Олег Велесов – Шлак. Безумная королева (страница 16)
От блокпоста отъехал броневик. Часть редбулей попрыгали в него, остальные побежали к платформе. Догнать нас вряд ли догонят, у броневика скорость не выше нашего, но не упустят — факт. Сядут на хвост и будут дожимать. Наверняка уже передали информацию в Квартирник, оттуда выедут навстречу и где-нибудь у поворота на Загон перехватят.
Я хлопнул ладонью по кабине.
— Грузилок, в этих краях другие дороги есть? Боюсь, впереди нас ждут большие неприятности.
— Скоро поворот в лес, — не оборачиваясь, откликнулся загонщик, — та самая грунтовка. Помнишь, я рассказывал? Там нас замудохаются ловить. Там уже Север!
Север — это хорошо, хоть в тех местах я никогда не был и никого не знаю. Но это однозначно лучше редбулей на хвосте и адептов в перспективе.
Грунтовку я не заметил, ибо как таковой её не было. Заросла. Осталась только прореха в сплошной полосе деревьев. Грузилок смело свернул к ней и помчался, подминая колёсами крапиву и золотарник. Трава стояла высотой в рост человека, полностью скрывая платформу. Я смотрел на приближающиеся деревья, пробовал оценить степень опасности. Лес выглядел неприветливо, поднимающееся над горизонтом солнце едва дотронулось до вершин, от земли тянуло холодом и сыростью. Кира поёжилась, младенец, всё это время молча лежавший на руках Лидии, всхлипнул.
Въехали в лес. Колея стала заметнее, хотя трава и опавшие ветви и здесь сумели припорошить её.Температура понизилась, к счастью, не настолько, чтоб холодить кровь, так что думать нужно не об этом, а о том, как сбросить хвост. Броневик пёр по нашему следу и, кажется, догонял. Гул его становился громче, слышно было как хрустят сучья под колёсами. Сейчас бы одну мину из тех, что мы когда-то реквизировали у рейдеров в спорткомплексе. Установить в колее, прикрыть травой — подорвутся так, что замучаются шестерёнки по лесу собирать. Народ на Территориях не пуганный, о ловушках подобного рода не знает.
— Коптич, — окликнул я дикаря, — ты вещмешок проверил? Что там?
— Вода да консервы.
Хорошая вещь, пригодиться. Но хотелось другого. Жаль, что я не догадался взять со склада в миссии пару тротиловых шашек, были же они там. Впрочем, всё, что я предполагал, будучи в миссии, какие строил планы — пошло прахом. Никто не мог предположить, что жизнь в Загоне так сильно измениться, что Олово станет начальником охраны Конторы, заведёт новые правила, что Тавроди уничтожит Прихожую и начнёт войну с конгломерацией. И уж тем более никто не мог даже теоретически предположить появление беременной проводницы… Я искоса глянул на Лидию. Она родила мальчика. От Олова. Этот мальчик — двуликий, и он такой приз в этой гонке, что круче не придумаешь. Северяне хотят забрать его себе, это их шанс на выживание. Воспитают в своей парадигме, привьют ненависть ко всем несогласным — и вот вам готовое оружие массового поражения. Правильно ли это? Наверное, правильно. Для них. Потому они и организовали похищение Лидии. Но мне этот ребёнок тоже нужен. В голове начали созревать зачатки нового плана, и он никак не соотносится с планами северян, так что есть все предпосылки к тому, что драться придётся не только с адептами и Конторой.
Чем дальше мы углублялись в лес, тем ближе деревья подступали к дороге. Кусты, рябинки, ёлочки жались к колее и тянулись к ней ветками. Скорость упала. Грузилок вёл платформу осторожно, один раз путь преградило поваленное дерево, слава богу, небольшое. Мы с Коптичем выскочили и убрали его в сторону, а когда платформа проехала, вернули на место. Броневику оно не помеха, наверняка попытается переехать, поэтому я сунул под комелёк гранату и проговорил со злорадством:
— Не скучайте гады.
Коптич оценил моё действо коротким смешком.
Взрыв раздался минуты через три. Крики, мат, птичий гомон накрыли нас как воздушной волной. Коптич снова хихикнул, а я закусил губу. Гул двигателя не смолкал, значит, броневик на гранату не наехал, редбули, как и мы, решили убрать дерево. Пусть даже осколки зацепили двоих-троих, однако погоня продолжится, а противник станет осторожней. Но это хотя бы задержит их.
Земля начала повышаться, платформа поднялась на пологий песчаный холм, заросший кривыми соснами. Некоторые сосны выбегали на дорогу, и Грузилку приходилось объезжать их, прокладывая сквозь подлесок новый путь. На открытом участке я увидел броневик. Он действительно приблизился, до него теперь оставалось метров сто. Коптич выпустил в его сторону несколько коротких очередей, в ответ не выстрелили ни разу. Видимо, адепты объяснили редбулям, что будет с ними, если хоть одна пуля заденет Лидию. Эта проводница для нас сейчас как щит, главное, чтоб снайпер среди них не появился.
Через два километра упёрлись в завал. Происхождение явно искусственное. Деревья лежали в несколько накатов и были не повалены, а срублены. Разобрать такой нужно роту солдат, да и то неделю будут ковыряться. Сразу за завалом возвышалась железнодорожная насыпь.
— Северная дорога, — сказал Грузилок, заглушив двигатель. — Нам теперь по рельсам к Водоразделу, а потом снова в лес.
— По рельсам далеко топать? — спросил я.
— Километров восемь, — вздохнул Грузилок. — По ту сторону насыпи болото. Раньше гать была, но уже прогнила, как бы не провалиться. Обходить надо, — и добавил, словно в оправданье. — Все обходят.
Я бегом поднялся на насыпь, осмотрелся. Рельсы уходили в обе стороны и пропадали за линией горизонта. Прямо тянулся жидкий чапыжник: берёзки, осинки. Гать тянулась неровной полосой, то скрываясь под водой, то снова выбираясь наверх, за ней плотной стеной стояли ели. Если добраться до ельника, оторваться от редбулей станет значительно легче.
— Идём на гать.
— Дон…
— Туда посмотри, — указал я в сторону Квартирника.
Там что-то двигалось, стучало железо, рельсы отзывались на звук ровным гудением. Восходящее солнце слепило глаза, мешая разглядеть, что именно стучит — может, паровоз, может, дрезина — но в любом случае это по наши души.
Грузилок схватил Лидию за куртку, потянул за собой, Коптич закинул на плечо мешок адептов и двинулся за ними.
— Пап! — окликнула меня Кира.
— Идите, я догоню. Придержу редбулей и догоню.
Она посмотрела на меня так, как смотрела когда-то Алиса на Мёрзлого в узкую щель опускающейся крышки станка. Я подмигнул:
— Всё нормально, дочь, пригляди за Лидией и малышом пока меня не будет. Хорошо?
Она молча развернулась и побежала догонять Коптича.
Глава 8
Я помню не только взгляд Алисы, но и её крик:
При первом же выстреле редбули рванули через борта. Я продолжал бить, кого-то задел, где-то отрикошетило. Сдвинулся в право и выпустил очередь в аккумуляторный отсек. Раздался взрыв, броневик передними колёсами приподнялся на полметра и с тяжким выдохом вернулся на землю. Тех, кто не успел выбраться — вышвырнуло, кого-то придавило колесом, и он истошно заорал.
Я сделал ещё два выстрела и побежал к гати. Редбули теперь не скоро решаться подняться на насыпь, и бо̒льшую опасность несла сейчас дрезина. Пока я бежал, с неё открыли огонь. Бил снайпер или даже два. Пули ложились правее, скорее всего, неверное упреждение, но внести поправку недолго, поэтому я прибавил ход, и когда очередная пуля свистнула над головой, следующим шагом нырнул в чапыжник.
Успел. Впрочем, это только начало. Впереди лежала гать — почерневшие от воды, солнца и времени брёвна. Когда-то их стягивали продольные лаги, но крепление давно сгнило и отвалилось, и брёвна местами разошлись, открывая широкие полыньи. Моя группа успела пройти половину пути. Шли, придерживаясь левого края, видимо, связки там были крепче. Я шагнул на первое бревно, оно погрузилось в воду, мутная жидкость залила берц до щиколоток. Шагнул на следующее и, балансируя руками, начал быстро перебирать ногами.
Брёвна чавкали, вода всхлипывала. Через каждые десять шагов оборачивался, смотрел, не появилась ли погоня. Чапыжник частично скрывал меня, но всё же не полностью, так что для любого стрелка я сейчас отличная мишень.
Возле первой полыньи застопорился. Ещё на подходе пытался определить, смогу ли перепрыгнуть. Ширина небольшая, метра два, но как отреагируют брёвна, когда на них приземлится тело весом под восемьдесят килограмм плюс снаряжение? Вряд ли они обрадуются.
Группа поступила проще: кто-то, скорее всего, Коптич, залез в воду, и послужил временным мостиком. Об этом ярко свидетельствовали шлепки грязи и не высохший ещё отпечаток ладони. Выбирался он с трудом, болото засасывало, Кира с Грузилком тянули его; на брёвнах в виде следов этой борьбы остались свежие царапины.