Олег Велесов – Форт-Хоэн (страница 2)
В бараке у Курта я провалялся два дня. Заика хоть и восстановил моё здоровье, но слабость уходила медленно — это один из минусов тяжёлого ранения. Надо прокачивать выносливость. В кубышке лежало пять свободных очков навыков. Я пока не решил, на что их потратить. Шурка говорил, что потратив однажды очко, уже нельзя будет вернуть его и перебросить на другое умение, поэтому распределять их нужно осторожно. Необходимо определиться, что для меня важнее: сила, ловкость, выносливость, интеллект или меткость? У каждого навыка свои достоинства и свои недостатки, и я пока не знал, в чём они заключаются. Посоветоваться бы с кем, но из всех моих знакомых, самый высокий уровень у Шурки — второй. У меня теперь тоже второй. Но с Шуркой советоваться бессмысленно, а с самим собой тем паче. И как назло ни одного гайда.
Утром Курт ушёл на рынок купить еды. Я отдал ему свои стрелы и шмот, этого должно хватить, чтобы затариться провизией на несколько дней. А завтра можно сходить на болота и завалить пару жаб. Предложу Курту совместный рейд, в одиночку бить жаб сложно.
В одиночку вообще всё сложно: бить жаб, гаситься от клановых отморозков, набирать опыт. Нужна группа. Полноценная. С танками, лекарем, дамагером, стрелком. Чтобы в рейд — так в горы, чтоб на босса — так на Изумлённую Льдину. А потом сделать прорыв к Перевалу — и уж как кому повезёт…
Вдоль по проходу прошёл громила под два метра роста. Длинные висячие усы смешно топорщились и елозили по грудным накладкам его куртки, словно ёршики для чистки грязных бутылок. Курт называл его Дизелем, очень подходящее прозвище. Вчера он вернулся с перезагрузки, и весь вечер басил в дальнем краю барака, травил анекдоты, пил пиво, донимал соседей дурными шутками, а сегодня, протрезвев, ходил по проходу злой и всклокоченный. Увидев меня, он остановился
— Ты кто такой?
Я не ответил. Иногда, если не отвечать подобным типам, они теряют к тебе интерес и идут дальше.
— Ты моё место занял! — этот не пошёл, наоборот, ухватился ручищами за перекладину и дёрнул нары на себя. Меня встряхнуло.
Врёт, это место Курта. Он специально отдал его мне, чтобы избежать подобных конфликтов, а сам перебрался на второй ярус. Раньше там спал его напарник.
— Тебе язык отрезали?
Дизель шагнул в проход между нарами и склонился надо мной. Изо рта несло перегаром и нечищеными зубами. Сейчас он походил на быка. На разъярённого быка.
— Почему же, цел, — проговорил я негромко, и показал ему кончик.
Это взбесило его ещё сильнее. Он схватил меня за грудки и вздёрнул на ноги. Я не сопротивлялся. Физически он был сильнее меня. Игра, конечно, уравновешивала наши способности, но комплекция и прочие личностные характеристики всё же имели значение. Сейчас эти значения были на стороне Дизеля.
— Кусок слащавого дерьма! — взревел громила. — Слащавого и… — он попытался подобрать соответствующие эпитеты, но словарного запаса ему явно не хватало, поэтому он ограничился повтором. — Дерьма, в общем! Ты мне язык показал? Да я сам тебе его оторву!
Он бросил меня обратно на нары, левой рукой сжал челюсть, чтоб я не дёргал головой, а пальцами правой действительно попробовал ухватить мой язык. Я сделал отчаянную попытку защититься. Без языка я не смогу общаться, а без общения какая к чёрту прокачка? Ходить и мычать подобно глухонемому? Придётся перезагружаться. Я ухватил его за запястье, и тут он заметил отсутствие мизинца на моей руке.
— Погодь, — Дизель ослабил нажим. — А мизинец твой где?
— Вот такой же дебил откусил, — прохрипел я. — В замке…
— Так ты выжил?
В его глазах мелькнуло осознание некоего момента перемешанного с уважением. Если бы я погиб при штурме, то после перезагрузки мой мизинец вернулся на прежнее место. А раз его нет… Вероятнее всего, этот кретин навыдумывал себе, что те, кто выжил, являются героями и примером для подражания, а он этот пример собрался рвать голыми руками. Данное понимание противоречило его установкам, и он краем мозга начал осознавать, что надо бы отступить. Но с другой стороны, на нас смотрели обитатели барака, сбившиеся в проходе плотной массой, и отступит, значит, порушить свой авторитет. Навсегда. Дизель этого не хотел. Вернее, боялся. И вот эти противоречия сейчас его самого рвали на части.
Однако, тупик. Дизель, по-прежнему не отпуская меня, присел на краешек нар и обернулся к зрителям, словно надеялся найти у них подсказку. Не нашёл. Эмоции аудитории были однозначны, и требовали одного — крови. Особо рьяные даже потрясали кулаками и подбадривали громилу выкриками: убей, убей, убей!
Господи, всё как в дешёвом балагане, даже тошно…
Осторожным движением я высвободился из захвата и отодвинул ослабевшие руки Дизеля от себя. Надо срочно спасать положение. Если любители кровавых зрелищ вобьют в эту пустую голову мысль, что авторитет превыше всего, меня ждёт незавидная участь. Стало быть, надо поторопиться и вбить туда иную мысль.
— Выпить хочешь? — предложил я.
— Выпить? Это… ну… — растеряно забормотал он.
— За мировую.
— За мировую? А-а-а… тогда, конечно. За мировую надо выпить. Угощаешь?
Дизель зря боялся потерять авторитет. Стоило ему встать, как толпа разом схлынула, и ни одного разочарованного крика или упрёка за недосмотренное шоу ему не прилетело.
Мы вышли на улицу. Мощёные бутовым камнем дороги города накалились под жарким солнцем; ноги поднимали с мостовой серую пыль, которая, расплываясь по всей ширине улицы, осаживалась на стены бараков, на лица прохожих, делая всё вокруг однообразно серым. Далёкая крепость в сравнении с этой серостью выглядела оазисом надежды. Нужен был дождь, который всё приведёт в одинаково цветущий вид. Очень нужен.
Но дождя не было. За всё время проживания в Форт-Хоэне я не видел на небе ни единого облака, что уж там говорить про тучи. Здесь вообще бывает иная погода кроме солнечной?
Серая сеть прямых улочек привела нас на площадь к ратуше. Стройное здание городского самоуправления, одноэтажное, но от того не менее величественное, встретило нас радостным боем часов на вечевой башне. Медный колокол отбил одиннадцать раз, самое время обедать. Я указал на распашные двери в форме крыльев летучей мыши. Над дверями качалась вывеска: «Рыжая Мадам». Дизель согласно кивнул. Этот трактир пользовался среди подёнщиков особым уважением за крепкое пиво, весёлых девочек и низкие цены.
Я толкнул двери. В полутёмном зале было непривычно тихо: не играла музыка, не стучали кружки, не верещали девчонки. После штурма численность подёнщиков заметно сократилась — кто-то не вернулся, кто-то до сих пор отлёживался в бараках — и это отразилось на посещаемости заведения. Длинные столы по центру, за каждым из которых легко могла разместиться компания из десяти человек, стояли пустыми, и лишь несколько столиков поменьше возле окон и в каминной части были заняты случайными посетителями. За барной стойкой стоял бородач в кожаном фартуке. Бармен. Он медленно водил тряпкой по чистой столешнице и искал в ней своё отражение. Когда мы вошли, глаза его встрепенулись, но мы направились к камину, и он разочарованно вздохнул.
Камин в трактире никогда не зажигали, но его вид настраивал на позитивное настроение, потому я всегда старался сесть ближе к нему. Вот и сейчас мы сели рядом. К нам подскочила толстогубая разносчица в платье с непомерно открытым декольте и защебетала:
— Тёмное, светлое, нефильтрованное, игристое…
Я положил на стол четыре медяка.
— Два светлого. И воблы.
Девчонка смахнула мелочь в ладонь и упорхнула к стойке. Дизель провёл пальцами по усам и усмехнулся, глядя ей в нижнюю часть спины.
— Я бы игристого… кхе… не прочь.
— За четыре медяка тебе игристого не подадут, — осадил его я.
Дизель скислился. По всем приметам подёнщиков, он сидел на мели, и это был плюс для меня.
— Слушай… Соло, да? — Дизель снова начал ковыряться в голове, подбирая нужные слова. — Не хотел я на тебя наезжать. Так, настроение дерьмо. Я бы всё равно только попугал… А ты молодец, не обоссался.
Со словарным запасом у него был швах. Он изъяснялся на упрощённо-неказистом дворовом сленге, разобраться в котором было делом непростым, однако отсутствие культуры речи целиком замещалось недюжинной силой. Иметь такого силача в группе было бы неплохо.
— Проехали, — отмахнулся я. — Я так понимаю, у тебя проблемы с валютой? Как насчёт рейда?
— Рейда? — недоверчиво проворил он.
— Не подумай, в горы не пойдём. Не с нашим уровнем туда соваться. У тебя какой, кстати?
— Четвёртый, — он сказал это без какого-либо энтузиазма и добавил в том же духе. — Я в этой дыре уже десяток таймов разменял.
О как! Четвёртый. Вот и сбылась мечта пообщаться с кем-то поопытней.
— На что очки потратил?
Дизель закатал рукав и сжал бицепс, получился мячик, который и двумя ладонями не обхватишь. Хороший танк выйдет из этого усача.
— С такими данными могут взять к червивым, — оценил я его демонстрацию. — После штурма у них народу поубавилось.
Червивыми мы за глаза называли «Червовых валетов», и они полностью оправдывали своё второе имя. Б