Олег Велесов – Псы Господни 2 (страница 45)

Сержант склонился с седла и спросил, глядя мне в глаза:

— Кто вы? Что делаете на землях графа де Водемона?

Его взгляд ощупывал наши сюрко, но ни на одном не находил герба или иной приметы, хотя бы косвенно указывающей на нашу принадлежность. Моё сюрко давно пришло в негодность, голова пса потеряла очертания и скрылась за слоем крови и грязи, то же и у Чучельника. Со стороны мы выглядели как банда живодёров, бесхозных наёмников и, похоже, сержанту это понравилось.

— Мы скромные паломники, идём, никого не трогаем, — с усмешкой проговорил я. — Неприятностей не ищем, ну а если найдём, в сторону не отступим.

— Ага, паломники стало быть, — кивнул, выпрямляясь, сержант. — Работу ищете или по святым местам погулять решили?

— Это смотря какая работа. Если землю копать, то мы к такой не приучены. Да у нас и лопат нет, только это, — я похлопал по рукояти меча.

Сержант ещё раз окинул строй взглядом.

— У моего господина может найтись для вас работа. Землю копать точно не придётся.

— И почём нынче землю не копают?

— Ну, это ты не со мной будешь договариваться. Идите прямо по дороге, через два лье увидите холм, на нём старое укрепление, внизу деревня, Армонвиль называется. Доводилось слышать?

— Краем уха. Говорят, глушь та ещё.

— Сейчас там многолюдно. Найдёшь господина дю Валя, с ним обговоришь и цену, и всё остальное. Он капитан в армии моего господина, решает вопросы с вашим братом-наёмником.

— Ив дю Валь, рыцарь-баннерет под Андреевским крестом? — уточнил я.

— Знаешь его?

Ну ещё бы не знать, хех. Свела кривая недоразвитая. Последний раз я видел его месяца четыре назад в трактире Паньи-сюр-Мёз, он проезжал в Бар-ле-Дюк вместе со своей свитой. Только он меня не узнал. Впрочем, слишком много чести узнавать какого-то дворянчика, когда-то осмелившегося послать его нахер.

— Видел его на турнире.

— Ага, это он любит, — кивнул сержант. — Турниры он ставит даже выше войны и девок. Мне тоже доводилось его видеть. Жёстко бьёт, не каждый способен такой удар выдержать. Я рад, что герцог Филипп прислал его в помощь моему господину.

Я кивнул: да, неплохо. Рыцари подобного уровня являются украшением любой армии и часто выступают в качестве скрепа её рядов. Жаль только, что при этом они не являются гарантом победы, взять хотя бы битвы при Азенкуре и Никополе, где в буквальном смысле полёг весь цвет французского и европейского рыцарства, в том числе и отец господина этого сержанта.

Ну да что о прошлом рассуждать, когда впереди такое мутное будущее. Мы двинулись дальше. Чем дальше шли, тем оживлённее становилась дорога, не вот чтобы пробка на проспекте Гагарина, но встречняк валил, не обращая внимания на распределение направлений по полосам. Пару раз мы лоб в лоб сталкивались с тяжёлыми телегами, и возчики никак не могли взять в толк, что двигаться им нужно, придерживаясь правой стороны дороги. Да и с попутным направлением не всё было гладко, что лишний раз убеждало в отсутствии в средневековье правил дорожного движения.

Повозки по большей части принадлежали маркитантам. Узнав о надвигающихся боевых действиях местный ушлый народец оживился и занялся выгодной для себя торговлей, в первую очередь продовольствием. К ним присоединились торговцы душой и телом — странствующие монахи из нищенствующих орденов и проститутки. Все они стекались к Армонвилю в поисках дохода, превращая округу в сплошной бардак. Ещё на подходе к деревне по обочинам начали появляться шалаши, палатки, крытые повозки, а вокруг холма и вовсе возник временный городок: шатры, люди, лошади, дымы костров.

С самим motte castrale тоже произошли перемены. Во всю работали плотники, поправляя частокол и главное здание. Навесили новые ворота, углубили ров, починили перекидной мост. На страже стояли не пять шотландцев в бело-зелёных расцветках, а десятка три латников с алерионами на груди.

Армонвиль в состав графства Водемон не входил, это владение герцога Лотарингии, и по всем канонам владетельного права то, что сейчас происходило, называлось отчуждением частной собственности в свою пользу, по-простому — захватом. То бишь, война уже началась. Впрочем, Рене Анжуйский, как полноправный отныне владелец Лотарингии, перед Антуаном де Водемоном в долгу не оставался, осадив его замок Жуанвиль. Я тот замок не видел ни разу, но по рассказам очевидцев это было неплохое укрепление, с разбегу не взять, так что новый герцог ещё долго будет выплясывать вокруг его бастионов.

На мой взгляд, торчать сейчас под стенами Жуанвиля было большой глупостью. Пока Рене полировал стены замка телами своих воинов, граф де Водемон собирал армию, и судя по размерам лагеря, она уже состояла из семи-восьми сотен пехоты и полутора десятков лёгкой кавалерии, и каждый новый день её только увеличивал. Без понятия, куда Водемон двинет эти силы, возможно на Нанси, главную резиденцию герцогов Лотарингских, а возможно на Бар-ле-Дюк. Его задача заполучить наследство, а не отстоять Жуанвиль. Если у него получится, то тиски вокруг дофина Карла сожмутся ещё теснее. Мне с моим привитым французским патриотизмом этого не хотелось, но, похоже, выбора нет, придётся сражаться за тех, кто не стремится убить меня.

— Куда прётесь?

Вопрос был адресован мне, мне на него и отвечать. Я шепнул Хрусту, чтоб отошли на обочину, и подошёл к воротам.

— Говорят, вам люди нужны…

— Кто говорит?

— Сержанта встретил на полпути от Мёза. Посоветовал к дю Валю обратиться, сказал, он здесь все вопросы решает.

— Вопросы здесь решает граф де Водемон! — с вызовом проговорил латник. — А этот… действует по его поручению. Жди, сейчас человека позову, он проводит.

Латник ушёл, а я призадумался: оказывается, местные ребята не очень-то любят дю Валя, я бы даже сказал, совсем не любят. При упоминании его имени латник состроил такое лицо, словно уксуса хлебнул, причём, неразбавленного. В своё время Щенок собирал для меня информацию о нём, из которой выходило, что Ив дю Валь родом из Лотарингии, поссорился с сюзереном, после чего ушёл под руку герцога Филиппа. Тот его принял, обласкал, сделал баннеретом, а теперь вот прислал обратно. Вроде бы, ситуация ничем не примечательная, такое часто происходит, и никто ни на кого зла за это не держит. Но тут, похоже, дю Валь не сам ушёл, его попросили и назад не звали. А он заявился, да ещё сразу большим начальником. С его крутым нравом и высокомерием ему и старых обид не забыли и новые наверняка прибавились. И вообще мне интересно, какого хера он делал в трактире на полпути между Тулем и Бар-ле-Дюком? Бар-ле-Дюк столица герцогства Бар, где заправляет наш незабвенный Рене Анжуйский. Вряд ли Ив дю Валь ездил туда поесть грибов со сметаной в лучшем местном ресторане, да и рыцарских турниров в том районе не было. Значит была встреча. С кем? С Рене или… Учитывая, что дю Валь доверенное лицо герцога Филиппа, можно сделать предположение, что он доставил кому-то важное послание. Важное — потому что иначе послали бы какого-нибудь конюха на хромой кобыле, а не целого рыцаря-баннерета с эскадроном экюйе и кутилье. Эх, жаль, что нет отца Томмазо, он бы во всём этом разобрался.

Ладно, сделаем зарубку в памяти, посмотрим, как на этом сыграть можно.

Вернулся латник, с ним притопал Вассер — экюйе баннерета, тот самый, который назвал меня шавкой. Он осмотрел наш отряд презрительным взглядом и спросил лениво:

— Ну, кто тут, хех, капитан этой драной роты?

Рота громко конечно же сказано, но тридцать три человека, плюс четыре мула и две лошади — это не кучка живодёров в Булонском лесу, так что определение «драная» нам тоже не подходит.

— Лейтенант, — поправил его я. — Пока что лейтенант, а дальше посмотрим.

— Да мне хоть князь польский, главное, помни: под знамёнами моего господина ты — дешёвая пешка, которая ходит лишь только после того, как ей позволят. Уяснил?

— Ну, я пока ещё не под знамёнами твоего господина, но общий посыл ясен.

Вассер качнулся на пятках и кивнул:

— Иди за мной.

Внутренняя часть motte castrale изменилась сильнее, чем это виделось снаружи. Мусор убрали, боевой ход восстановили. Поправили конюшню, главное здание. Воздух пах свежей стружкой и краской. Везде где только можно развесили знамёна, вымпелы, флаги. Изображения по большей части повторяли гербы Лотарингии, Жуанвиля и Водемона, но не мало было и прочих гербов, в том числе Андреевский крест на золочёном поле. Похоже, под Армонвиль съезжалось титулованное дворянство всех окрестных земель, даже из Германии. Это уже не походило на междусобойчик двух феодалов, нарыв назревал серьёзный.

Вассер провёл меня в дальнюю часть укреплений, где находился артиллерийский двор. Признаться, я не ожидал увидеть артиллерию. Три десятка полутораметровых бомбард[1] уставились широкими рыльцами в стену частокола. Стволы были стянуты железными кольцами по всей длине и помещены на деревянные ложа. Рядом в корзинах лежали каменные ядра и гравий. Вокруг сновали люди, подвезли на телеге бочки с порохом. Скорее всего, весь артиллерийский наряд был предоставлен Бургундией, в этом плане она была на передовых позициях средневековой военной мысли и не стеснялась этой мыслью пользоваться. Вопрос лишь в том, почему только бомбарды? Могли бы и кулеврин подбросить, причём, не только тех, которые типа пушки, но и ручных, типа аркебуз или пищалей. Впрочем, ручное огнестрельное оружие не слишком котируется в данное время, оно ещё слишком примитивно, и арбалет в этом плане более надёжное изделие особенно со стальной дугой. Стрелков с такими арбалетами я видел возле ворот. Если у Водемона таких хотя бы сотни три, то бойцам Рене Анжуйского — или уже Лотарингского? — на поле боя придётся очень несладко.