Олег Вихлянцев – Контрольный выстрел (страница 22)

Озеро изнутри напоминало помойную яму. Из-за того что водоросли были очень высокие, нам приходилось держаться ближе к поверхности, рискуй обнаружить себя неосторожным всплытием. Водные растения кишели всяким мусором. Полиэтиленовые пакеты и консервные банки, обрывки рыболовных сетей с запутавшимися и погибшими тушками рыб и куски разлагающейся древесины. Непонятно, как здесь еще рыба какая-то водится? Куда смотрят «гринписы»? Да! В моем положении только об экологии и думать. Дурной во всю голову.

Лешка на мгновение остановился и поднял вверх ладонь. Я понял, — это знак «Внимание!». С трудом удерживаясь под водой, перестал плыть. Меня тащило наверх, что естественно. Легкие гидрокостюмы не имели утяжелений. Приходилось делать энергичные движения согнутыми в локтях руками снизу вверх, балансируя в верхнем слое воды. Лешка показал мне рукой вверх и в сторону. Я тут же заметил шарящий по поверхности желтый луч прожектора. Стало ясно: мы у цели. Затем он выставил перед собой большой палец правой руки и опустил его вниз. Я сообразил, что надо опускаться на дно.

Вода здесь, у берега, была чище, и водоросли, видимо, повырубили.

Убедившись в том, что я понял его команду, Звонарев изменил курс и увеличил глубину. Я пошел за ним. Мы уже практически утюжили животами песок, когда неожиданно уперлись в нагромождение бетонных свай. Будто кто-то специально набросал их здесь.

Я ощупал руками одну из болванок. Ничего особенного. Бетон как бетон. И вдруг остолбенел — к тяжелому бруску толстой проволокой были привязаны человеческие ноги! Поначалу подумал, что это мне померещилось. Я даже крепко зажмурился, отгоняя наваждение. Но открыл глаза, и ничего не изменилось. Две пары ног привязаны к бетону прямо передо мной. Я поднял голову и увидел, что это тела людей. Почти уже скелеты, разложившиеся в воде. Дряблые куски мяса болтались на почти уже оголенных костях. Но, что примечательно, черепа обоих были раздроблены. Стайки мелких рыбешек паслись тут и совершенно не реагировали на мое появление.

И тут кто-то хлопнул меня по плечу. Что я испытал от этого прикосновения? Ужас! И затравленно шарахнулся в сторону. Лишь спустя секунды, рассмотрел, что это Лешка подплыл. Жестами он призывал меня следовать за ним.

Оттолкнувшись от бетона, я поплыл за Звонаревым. Не знаю, сколько времени мы еще двигались под водой, но вот Лешка максимально приблизился ко мне и ткнул большим пальцем вверх.

Вынырнув, я увидал над головой дощатое покрытие. Лешка уже снял с себя маску и загубник.

— Что там было?! — тяжело дыша, спросил я у него, когда тоже освободился, от верхней части снаряжения. После кислородной смеси непривычно было дышать свежим воздухом. Щекотало легкие и немного кружилась голова.

— Клиенты Конопли, — отдуваясь, ответил Звонарев.

— Почему там? — задал я глупый вопрос.

— Витек сначала доил с них деньги. Потом затапливал в той комнате, о которой я тебе рассказывал. И опускал сюда с бетоном в ногах.

— А головы?

— Ты же помнишь его привычку, — ответил Лешка. — Он даже мертвым делает контрольный выстрел в голову.

— Да он больной! — выкрикнул я, но Звонарев тут же зажал мне ладонью рот.

— Тише ты! — прошептал он. — Мы уже на месте. Могут услышать.

— Что дальше делаем?

— Ждем появления деда Матвея.

— А он-то на фига? — не понял я задумки Зво-нарева.

— Все увидишь. Не задавай глупых вопросов. Лучше освобождайся от лишнего.

Мы принялись, стоя по пояс в воде, снимать с себя кислородные системы, хитросплетения шлангов и подвязок, стаскивать ласты.

Насколько я понял, мы сейчас находились под деревянным настилом, идущим от причала к самому дому. Используя его как прикрытие, можно незаметно подобраться к особняку. Однако в такой тишине вероятность остаться необнаруженными очень мала. Значит, Лешка привлек к операции деда Матвея, чтобы тот отвлек на себя внимание охраны. Но дед стар. Справится ли он? Не просчитался ли Звонарев, делая ставку на дряхлого мужичонку в развалюхе лодочке? С другой стороны, иного выхода у нас нет. Прожектора ощупывают каждый сантиметр берега. Не проскочить.

— Ну, где твой Матвей? — нетерпеливо спросил я.

— Плывет. Тихо!

В самом деле, со стороны озера донеслись скрип несмазанных уключин и надтреснутый голос старика:

— Из-за острова на стрежень, на простор речной волны!..

Дед Матвей на этот раз управлял лодкой так, что она готова была вот-вот перевернуться. Словно он сегодня в первый раз в жизни взялся за весла. Но это его нимало не смущало. Он продолжал:

— Выплывали расписные Стеньки Разина челны!

Тут же со стороны особняка донеслись два мужских голоса:

— Что там за гадство?

— А бес его знает!

— Кажись, дед Матвей с того берега приперся.

— А чё ему надо-то?

— Да пьяный в хлам! Не слышишь, что ли? А дедок перескакивал с одной песни на другую:

— …Плыла-качалась лодочка по Яузе-реке!

— Может, он спьяну берега перепутал?

— Все может быть. Только Коноплю это не волнует. Он нам по ушам за этого придурка надает. Давай-ка гнать его отсюда.

— Дед! Слышь, дед!

— Не манди… Не манди… Неман — дивная река!.. — Старик продолжал грести к берегу.

Мы с Лешкой замерли под деревянным настилом.

— Только бы он ничего не забыл, — еле слышно проговорил Звонарев.

— А чего он должен сделать? — спросил я.

— Да ничего особенного. Причалить. Только не к мосткам, а правее, к пляжу.

Значит, дед Матвей приступил к выполнению своей части дела. Был ли в этом риск? Однозначно — был. И немалый. Потому что охрана у Конопли, надо полагать, не лоховская. Малейшая ошибка, со стороны Матвея или с нашей может дорого нам обойтись.

— Дед! — продолжал кричать один из охранников. — А ну вали отсюда к чертовой матери! Пьянь сраная! Куда? Куда чалишься?!

Лодка с дедом Матвеем тем временем уткнулась носом в пляжный песок, и оба охранника побежали к ней, оставив свои посты за прожекторами.

Странно! Я-то думал, что охранники не лохи. А действуют они сейчас вызывающе непрофессионально. Любой частный секьюрити еще на курсах зазубривает как «Отче наш» тактику охраны объекта. И уж конечно ни при каких обстоятельствах не покинет пост, а для начала вызовет подкрепление. Здесь же оба, как новички, клюнули на наживку.

Звонарев, посылая деда Матвея в отвлекающий маневр, играл на грани фола. Но думать об этом было уже поздно, потому что охранники уже находились совсем рядом с утлой лодчонкой.

— Дедок! Да ты чё, бля, в натуре? Охренел? Куда приплыл-то? Берега на хер перепутал? Давай-ка вали отсюда конкретно! — Один из парней подошел к деду, который пытался выкарабкаться из своей посудины и никак не мог этого сделать. Что с пьяного возьмешь? Ноги-руки не слушаются.

Но я-то прекрасно знал, что Матвей был абсолютно трезв! И теперь меня потрясала игра старика. Он, как видно, мастерски владел актерской профессией. Какой талант погиб! Смоктуновский, Ришар, Делон и… Нет, старикан был просто неподражаем!

— Я вернусь домо-о-ой! На зака-а-те дня! Напою-у жену-у-у! Обниму-у-у коня-а-а!.. — негромко растягивал слова песни дед.

Я отметил про себя, что Матвей дело знает. Какой был бы с него толк, если б он орал во все горло и созвал сюда шоблу бойцов из особняка? Так нет же, поет, но не до хрипоты, так что в доме его вокальные данные вряд ли оценят. Ёшкин кот! Оценили.

Двери особняка, те, к которым вел дощатый настил, укрывающий нас с Лешкой, отворились. В проеме показались двое. У каждого в руках — автомат.

— Пацаны! — крикнул один. — Чё там у вас?

— Да дед Матвей нажрался как хряк! В гости приплыл! Ха-ха-ха! — ответил один из тех, что находились у лодки.

— Гоните его к корове в трещину! Гость, едрена палка, выискался!

— Да-да, гоните! — посоветовал второй с автоматом. — Конопля сегодня дерганый. Зашибет старика чего доброго.

— Может, помочь? — спросил первый.

Не знаю, как у Лехи, а у меня внутри все оборвалось. Если они сейчас подойдут на помощь прожектористам, а Матвей упрется, процедура выдворения затянется надолго — это раз. Просто убить старика могут — это два. К тому же их четверо. Можем и не справиться. Шум поднимут — кранты.

— Так помочь или нет? — переспросил первый автоматчик.

— Да сами справимся! — ответил один из прожектористов.

— Ну давайте. Только побыстрее.

Двое с автоматами удалились в дом. Мы с Лешкой облегченно вздохнули. Однако же покидать свое укрытие нам было рановато. Те, что пытались выдворить деда Матвея; постоянно оглядывались, и не представлялось возможности подобраться к ним поближе.

— Дедок! Все! Ты надоел! — Прожекторист взял Матвея за плечо и попытался подтолкнуть обратно к лодке. — Проваливай подобру-поздорову.

— Руки прочь от Советской власти! — возмутился старик. — Ишь ты! Грабли распустил! Я домой приехал! Я вернусь домо-о-ой! На закате дня!..