Олег Велесов – Шлак. Безумная королева (страница 26)

— Папа, причём здесь это? Когда ты обращаешься к кому-то, даже к незнакомцу, он всё равно реагирует. Хоть как-то! А здесь ноль. Как будто она глухая и слепая. Но это не так! Перед атакой она дотронулась до меня, пыталась залезть в мозг. Едва не выжгла, понимаешь? Она пыталась выжечь мой мозг! Она моя мама. Мама! И пыталась…

Кира говорила взахлёб; ей было обидно, страшно и непонятно. Когда собственная мать пытается тебя убить, это как минимум приводит в замешательство, и теперь она не знала, как поступить. Слишком маленький жизненный опыт, чтобы объяснить себе случившееся и принять правильное решение.

— Ты только не торопись с выводами, — посоветовал я.

Было бы глупо объяснять сейчас дочери, что мама малость не в себе, потому что Тавроди и тётушка Фаина сделали из неё подопытного кролика и превратили… непонятно в кого превратили. Семь лет назад это больше напоминало пациента психбольницы. Седая, грязная, в струпьях. Я не хотел, чтобы Кира видела её такой. Но сегодня она вновь предстала той прежней Данарой, матерью и женой, яркой красавицей. Только разум… Похоже, он по-прежнему ей не подчиняется.

Кира вздохнула:

— Но её же не просто так зовут Безумной, папа. Я всё понимаю. Просто пока не могу смириться с этим.

Ожил планшет, принимая сообщение. Ну наконец-то! Кто там на другом конце, Гамбит? Или всё-таки Олово?

Не сдох?

Гамбит. Примас себе хамства не позволяет. Не знаю, где его воспитывали, но за своим языком он следит.

Я усмехнулся, показал сообщение Гуку и отстучал в ответ:

Только после вас, уважаемый.

Посмотрим, кто кого вперёд пропустит. Ты хотел поговорить с примасом? Он согласен…

Ну ещё бы он не был согласен. Бой проигран, вернее, ни к чему не привёл, перспективы на следующую битву туманны.

Пусть покажется, чтоб я был уверен, что это не ты на кнопки нажимаешь.

Минуту Гамбит молчал, потом написал:

Жди.

Если Олово действительно готов со мной говорить, то он должен стоять сейчас рядом с Гамбитом. Чего ждать-то? Разве что подготовить новое нападение.

На это они способны, но если пойдут, то не по дамбе. Перед нами она как на ладони, любое движение заметишь сразу. А вот по бокам открытого пространства практически нет, всё прикрыто мелкими островками и камышовыми зарослями. Можно незаметно подобраться почти вплотную. Гук утверждал, что дамбу штурмовать нет смысла. Соглашусь, в лоб не получится, пара-тройка ловких бойцов в состоянии остановить всю армию Загона. Но что помешает адептам построить тюлькин флот и навалиться на опорник со всех сторон одновременно? Не сегодня, конечно, и не завтра, потому что флота у них пока нет. Но через неделю всё возможно.

— Слабая позиция, — сказал я.

— Это ещё не позиция, — покачал головой Гук, — это подступы к ней. Главные опорники в тридцати километрах дальше. Чувствую твой скепсис, но поверь, добраться туда даже по дамбе не просто, а уж по воде, не зная проток, не пройдёшь никогда. Олово вглубь не полезет. Он здесь столько своих миссионеров оставил, пока за Северную дорогу дрался, что до сих пор плачь в миссии стоит.

— А ты сам эти места хорошо знаешь?

— Совсем не знаю. Да мне это и не нужно, для этого другие люди есть. Моя задача стрелки на карте рисовать, кружочками опорники обводить.

— Покажешь карту?

— Нет, Дон, не покажу. Извини. Она тебе всё равно не поможет. Как у Толстого помнишь: гладко было на бумаге да забыли про овраги. В этих краях столько оврагов нарыли, попадёшь — никакая карта выбраться не поможет. Провожатый требуется.

Планшет выдал очередное сообщение:

Смотри.

К дамбе вышли люди. Слишком далеко, лиц не разглядеть, только чёрные плащи. Я навёл монокуляр, изображение приблизилось. Слева Гамбит. Нам уже доводилось встречаться, поэтому узнал его сразу, к тому же индейский ирокез ни с чем не спутать. Дальше… Урса. Жива ещё тварь. Постарела сильно. Была молоденькой, почти девочкой, а сейчас явно за тридцать. Алиса говорила, что если начал принимать наногранды, то делать это надо постоянно, иначе процесс старения ускоряется. У миссионеров нанограндов всегда не хватало, вот оно и сказалось.

Следующие двое незнакомы, последним стоял брат Готфрид, настоящий гигант, его и без бинокля узнаешь. Олова нет.

Урса сделала шаг в сторону, и вперёд вышел примас.

Я закусил губу: ага… Ну привет, старик, давно не виделись. За прошедшее время он ничуть не изменился, всё такой же сухой и лысый, со смиренным видом сельского священника. Он смотрел прямо на меня — словно впился взглядом! — и по щеке скатилась капля пота. Узнал? Нет, вряд ли, с такого расстояния сделать это невозможно, и он не двуликий, чтобы чувствовать человека так далеко.

Впрочем, не важно узнал или нет, мне всё равно придётся назваться. Игра в кошки-мышки закончилась, пришла пора сообщить Загону о своём возвращении.

В руке примаса появился планшет, секунду спустя раздался звук поступившего сообщения:

Хотел видеть меня? Я здесь. Кто ты?

Я прошёл к ДОТу и поднялся на крышу. Пусть тоже на меня посмотрят. Примас не испугался встать открыто, и я не боюсь.

Здравствуй, старик. Сколько лет, сколько зим. Как у тебя с памятью, деменцией не страдаешь? Я вот каждый день тебя вспоминал, а ещё вкус того кролика, которого ты поджарил. Помнишь в лесу за Анклавом?

Дон?

Примас поднял руку, и Урса быстро передала ему бинокль. Олово долго вглядывался в меня, словно никак не мог поверить в то, что видит, потом написал:

Здравствуй, сынок, рад снова видеть тебя. Как Алиса, как твоя дочь? Нашёл её?

Вот ведь старый хитрец, совсем не меняется. Решил простачком прикинуться, типа, весь такой в непонятках, и развести меня на свой интерес. Такое надо пресекать сразу.

Ты же знаешь, что нашёл. Я уже в курсе, что Загон под тобой, дедуля, стало быть, информацией владеешь. Сомневаюсь, что Тавроди скрывает её от тебя, о великий Пётр-Александр. Имя-то какое придумал, самому не смешно?

Ладно, не злись. Просто не ожидал твоего возвращения. Это… действительно неожиданно. Алиса с тобой?

Ага, сейчас я всё так тебе и расскажу, а также сколько патронов у нас осталось и сколько головастиков в болоте плавает. Открывай карман шире.

Со мной тут много наших общих знакомых. Есть даже одна проводница. Имя у неё редкое — Лидия. Родила недавно. Мальчика. Есть версии кто папа?

Минуту Олово молчал, видимо, переваривал информацию о рождении сына. Обрадовался, наверное. Крутая попойка будет нынче вечером в стане адептов, может зашлакованным пайку дополнительную выдадут.

Это хорошая новость.

Ну ещё бы. С тебя бутылка.

Снова молчание. В монокуляр я видел, как Олово читает мои сообщения. Лицо абсолютно бесстрастно, думаю, и голос такой же, но вот окружение нервно перетаптывалось. Гамбит так и вовсе отступил назад и опустил голову. То, что Лидия с ребёнком до сих пор не у примаса, целиком его вина. Боюсь — или надеюсь? — ему за это прилетит по самые гланды.

Дон, ты сам когда-то потерял жену и ребёнка, и ты понимаешь, что сейчас чувствую я. Это больно. Верни их мне.

Сначала я отправил смайлик и лишь потом ответил.

Хорошая попытка. В этом весь ты — надавить на жалость, провести параллели. О, Дон, ты же знаешь, каково это… Вот только хрен тебе, старый чёрт. Ты страдаешь не по людям, а по их способностям. Тебе нужен не сын, а двуликий. Это же такой аргумент в предстоящей делёжке власти на Территориях, верно? Но я тебе в этом не помощник, справляйся сам.

Это мой сын.

Это сын Лидии, а она тебя видеть не хочет. Считай, что я только что развёл вас и передал ребёнка матери. Извини, суд встал на её сторону.

Я надеялся, что после этих слов примас взорвётся, предаст меня анафеме, закроет путь на Вершину и наложит кучу разных взысканий от Великого Невидимого. Очень хотелось вывести его из себя и посмотреть каков он в гневе. Увы. Насколько позволяла судить кратность монокуляра, Олово даже бровью не повёл. У него вообще нервы есть?

Зачем ты вернулся?

Боже ж ты мой. Наконец-то. Я думал, это будет первый вопрос, который ты задашь. А второй: как? Как я умудрился пройти через станок, чтоб никто этого не заметил. Угадал?

Дон, мальчик мой, оставь словоблудие нищим духом, ты здесь не для пустого бахвальства. Я могу предположить, как ты вернулся, но к делу это не относится. Ещё я могу предположить, что Лидию похитил не ты. Вы встретились в Развале случайно. Узнав, кто она и чьего ребёнка носит, ты решил этим воспользоваться. Что тебе нужно, Дон? Что ты хочешь в обмен?

С чего ты решил, что мне что-то от тебя нужно?

В противном случае ты не стал бы настаивать на разговоре со мной. Говори, не трать время на болтовню.

Ну, раз ты так ставишь вопрос. Мне нужен скальп Тавроди. Достанешь?

Олово поднял голову и посмотрел на меня. Мелькнула мысль, что он сейчас покрутит пальцем у виска.

Дон, столько времени прошло, тебе давно следовало повзрослеть.

Он думает, что в заднице у меня до сих пор играет детство. Ничего подобного. Уже сколько раз я убеждался, что ведение переговоров в подобном стиле расслабляет оппонента, он начинает считать, что владеет ситуацией, перестаёт воспринимать тебя серьёзно, допускает ошибки… Олово слишком умён, поэтому нужно постараться, чтобы в его глазах я оставался тем прежним Доном, поверхностным и безбашенным. Пусть думает, что сможет обмануть меня.

Извини, мандражирую малость, нервы ни к чёрту. Устал. Ладно, ты говорил, что я знаю, что значит потерять ребёнка. Ты прав. Прикинь, Тавроди вновь наступил на те же грабли, в смысле, украл моего ребёнка. У нас с Алисой родился сын, представляешь какое счастья? Сейчас ему семь. Наверное, я плохой отец, раз снова позволил этому горе-учёному повторить свой сценарий. Злой рок какой-то. Как говориться, не думали, и вот опять. Короче, предлагаю обмен. Ты возвращаешь моего сына, я твоего. Согласен?