Олег Верещагин – Не время для одиночек (страница 38)

   Ой гульнём, казаченьки,    Куда глянет глаз,    Белым-белым…

— Я, между прочим, это место под студию отдал, а не под пионерскую ночлежку имени Вселенского Хаоса, — вклинился Колька. Гришка опустил гитару, вздохнул укоризненно:

— Такую песню поломал, ирод…

— А моя бабушка тоже казачка, — сообщил один из младших, с обожанием глядевший на Гришку. — Из Зареченской.

Мелехов с холодным прищуром посмотрел на него и, запустив большие пальцы за пояс, сообщил:

— Зареченцы нам — кровники.

— А… — мальчишка сглотнул, моргнул и улыбнулся: — Какие зареченцы? Ой, я ошибся, она из Дальнереченской!

Губы Мелехова зловеще скривились:

— Это ещё хуже.

Мальчишка с испугом повертел головой, но Гришка захохотал, растрепал ему волосы и снова взял гитару наперевес…

…Колька тихо вошёл в преобразившийся зал. Тут работали — двое или трое сидели за пультами, Славка просто стоял у косяка с чашкой чая и вскинул ладонь к губам, когда вошёл Колька — потому что Элли как раз заговорила в микрофон, искоса поглядывая на хронометр:

— Ну что же — это снова мы, радиостанция "Наш дом" — ваш новый друг, спутник и помощник в любых делах и начинаниях! Это мы — а вы оставайтесь с нами ближайшие полчаса или хотя бы пять минут, чтобы послушать одну старую песню — песню для тех, кто ещё не встретил своё счастье или потерял его, но не потерял надежду обрести вновь…

Она кивнула и повернулась к Муромцеву — но увидела Кольку и счастливо улыбнулась, а из контрольного динамика послышался голос женщины, певшей — негромко и печально…

   — Опустела без тебя Земля…    Как мне несколько часов прожить?    Так же падает листва в садах    И куда-то всё спешат такси…

Стены словно бы исчезли. Отложив шлем, Колька пересёк комнату и с поклоном подал руку Элли.

   — Я приглашаю вас…    — Так же пусто было на Земле    И когда летал Экзюпери,    И придумать не могла Земля,    Как ей несколько часов прожить…

Они кружились в вальсе, и Славка у косяка смотрел на них с улыбкой, обняв чашку ладонями, пока кто-то не сказал:

— Элли, пять секунд! — и она отшагнула от Кольки, резко остановилась… но ещё какую-то секунду он держал её пальцы в своих ладонях.

— С вами снова мы, радиостанция "Наш дом"…

Славка показал в сторону кухни. Колька покрутил головой и, потянувшись, ткнул наверх. Славка кивнул и, вопросительно подняв брови, ткнул себя в грудь. Колька махнул рукой — и они пошли к лестнице.

Но Колька всё-таки оглянулся ещё раз.

ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ:

ОЛЕГ МЕДВЕДЕВ.

ПЕСНЯ КНЯЗЯ.

   Был бы я князь-как князь, если бы был богат,    Стал бы богатым, если бы был умён…    Только — "увы и ах" — вновь предо мной лежат    Скудные земли гордых и злых племён.    Снова в календаре месяцы отмечать,    Снова считать патроны и сухари…    Снова терять в пути княжескую печать,    Браунинг и ключи от твоей двери.    Бродит во тьме тоска, словно полночный тать,    Воет пурга, приборы сошли с ума…    Сяду-ка я к столу, стану тебе писать    Письма из тундры, долгие, как зима.    Грузит почтовый письма в мешки, лента течёт, тает сургуч,    Метит почтамт черным клеймом марки далёких стран…    Я, засыпая, вижу тебя, войско в строю и лучик из туч,    И в этом луче — наш княжеский флаг, синий, как океан…    Мой одинокий горн всё не поёт зари,    Сутками к ряду, немощен и устал,    Он вспоминает марш —    Тот, что живёт внутри    Раковин белых с берега рыжих скал    Парусник на волне,    Пьяный распев бродяг,    Медное соло: "Каждый живой — на ют!"    Быть бы средь них и мне,    Мне бы услышать, как    Раковины затейливые поют…    Скромный почтовый мул письма издалека    Тащит по небу, в блистерах рассвело…    Выше восточных гор в розовых облаках    Вязнет его перкалевое крыло…    В зыбком свечении фонарей