Олег Урюпин – Квантовое учение от вселенского разума (страница 6)

Моя Бабушка тогда болела раком желудка. Ей вовремя сделали операцию, удалили полжелудка, и она ещё прожила 20 лет. Младшая её дочь, Виолетта, так же приехала в Курган помогать родителям.

Глава 9

1974 год (11 лет)

Чем больше возраст, тем проблемы и дела серьёзнее, размышлял я тогда и, видимо, что-то предчувствовал.

Прошло лето. Скоро 5-й класс. Ничего не предвещало перемен.

Но Мама сделала выбор за меня и за себя соответственно. Приходит как-то вечером после работы радостная и говорит,

– Я подписала контракт на год.

Ехать надо было на север Дальнего Востока, напротив Камчатки. На Охотском море есть небольшой посёлок Чумикан. Зарплата больше в два—три раза, но главное – ей дадут однокомнатную квартиру.

Мы в то время жили ещё в СССР, квартиры давали бесплатно. После её слов перед моими глазами поплыли картины из книг Джека Лондона, которые я прочитаю в 17 лет. Но то, что там происходило, даже Джеку не приходило в голову.

Мне только недавно исполнилось 11 лет, и я жаждал приключений. Летели туда с пересадками: Курган – Новосибирск, Новосибирск – Хабаровск, затем до Петропавловска. Там сидели, ждали «кукурузника» три дня из-за нелётной погоды.

Потом все довольные пассажиры расселись по местам, пилот выдал пакеты. Для чего – я понял позже, когда взлетели и начались авиационные горки. Два часа всех выворачивало наизнанку. Тошнило и тошнило. Видимо, поэтому в таком типе самолёта не предусмотрены обеды.

Мой организм был натренированный и молодой, вестибулярный аппарат – в норме, поэтому я весь полёт смотрел в окно. Мне нравилось соревноваться с птицами, кто кого обгонит. Внизу бегали олени, которые тоже пытались перегнать наш «кукурузник».

Наконец мы приземлились, люди начали выползать из самолёта синие, зелёные и еле живые. Мама сказала, что обратно она поедет либо на оленях, либо пешком, но только не на самолёте!

Нас встретил мой родной Отец. Мне решили сделать сюрприз, хотя я его и не помню – и снова не успел запомнить, как Мама снова его выгнала за то, что он не захотел завязывать с алкоголем.

Поселились мы в небольшом деревянном доме. Сосед был эвенк со своим оленем. Я с ним сразу сдружился, но мне надо было разобраться с новой школой и новыми одноклассниками, ведь выживать в этих условиях предстояло целый год.

Зашёл в класс, урок ещё не начался. Ко мне сразу подвалил самый боевой эвенк в классе. Я поворачиваюсь и вижу, что Русских всего двое – парень и девчонка. Позже я узнал, что этот паренёк из страха выполнял все указания эвенков из класса, а с девчонкой мы сдружились – даже её приступы эпилепсии не испугали меня.

Я был частым гостем в её доме, так как Маме давали сгущённое молоко «за вредность». Полные банки занимали всё пространство под кроватью, и мне пришлось помогать им это пространство освобождать. После моей помощи уже пустые банки я относил на мусорку.

Приятные воспоминания меня увели в сторону – из класса и этого эвенка.

Ну так вот, после его хамского обращения ко мне, пришлось ему сделать больно. Зашла учительница и начался урок. Сначала она сделала перекличку – кого нет на уроке. Двоих не было. На вопрос: где они? – ответили, что они пили вино почти всю ночь и сегодня ещё пьяные спят. Это уже в 11 лет…

Родители-оленеводы сдают своих детей в интернат при школе. Они живут кто во что горазд.

Только я настроился на урок, как мне в лицо прилетает мокрый шарик из промокашки. Её сворачивают, смачивают слюной и пускают через трубочку. Такие стрелялки-развлекалки. Этот новый одноклассник-эвенк чуть в глаз мне не попал.

Моя реакция была очень «спокойной»: я встал, спокойно пошёл через весь класс. Парень сидел на первой парте, как раз напротив учителя. Он, конечно, думал, что в полной безопасности, поэтому сидел и издевательски улыбался, смотря на меня.

Я подошел к нему и ударил кулаком в глаз. В классе воцарилась мёртвая тишина, учительница сидела в онемении с открытым ртом. Видимо, что-то хотела сказать и потеряла дар речи. Я так же спокойно развернулся, перед этим успел сказать стрелявшему, за что он получил в глаз, дошёл до своей парты и приготовился дальше слушать урок.

На этом все и закончилось.

В то время у меня начала вызывать интерес охота, точнее сам процесс.

Для начала, конечно, надо было решить вопрос по ружью с Мамой. Ей сказал, что тут, в посёлке, все охотятся, а значит, и мне надо этому научиться.

За бутылку водки купил у соседа ружьё и в придачу 20 патронов. Сбегал в магазин, где купил банку дымного пороха «Сокол». И мы весь вечер просидели за «учёбой»: он меня научил, как менять старый капсюль на новый, сколько пороха насыпать, для чего пыжи и какой размер дроби, «джиганом» зарядив два патрона. Если встретится в лесу медведь, то два выстрела я успею сделать. А дальше – как повезёт.

Ещё этот добряк-сосед после выпитого решил подарить мне охотничий нож. Научил, как правильно пользоваться и где его носить. Я почувствовал себя суперменом. От оружия шла мужская энергия, «жёсткая». И она соединялась с моей «пацанской», усиливая мой энерго-потенциал.

В первый же выходной я проснулся охотником. Телевизоров в посёлке не было ни у кого. Даже живя в Кургане, на весь подъезд был один – у моего деда. Чёрно-белый экран с одним видеоканалом. Детей, кроме мультиков, больше ничего не интересовало.

Идя к моему дальнему соседу-эвенку вспомнил, что делала моя Мама. Забежал в местный магазин, купил на карманные деньги бутылку водки. В те времена, в СССР, дети могли купить алкоголь и порох. Особенно в такой глуши таёжной, где мы оказались.

Сосед несказанно обрадовался моему приходу и подарку. В двух словах я выпалил, что мне надо. Он понял и сразу подарил мне охотничьи лыжи – короткие и широкие, подбитые снизу конским волосом, чтобы было легче подниматься на охоте в гору.

Научил меня пользоваться компасом и природными явлениями, чтобы я мог ориентироваться на местности. «Запоминай, где прошёл». Видимо, я оказался хорошим учеником, отличником.

За год хождения по горам, по тайге, болотам я всегда возвращался точно домой. Но однажды я домой не мог возвратиться. Была осень, и дул ураганный ветер. Он разгонял на Охотском море огромные волны – это я понял, когда вышел с пацанами погулять. Первая улица и дома стояли в воде. Мы побежали на берег.

Волны врезались в большой склад. Он накренился, но держался, хоть и со скрипом. Из него постоянно что-то выносилось мощным потоком очередной волны. Для начала острых ощущений мы залезли на крышу склада. Ощущения были, будто мы на тонущем корабле.

Но было интереснее собирать оловянные трубки. Когда волна уходила в море, это олово лежало на песке. Надо было быстро бежать, хватать и бежать обратно, пока не накрыла следующая волна. Игра не для слабонервных, а родителям вообще нельзя такое видеть.

Дальше было интереснее. Когда волна отходила, показалось олово, я бросился за ним, взял и хотел убежать обратно, но увидел рядом ещё одну трубку. Схватил и её – и тут меня накрыла волна: меня понесло на всей скорости сначала к берегу, но потом потащило в море.

Я мысленно попрощался со всеми и с Мамой. С добрым соседом-эвенком, который для меня сделал больше, чем родной отец за эти годы. Я цеплялся пальцами за песок, но меня всё равно утаскивало в море. Мои пальцы, оставляющие борозды на песке, схватились за какую-то деталь из разбитого склада. Она врылась в песок и сидела там довольно прочно. Ухватившись за неё руками, я дождался, когда волна отошла в море. Встал – вся одежда была мокрой и тяжёлой. У меня было несколько секунд до следующей волны и один шанс на спасение: успеть добежать до возвышенности. Высшие дали мне этот шанс.

Маме, конечно же, не сказал про этот случай. Правильные выводы я сделал сам: больше во время шторма я не играл близко к воде. Но водная стихия не пугала меня, хотя я и стал опытнее и осторожнее.

А вот мои товарищи – не очень.

Через пару недель мы на реке Уда смастерили из брёвен плот и решили на нём поплавать. Река эта впадала в море, и там было сильное течение. Главное было вовремя причалить к берегу.

Сначала всё шло отлично. Мы причалили, я спрыгнул, ещё один товарищ успел, а вот третьему не повезло. Его течением унесло на середину реки, а затем в море. Сначала мы смотрели, как он удаляется от нас, пока не исчез из виду. Мне пришла мысль – бежать за помощью.

Благо, рядом, на пристани, находился катер. Рыбаки быстро сели и помчались догонять плот. Всё закончилось благополучно. Наверное, родителям он тоже ничего не рассказал. В те времена нас били ремнём за проделки, и это для всех было нормой. О времена, о нравы…

Зимой море возле берега замерзало, нагонялись льды и торосы. Приливы и отливы делали в них туннели и пещеры. Мы по ним лазили, играли в этой красоте. Главное – не прозевать прилив. Вода быстро прибывает, и если ты не успеешь вылезти из пещеры, то утонешь. Такая игра щекотала нервы. Адреналин зашкаливал. Обострялись все чувства, инстинкты. Видимо, это и не давало попасть в безвыходную ситуацию.

Была ещё одна адреналиновая игра, но уже на озере.

Как только приходят морозы, лёд на озере ещё тонкий и прозрачный. Вода тоже прозрачная. Видно весь подводный мир. Красота. Главное в этой игре – бежать по тонкому льду быстро, тогда ты не провалишься под него. Он просто трескается паутиной под ногами, оставляя после бега ажурные узоры. Красота.