, поди…
– Но и не на допросе! – не без вызова вы сказался гость.
Поразмыслив, Багаев пришел к мнению, что зарываться не стоит. К тому же
– Не принимайте близко к сердцу, – обратился он к гостю. – Как там Миркузий Мирвалиевич?
– Плохо, – односложно ответил тот.
Не доезжая до Щелкова, «Жигули» свернули на неширокую лесную дорогу и тормознули. Оба вышли из салона и теперь прогуливались среди разлапистых сосен и лиственниц, с удовольствием вдыхая наигустейший аромат хвои и чувствуя под ногами упругий плотный мох. Здесь их разговору не помешает ни одна живая душа.
– Что случилось?! Что значит «плохо»?! – спросил Багаев.
Это «плохо» могло означать все что угодно. Начиная с того, что у полковника начался понос, и заканчивая тем, что жирный боров каким-то чудом узнал о нависшей опасности. О последнем думать не хотелось. От подобных мыслей просто темнело в глазах.
– Не то, что вы подумали, – усмехнулся гость, по-своему истолковав встревоженность собеседника. – Султанов… Как бы поточнее выразиться… Нехорошо себя повел. И теперь мы в его услугах не нуждаемся. Вот так.
– А-а! Так это не Миркузий Мирвалиевич вас послал! – воскликнул Багаев. Мысли его хаотично заметались. Что могло произойти? Почему они решили вывести полковника из игры и какими средствами собираются это сделать? – Если вы не от полковника, извините, – решительно произнес он. – Нам разговаривать не о чем. – Он резко повернулся в противоположную сторону и зашагал к машине, оставив ташкентского гостя в одиночестве…
– Не горячись! – догнал его брошенный собеседник и крепко взял под локоть.
Багаев скользнул рукой под полу пиджака, нащупав рукоятку пистолета. Но тут же отдернул руку, почувствовав, как гость упер ему сзади под ребро ствол.
– Я сказал – не горячись. Договоримся.
– Ну хорошо, – смягчился Багаев. – Хотя бы объясните толком, что произошло.
– Вот это – другое дело, – примирительно произнес гость, но пистолет свой не убрал. – Я постараюсь коротко. А ты, уж будь любезен, сделай выводы. Султанов заплатил тебе ровно половину оттого, что должен был.
– Откуда вы знаете, сколько он мне… И вообще! Я не потерплю! – Иван Иванович запнулся, будто подавился костью. Он играл. Играл талантливо.
– Полковник заплатил тебе двадцать пять тысяч, – назвал сумму гость. – А нам сказал, что отдал пятьдесят. Теперь все понятно?
Багаев долго молчал, обдумывая, что ему говорить дальше и как теперь поступать. Можно было, наверное, послать этого деятеля куда подальше, продолжая изображать из себя несговорчивого чиновника. Но как послать? Кто знает, что за этим последует? Кто они, если держат на контроле полковника Султанова?
– Значит, Султанов обманул вас, и вы ре шили его…
– Нет! – воскликнул тот. – Один жирный полковник не стоит того. Если мы его уберем – в физическом смысле, – из Москвы в Ташкент наедет следственная бригада. Убийство полковника милиции станет чрезвычайным происшествием не только республиканского, но и всесоюзного масштаба. Поднимется несусветный шум. Кто знает, что всплывет на поверхность. И наше