Олег Вешкурцев – Сварог. Повесть (страница 4)

Открыв глаза, Гордей увидел, что над ним стоит Чернава, которая пытается его разбудить. В этот момент он понял, что Умила ему просто приснилась, а когда чары чудесного сна растворились в реальности, чёрная тоска снова овладела его сердцем.

– Чего тебе надо, Чернава, ты зачем меня будешь? – недовольно прохрипел Гордей.

На самом деле, Чернава ему нравилась ещё с детства. Они росли вместе, а когда повзрослели, он часто о ней думал, особенно по ночам. Гордей бегал рано утром в поле и срывал для неё самые красивые и свежие цветы, а потом оставлял букет возле двери её избы. Он так и не понял, догадывалась ли она, кто дарит ей эти цветы, но однажды он увидел её вместе с каким-то парнем, за которого вскоре она и вышла замуж. Бабы судачили потом, что она брюхатая была, поэтому они и посватались.

Первой весной после их свадьбы Всеволод собрал дружину, чтобы выдвинуться на помощь муромскому князю Глебу Владимировичу. В эту дружину также записался и муж Чернавы, а так как Гордей был одним из самых уважаемых воинов среди дружинников, она прибежала к нему как-то ночью и попросила присмотреть за её мужем. Только глаза она свои прятала от него, когда просила за другого. Ничего он ей не обещал в ту ночь, зол он был тогда очень на неё, боль сердечную она ему доставляла, а когда ещё пришла про другого говорить, так легче было просто клинком пронзить его грудь, чем слушать её слова.

Не вернулся её муж с того похода, сгинул где-то под Муромом. Когда вернулся Гордей назад, узнал, что Чернава родила мальчонку. Роды прошли плохо, хоть и повитуха была опытной женщиной. Ребёнок оказался с какой-то хворью и через некоторое время после рождения умер. Гордей в душе даже немного радовался этому, хоть и понимал, что это очень плохо.

– Вставай, Гордей, горе, ох горе, – причитала Чернава, теребя его за плечо.

Голова гудела, словно кузнец бил по ней молотом. Приподнявшись, он протёр глаза руками, пытаясь поскорее разогнать сон.

– Что случилось, говори, что за горе?

– Агний мёртв, – сказала она и закрыла лицо руками.

Воцарилась тишина. Гордей смотрел на Чернаву, но его взгляд блуждал далеко за пределами избы.

– Как это случилось? – сухо спросил Гордей.

– Он пропал вчера вечером, его искали и только под утро нашли тело на краю поселения, недалеко от старых камней.

– С этим надо что-то делать, так нельзя, постоянно жить в страхе. Я теперь больше никогда не отпущу Богдана дальше колодца.

Гордей поднялся и вышел на улицу. Возле его избы стояла кадка, наполненная дождевой водой. Он, не снимая рубахи, окунул в неё голову по самые плечи и вытащил только через некоторое время. Вода стекала вниз по телу. Он ещё несколько раз умылся, с усилием массируя лицо. Затем, сняв рубаху и обтершись ею, он бросил её возле кадки и, вернувшись в избу, вышел уже в другой, старой холщовой рубахе, которая местами была залатана. К тому времени Чернава уже ждала его возле заброшенного палисадника, за которым раньше следила Умила.

– Пошли, – сказал Гордей и направился к избе, где жил Агний.

Войдя внутрь тесной избы, он увидел мальчика, лежавшего на соломе, укрытого сверху сермяжным покрывалом. В избе было людно, все стояли по-над стенками и опустевшими глазами смотрели на покойника, возле которого ходил батюшка, читая себе под нос молитвы. Подойдя к телу, Гордей наклонился и поцеловал Агния в лоб, который обжёг его губы холодом. Гордей вспомнил, как родился Агний, какой был в ту пору сильный мороз и как он помогал его семье с дровами, чтобы согреть избу, и как, повзрослев, Агний постоянно играл вместе с Умилой, которая была немного старше его и выступала в роли его старшей сестры.

– Не переживайте, моя Умила там за ним присмотрит, – выпрямившись, сказал Гордей, смахнув слезы, скатившиеся из глаза и застрявшие в щетине.

В избе раздался скрип двери и грохот шагов. В светлице появился Всеволод с Варварой. Негромко поздоровавшись, Всеволод подошел к телу мальчика и погладил его по волосам.

– Что, кузнец, видишь, что твой чародей наделал? – цедя каждое слово, произнес Гордей.

– Оставь это, Гордей, не место здесь, чтобы спорить.

– А что тут спорить, Всеволод, кто бы мог убить Агния, ведь все его тут знали и любили?

– Это могли сделать чужаки, в округе много торговцев, которые идут в Муром или Рязань, почему ты считаешь, что это обязательно сделал Хельги?

– Кто нашёл его тело? – спросил Всеволод, осматривая присутствующих в избе.

– Это был я, староста, – сказал один из присутствующих в красном кафтане. – Я ехал на повозке, хотел накосить травы и, выезжая из поселения, в камышах, недалеко от старых камней, увидел тело.

– Ты осмотрел место, где находилось тело? – сурово спросил Всеволод.

Раздался тихий, но пробирающий до костей своей безграничной горечью плачь матери, очередной раз осознавшей, что её сына, которого она совсем недавно могла крепко обнять и поцеловать, больше нет, а осталось только холодное и безжизненное тело, о котором сейчас говорили.

Сделав небольшую паузу, более спокойным голосом Всеволод продолжил:

– Меня интересуют следы, ты видел вокруг тела следы животных или там были только следы людей?

Мужик в кафтане нахмурил брови, пытаясь вспомнить.

– Не могу точно вспомнить, но, по мне, там были только человеческие следы.

Всеволод посмотрел на Гордея и, не отводя глаз, спросил:

– Вы осмотрели его раны, как он погиб?

– Он был весь в крови и болотной грязи, поэтому я не видел ран, а поскорее положил его на свою повозку и вернулся в поселение.

Всеволод подошёл к телу мальчика и, предварительно получив зрительное одобрение от матери, поднял покрывало и стал осматривать раны в области сердца на груди и спине, немного приподняв тело. Закончив осмотр и снова накрыв покрывалом, Всеволод произнёс:

– Агния убили, несколько раз пронзив саблей или мечом, это поймёт любой, кто хоть когда-нибудь видел, какие раны на теле остаются после этого оружия. Поэтому обвинение, что его убил Хельги, обратившись в волка, можно даже не слушать.

– Так, значит, ты подтверждаешь, что этот чародей и твой друг Хельги всё же оборачивается в волка? – с нескрываемой злостью спросил Гордей.

– Нет, я этого не подтверждаю, а просто стараюсь убедить тебя не рубить с плеча, обвиняя во всём Хельги.

– Если он не убил его в виде волка, значит, он зарезал его в человеческом обличье, – заявил Гордей. – Ведь он, как дикий зверь, однажды попробовавший вкус человеческой крови, будет стараться напасть при любой возможности.

Всеволод не стал отвечать Гордею, обнял мать Агния и, взяв за руку Варю, вышел из избы.

Выйдя из душной избы, Всеволод успел сделать всего несколько шагов, после чего услышал свое имя. К нему спешил Гордей.

– Всеволод, ну чего ты упрямишься, почему ты выгораживаешь этого чародея? Признай уже, что он уже не тот добрый воин, с которым ты плечом к плечу участвовал в битвах. Может, он увлёкся грибами берсерков и поэтому не может контролировать себя, что приводит к этим страшным последствиям?

Смотря на Гордея, Всеволод понимал, что тот действительно верит в то, что говорит, и поэтому боялся, что Гордей действительно решит начать охоту на Хельги, что может привести к новым смертям. Всеволод только хотел ответить Гордею, но вдруг Варя отпустила руку и, подойдя к Гордею, проникновенно посмотрев ему в глаза снизу вверх, сказала:

– Дядя Гордей, мне очень вас жалко, после того как умерла Умила, вы сильно постарели. Гордей взглянул на Всеволода, который в ответ смущенно пожал плечами.

– Варя, не надо так говорить, дядя Гор… – начал было Всеволод, но Гордей его остановил и попросил девочку договорить, что она хотела.

– Я дружила с Умилой и Агнием, поэтому мне тоже очень грустно, что их теперь нет, и, если честно, я теперь и сама боюсь гулять одна, но больше всего я скучаю по своей матери. Она часто приходит ко мне во сне, и тогда мы разговариваем с ней, а ещё во сне она меня часто прижимает к себе, точно так, как она это делала, когда была жива. Есть только одна разница, когда она это делает во сне, я не слышу стука её сердца.

– Мне очень жаль, Варя, что ты так рано лишилась матери. С ней такого не должно было случиться, как и с моей Умилой, Агнием и другими людьми, которых убил волхв Хельги.

– Этого он не делал, я разговаривала с мамой и спрашивала её, как она умерла? Она мне отвечала, что холодный, как снег, и узкий, как горный ручей, клинок пронзил её сердце. Все знают, что Хельги не носит узких клинков, с саблями ходят чужаки и некоторые из наших дружинников, которые забрали их у поверженных ими врагов.

– Варя, ты не по возрасту смышлёный ребёнок, тебя интересно слушать; теперь я понимаю, почему моя Умила дружила с тобой, но люди же не зря судачат, что видели Хельги, как он обращался в большого волка и рыскал по округе, мне обязательно это нужно проверить самому. Я найду Хельги и приведу его в поселение, пусть он сам всё расскажет людям.

– Гордей, ты же знаешь, Хельги никогда не сделает того, чего сам не желает, – вступил в диалог Всеволод.

– Тогда мне придётся заставить его это сделать, – сказал Гордей, добавив, что очень спешит, повернулся и пошёл в обратную от Всеволода и Вари сторону.

– Если ты попытаешься его одолеть, то он просто убьет тебя, чего я очень хочу избежать, – крикнул Всеволод вслед, но Гордей не обернулся и продолжил идти.