Олег Велесов – Шлак. Безумная королева (страница 34)

— Гук, наверное, — пожав плечами, прокомментировал Коптич. — Он всегда… с самого начала хотел похоронить её. Мёрзлый не позволял. Из-за этого они и рассорились.

Дикарь прав. Мёрзлый погиб, запрещать стало некому, да и наказ его Алиса исполнила, так что продолжать висеть над оврагом Сотке смысла не было. Ну и слава богу, хотя бы эта история завершилась.

На ночь мы расположились в знакомом уже бассейне. Чтобы добраться от него до Северного поста нам потребовалось двое суток, обратный путь занял один переход. Шли быстро, не отягчённые грузом в виде беременной Лидии. Кира втянулась в темп, окрепла, контролировала расход нанограндов, полностью восстанавливаясь во время коротких остановок. Девочка моя на глазах взрослела, становилась настоящей двуликой: сильной, расчётливой, не подвластной нормам морали и нравственности. Как Алиса.

Или Данара.

Я продолжал крутить в мозгах мысль, кем же на самом деле является Данара: проводником с завышенными способностями или двуликой? На Передовой базе ей вкололи дозу и накачали нюхачом, надеясь, что она сама себя вылечит. Данара отказалась, а когда наногранды в крови высохли, начала превращаться в нюхачку. На Свалке это уже была старуха, я узнал её исключительно по глазам. Чёрные, миндалевидные. А вчера увидел снова. Старуха исчезла, на опушке леса стояла прежняя молодая женщина. Почти прежняя. Красота её, исконно восточная, теперь отдавала чем-то демоническим, от чего захватывало дух и одновременно становилось не по себе. Способности её явно превышали уровень проводника. Направив образ, она сумела дотянуться до Киры, это сто метров, и обжечь. Мой максимум три метра, и это очень неплохо, особенно учитывая, что проводникам такое в принципе не подвластно. А тут сто, ненамного меньше, чем у Алисы и Киры. Плюс воздушная волна, способная контузить не только физически, но и ментально! И это, я вам скажу, никак не может являться достоянием проводников. Слишком много силы нужно потратить на использование подобного рода способности. Всё это никак не соотносится с признаниями тётушки Фаины, утверждавшей, что у Данары уровень тавродина в крови девять сотых на миллиграмм, в то время как показатель двуликих приближается к трём целым. На лицо явное несоответствие показателей.

Так кто же ты, Данара? Проводник? Двуликая?

И на чьей ты стороне?

Скоро придётся встречаться с Оловом. Данара в этой встрече примет самое непосредственное участие, и от её действий во многом будет зависеть исход переговоров, а я так до сих пор и не понял, с кем она: с примасом или с Тавроди? Кто спас её на самом деле и чей она союзник?

Я включил планшет, забил в поисковик «Безумная королева», результат выдал всего семь упоминаний. Перечитал все посты, стараясь выхватить самую суть.

Безумную королеву люди боялись, поэтому говорили о ней мало и вскользь, чтоб не сглазить. Жила в Центре безопасности на нижнем уровне, выходила редко, и если выходила, то почти всегда в сопровождении примаса. Адепты поклонялись ей как одной из форм ипостаси своей религии: Великий Невидимый и Безумная королева. Семь лет назад ни о чём подобном примас в своих проповедях не говорил. Великий Невидимый непоколебимо стоял на Вершине в гордом одиночестве и вступать с кем-либо в двойственный союз не собирался. Сам примас считал себя предвестником мессии. Однажды даже намекнул, что мессией могу быть я. Мне это сразу не понравилось. Становиться спасителем, тем более кастрированным, желания не было никакого. А вот Данара стала. Вряд ли у неё был выбор. Во-первых, она не понимала и не понимает, что происходит в реальности, во-вторых, ей наверняка это понравилось. Слава, внимание, поклоны! К одному посту был прикреплён короткий видеоролик. Я посмотрел. В центре большого зала на постаменте стояла Данара, позади неё Олово, а вокруг на коленях адепты. Они вздымали руки, потом опускались ниц, при этом произнося скороговоркой какой-то текс. Качество ролика оставляло желать лучшего, поэтому слов разобрать было нельзя, да и не в словах дело. Данара смотрела на людей, обводила взглядом согнутые спины, и в какой-то момент запрокинула голову и захохотала.

Внешне она излечилась полностью, но внутренний разрыв сохранился, более того, он направился в сторону зла. Последние кадры показывали, как в зал вводят человека. От страха его коробит, он с трудом передвигается, а Данара смотрит на него, как змея на лягушонка… На этом видеозапись обрывалась.

Что там было дальше я примерно знаю. Гук рассказывал, да и Грузилок обмолвился. Дальше Данара посылала образ, и человек сходил с ума.

Что же такого Олово сделал с моей женой?

Но с этим будем разбираться потом, а сейчас уставшему телу требуется отдых.

Проснулся я от петушиного крика. Вскочил. Петух в Развале? Бред.

Огляделся.

Коптич спал, свернувшись калачиком, Филипп посапывал лёжа на спине. Кира… Дочь вроде бы тоже спала, однако веки были сжаты притворно, отчего от уголков глаз разбежались морщинки, а губки растянулись от едва сдерживаемого смеха. Ну понятно. В саванне, когда мы оставались на ночёвку, она частенько будила меня, насылая звуковой образ: рык льва, смех гиены. Шутит так… Это хорошо, значит, пришла в себя окончательно.

Я бросил в неё камешек.

— Пап, что ты делаешь? — нарочито-сонным голосом проговорила Кира. — Не кидайся.

— Это не я, это тот петух, который сейчас орал за стенкой.

— Петух? — пробурчал Коптич, причмокивая. — Какой петух, о чём ты? Окстись, Дон, нет здесь петухов. Спите.

Но спать уже не хотелось, тем более что сквозь щели в окнах сочился тонкий утренний свет. Пора завтракать и двигать дальше. Я сладко потянулся, громко зевнул и пихнул Коптича берцем в колено.

— Подъём, дикарь, нас ждёт дальний путь и безопасные стены универсама.

— Никуда не денется твой универсам, четыре часа — и будем на месте.

Я вынул из ранца рыбу, бутылку воды. Лучшим вариантом было бы сварить уху, похлебать горячего, жаль, котелка нет, а ещё картошечки, приправы. Соскучился я по домашней пище. Ни Кира, ни Алиса торчать на кухне не любили, но в миссию иногда приходила одна пожилая негритянка и готовила что-то вроде местного плова. Пальчика оближешь, а то и обгрызёшь. Рис, помидоры, кусочки рыбы, моллюсков. Да ещё с белым вином. Блеск! Алиса предпочитала Chablis-grand-cru, а мне было по фиг, я мог и с пивом.

Теперь вот довольствуюсь пересушенными карасями. Вкуса никакого, сытости тоже. Можно пойти по пути Филиппа и завалить пёсо, благо тот по-прежнему шёл за нами, я чувствовал его присутствие. Поведение не агрессивное, но… Почему он не отстаёт? Словно приклеился. Вчера весь день шёл, ночь возле двери караулил. Случаев, когда пёсотварь привязывалась к человеку, полно, при каждом поселении стая живёт. Близко не подходят, хвостами не виляют, но хриплым рыком предупреждают людей о появлении в округе мутантов. За это им позволяют безнаказанно ковыряться в помойках. Нормальный такой симбиоз.

Я открыл дверь. Пёсо нехотя поднялся и отошёл на пару шагов назад. Но не убежал, встал в позу ожидания. Я швырнул ему рыбину. Бросил так, чтоб она упала между нами. Подойдёт? Подошёл. Не спуская с меня глаз, принюхался. Подобная еда вряд ли была ему известна, тем не менее подхватил, сжал челюсти. Захрустела чешуя. Не отводя взгляд, пёсо попятился, потом боком, боком и юркнул в кусты.

— Зря, — прохрипел за спиной Коптич.

— Что зря?

— Зря припасы на него переводишь. Или прикармливаешь? Но тоже зря. Проще сразу завалить и зажарить.

— Ты тоже что ли пёсо жрал?

— А то. Пацанёнок верно говорит: вкусно. Только кровь сцедить надо, и в воде подержать малость, чтоб наногранды вышли. Иначе горчить будет.

Идея мне не понравилась, поэтому я закрыл дверь и указал на ранец:

— Рыбу грызи.

Через пятнадцать минут двинулись дальше. Шли тем же маршрутом, каким некогда вёл нас Мёрзлый. Справа оставили спорткомплекс, довернули в Обводному шоссе. Эти места я знал не хуже Коптича; если не каждый дом, то каждая улица носили имена моих славных подвигов. Дом Малки, дом Петьки, обочина, где впервые проявились мои возможности посылать образы.

Я обернулся на ходу: где увязавшийся за нами пёсо? Не он ли был вожаком той стаи, к которой я протянул руку… Пёсо отстал, во всяком случае, в радиусе действия моей ментальной зоны его не было. Зато почувствовал чужое присутствие в доме слева. Поднял руку: внимание! Присел. Коптич сдвинулся к кусту, Кира и Филипп отползли к подгнившему забору у обочины и замерли.

Присутствие было вялое, пульсировала серая клякса, и никаких внешних проявлений, так что непонятно: тварь, человек, и если тварь, то какая?

Кира напряглась, выискивая цель, и пожала плечиками: тоже непоняла. Я погрозил пальцем.

— Спишь!

Она развела руками:

— Пап, я не могу постоянно сканировать округу. Высохну сразу. И что тогда делать?

Тут она права. Постоянное сканирование забирает много сил, а чтоб восстановить их требуется хорошее питание, желательно, мясо, как говорит Алиса: «Живое, тёплое, липкое от крови». При мне Алиса никогда такое не ела, но в моё отсутствие подозреваю, что да.

— Всё равно поглядывай.

Я прошёл вперёд, остановился, прошёл ещё. Ветер зашуршал листвой, поднял пыль и погнал вдоль дорожки к приоткрытой двери подъезда. Палец привычно лёг на переводчик, сдвинул… Понимания того, кто же там в темноте, по-прежнему не было. Восприятие отказывалось реагировать… Я снял автомат с предохранителя, подобрал камешек и бросил…