Олег Велесов – Псы Господни (страница 4)

Я вернул меч в ножны и вышел из комнаты. Мама стояла у лестницы и объясняла служанке, какие вещи необходимо взять с собой в дорогу. Служанка, полная тётка с грустным лицом, жена того старика, который стоял во дворе с топором. Он и она единственные наши слуги. Конюшня одновременно является флигелем, в котором они проживают. Детей нет, вернее, есть сын, но он сгинул где-то во Фландрии, будучи наёмником герцога Бургундии. Оба нам преданы. Старик когда-то был сержантом6 отца, сопровождал его во всех походах. Зовут их Гуго и Перрин.

— Положи в короб муку и чечевицу. И не забудь набрать свежей воды, бурдюк в кладовой в подвале. Промой его предварительно. Одежду заверни в покрывало и свяжи в узел.

Служанка слушала маму в пол-уха, её интересовало другое.

— А как же мы с Гуго, госпожа?

— Разумеется, вы отправитесь с нами.

Толстушка посветлела лицом.

— Мы остаёмся, — сказал я.

— Что?

— Это наш дом, мама, мы остаёмся, — повторил я и, не дожидаясь, когда меня завалят вопросами, спустился на первый этаж.

Через открытую дверь увидел, как Гуго выводит из конюшни мула.

— Гуго, веди его назад.

— Но госпожа велела…

— Я сказал: назад. Третий раз повторять не стану.

Старик послушно повёл мула обратно в конюшню.

— И возвращайся, — крикнул я ему в спину. — Ты мне нужен.

Стало быть, остаёмся, что ж. Мартин, этот бровастый сукин сын, обязательно вернётся, поэтому надо продумать, что делать в случае нападения. Мой дом моя крепость. Двор маленький, с волейбольную площадку, большая армия на неё не развернётся, да и какой смысл разворачивать большую армию против четырёх человек, двое из которых женщины, а ещё один старик и недалёкий юноша? С трёх сторон кирпичные постройки и только впереди каменная ограда высотой метра два. По центру деревянные ворота; не сказать, чтобы хлипкие, но вряд ли нападающие притащат с собою таран. Впрочем, это препятствие легко преодолимо. Через ограду можно перелезть по всей её длине, это могут сделать человек пять одновременно. Вдвоём с Гуго мы их не удержим… Хотя почему не удержим? Гуго бывший сержант, а это серьёзные ребята в плане владения оружием. Мама сказала, у неё есть деньги, можно нанять ещё пару человек для охраны.

А какие вообще у нас доходы? Собственно, никаких. Отец выделял нам на содержание двадцать ливров ежегодно. Этого хватало, чтобы жить и не толстеть. Теперь этих денег не будет, так что наёмники отпадают, слишком это дорогое удовольствие для безземельного дворянина.

В голове засуетились цены, цифры. Основная денежная единица Франции на сегодняшний день — ливр. К нему приравнивается золотой франк, который с завидным постоянством шлёпает королевский монетный двор в Туре. Один ливр или франк — это двадцать су, одно су — двенадцать денье. Ещё есть экю, тоже золотой, это три ливра. На продукты и воду у нас уходит примерно восемь денье в день, получается около восьми ливров в год. Остальные двенадцать на одежду и прочие расходы. У мамы в кубышке двадцать семь ливров. Если убрать прочие расходы, сэкономленной суммы хватит на три с половиной года. За это время я что-нибудь придумаю. Если, конечно, брат мой Мартин не придумает, что сделать с нами.

Глава 3

Из конюшни вышел Гуго.

— Господин…

— Оружие твоё где?

Он кивнул в сторону флигеля.

— Возьми его и больше не расставайся. Отныне ты снова сержант. Мы возобновляем тренировки.

Гуго хмыкнул, кивнул понимающе и направился к флигелю.

Из дома вышла мама.

— Вольгаст, что сейчас было? Что значит «остаёмся»? С каких пор ты вдруг решил, что имеешь право распоряжаться в моём доме?

Она была раздосадована. До сегодняшнего дня я ни в чём ей не перечил. Но прежнего Вольгаста больше не будет. Прежний вёл себя как маменькин сынок: капризный, часто вульгарный, не вникающий в проблемы семьи. Любил книги и не любил физические упражнения. Мечтал стать рыцарем, но сторонился драк. С самого рождения меня готовили к принятию сана священника, отец даже оплатил обучение на артистическом факультете Парижского университета, с прицелом поступления на богословский, и только благодаря определённым обстоятельствам я до сих пор не принял постриг.

— Это наш общий дом, мама.

Я мог выразиться жёстче и сказать, что дом принадлежит мне, потому что документы на владение недвижимостью оформлены на меня. Мама это поняла и на лице её отразилась растерянность.

— Вольгаст?

— Мама, верьте мне, я никому не позволю обидеть вас и никому не позволю отнять нашу собственность. Я буду драться. Я такой же сеньор де Сенеген, как и Мартин.

Тут она могла сказать, что в отличие от Мартина я не сеньор, а бастард де Сенеген, и пока у меня не появится какого-либо титула, что весьма сомнительно, меня так и будут величать — бастард де Сенеген. Но мама не стала этого уточнять, развернулась и ушла.

Из флигеля вышел Гуго. На нём была стёганка, в руках два деревянных меча. Один он протянул мне.

— Помните, господин, как мы сражались?

Конечно, помню. Гуго как только не изворачивался, чтобы поддаться мне, дабы я чувствовал себя тем самым рыцарем, которым мечтал стать. Получалось у него плохо, потому что на каждый мой удар закалённый в боях ветеран мог ответить тремя. Но он сдерживался и эта сдержанность присутствовала в каждом его движении.

— Помню. Только на этот раз без поддавков.

— Как скажете.

Я встал в длинную стойку, выставив меч перед собой и сжимая его двумя руками. Самая удобная стойка для защиты. Кураев любил взорваться серией диагональных ударов, заканчивающихся, как правило, уколом в ногу, но в этом положении я легко удерживал его на расстоянии и в любой момент мог вогнать острие ему под мышку или в щель забрала. Разумеется, условно. Мечи наши ни в какую щель не могли пролезть, да и правилами подобные действия запрещались. Короче, песочница для взрослых дядечек в железном макияже. Отныне всё по-другому.

— Чуть выше, господин, — отреагировал на моё положение Гуго. — Старайтесь, чтобы кончик меча был на уровне глаз, а навершие по центру груди… Да, так. А теперь парируйте!

Он ударил так же, как это делал Кураев, но вместо того, чтобы идти в ноги, неожиданно влился в моё движение и ткнул в грудь. И тут же отпрыгнул, разрывая дистанцию.

Укол пришёлся под сердце, в диафрагму, от боли я едва не согнулся, дыхание перехватило. Захотелось опуститься на корточки и отдышаться. Гуго покачал головой:

— Терпите, господин. Вы хотели без поддавков? Получайте. Будь на вас кираса или бригантина, вы бы ничего не почувствовали. Но ни кольчуга, ни стёганка такого укола не выдержат. Поэтому будьте внимательны и всегда обращайте внимание, во что облачён противник.

— Понял, спасибо, Гуго, — я наконец-то смог дышать полной грудью. — Как парировать такой удар?

— Просто. Держите противника на расстоянии, не позволяйте ему сблизиться. А если он всё же прошёл сквозь вашу защиту, сделайте вот так… Нападайте!

Я постарался повторить удар Гуго и у меня получилось вплестись в его движение, обхватить клинок, но когда мне показалось, что сейчас я тоже уколю его в грудь, Гуго вдруг сделал поворот кистью, и мой меч прошёл между его рукой и рёбрами, а старик обозначил по мне удар кастетом, то бишь, удар рукой, сжимающей рукоять. Достигни этот удар цели, и валяться мне на земле с рассечённым лицом и выбитыми зубами. А если ещё крестовиной в глаз, то вообще здравствуйте братья циклопы.

— Поняли, что я сделал?

— Понял.

— Этот приём показал мне ваш отец. Он был настоящий мастер. Ну что, продолжим?

Мы топтали пыль на дворе до самого вечера. Перрин несколько раз выносила нам воду в кувшине умыться и утолить жажду. Я пропотел насквозь, вымотался, сбросил лишний жир, но остался доволен. Мама больше во двор не выходила, однако я видел её силуэт в зале. Она сидела в кресле у камина и вышивала.

Гуго поглядывал на меня настороженно, и чем дальше, тем взгляд его становился острее.

— Что ты так смотришь, старик? — не выдержал я. — Я делаю что-то не так?

Он покачал головой:

— Не знаю, как сказать, господин.

— Говори, как есть.

Он облокотился о меч, продолжая разглядывать меня исподлобья.

— Вы не такой как раньше, господин…

— Со временем все меняются.

— Вчера вы были совершенно другим, не таким, как сегодня. Вы и думать не хотели о мече, а сегодня добрую половину дня бегаете по двору и почти не устали. Вон как легко дышите. Так не бывает.

Неувязочка. Для меня пять-шесть часов тренировки обычное дело. Без серьёзной подготовки на турнире не победить. Но для предыдущего держателя тела подобные моменты считались невозможными. Надо как-то определиться с дальнейшими действиями. Полностью избавиться от несоответствия в поведении вряд ли получится, но делать это надо дозировано, чтобы тем, кто хорошо меня знает, не так явно бросалась в глаза разница между мной прежним и нынешним.

А пока я решил перевести подозрения в шутку.

— Гуго, я думал тебя порадует моё рвение. Ты воин, должен ценить это.

— Ценю, ага, но… Мне как будто нечему вас учить. Вы знаете и владеете приёмами, которые вам никто не показывал. Вы стали лучше двигаться, меняете стойки. И вы никогда не могли фехтовать левой рукой, — он сжал зубы и проговорил сквозь них. — Раньше я вас не любил, господин, чего уж скрывать. А теперь боюсь.

Я перебросил меч в правую руку, сделал круговое движение и нацелил острие на старика.