Олег Уланов – Операция "Золотой Будда" (страница 36)
Пограничник, чей взгляд сегодня так взволновал Умелова, подошёл к нему и, спросив разрешения присесть рядом, представился:
– Майор особого отдела Виленского пограничного отряда Казанцев.
– Олег Юргенс, журналист Восточного отдела ВВС, – представился в ответ Умелов.
– Вы латыш?
– Да, я гражданин Латвии, но по происхождению я русский.
Майор налил своему собеседнику рюмку.
– Вы не против выпить со мной за то, что нас когда-то всех объединяло? За русский язык – великий и могучий?
– Давайте, господин офицер, – Умелов поднял свою рюмку.
Особист нахмурился и опустил руку.
– Послушайте, Олег. Судя по возрасту, вы в восьмидесятых должны были служить в Советской армии. Так?
Умелов кивнул головой.
– Тогда отставьте в сторону сейчас свои западные привычки. Договорились?
– Так точно, товарищ майор!
– Вот это другое дело. Ну что? За великий и могучий! Давай, поехали.
Опрокинув рюмку, Олег взял со стола кусок ржаного хлеба и, как герой фильма "Судьба человека", занюхав выпитую дозу, положил в рот маленький кусочек горбушки.
– Молодец! – майор хлопнул Умелова по плечу. – Вот это по-нашему!
Майор поднялся и вернулся на свое место.
* * *
После вчерашнего дружеского вечера на японца было страшно смотреть. Ведь известно: то, что русскому в кайф, европейцу в тяжесть, азиату – вообще смерть.
Кудо Осима лежал плашмя и, наверное, жаловался своим богам на чрезмерную русскую гостеприимность, проклиная в душе бородатого старца Распутина, в честь которого была названа водка, от коей, собственно, и страдали его душа и тело.
"Да, – думал Олег, глядя на японца. – Это тебе не теплое саке из мензурки цедить. Тут даже крепкий русский организм, и тот сбои дает. А уж ваш, вражеский, и подавно".
Умелову было даже немного жалко несчастного соседа.
"Представляю, как бы он выглядел, если бы выпил хотя бы половину того, что пришлось на мою участь", – подумал Умелов, вспоминая вчерашнюю попойку.
Кудо Осима застонав, перевернулся на другой бок.
"Вот что значит человек другой культуры. Я бы на его месте залпом выпил литр солёной воды над унитазом и сразу два пальца в рот. А он будет мучиться и стонать. Как сказал бы мой предок: басурманин – одно слово".
Встав с койки, Олег и сам ощутил, что не всё так хорошо, как ему казалось, когда он лежал на боку. С трудом всунув отекшие ноги в ботинки, он выплыл в коридор (другое слово, глядя на его перемещение, было бы трудно подобрать). Держась одной рукой за стену, он дошел до туалета и, дёрнув ручку, искренне обрадовался тому, что тот был в этот утренний час свободен. Выйдя из него минут через десять, Умелов почувствовал облегчение не только в измученном "сушняком" теле, но и в своей душе.
В кают-компании он долго цедил из фильтра пресную воду. Когда, наконец, графин наполнился, Олег залпом опорожнил его. В голове сразу же зашумело.
"Неужели вчера еще спирт пили? Хотя вполне возможно. Иначе с чего опять развозить стало?".
Олег с трудом поднялся на верхнюю палубу. На ней никого не было.
Судно медленно шло вдоль Парамушира с Охотской стороны на юг, к соседнему острову Онекотан. Свежий морской ветер и литр пресной воды, видимо, включили повышенный обмен веществ в организме, и уже через минут сорок желудок стал отзываться чувством легкого голода.
Умелов мечтательно закрыл глаза: "Сейчас бы рассольчику огуречного и грамм тридцать чистенькой".
Обернувшись, Олег подумал, что за все время, пока он находился на палубе, ему не встретился ни один человек. Знаменитое русское радушие и непременный атрибут концовки любой пьяной посиделки в России, который ласково назывался "на посошок", сделали свое чёрное дело. Все без исключения члены экспедиции в это утро стали жертвами этого русского радушия.
Олегу грело сердце только одно. Он скоро увидит остров, на котором провёл полтора года. Остров, где прошла его юность, и где он был вместе со своими армейскими друзьями.
"Где вы сейчас, ребята?" – подумал Олег.
Он застыл на месте, глядя вперёд на медленно проплывающий берег Парамушира. Где-то там, впереди, за южной оконечностью острова должен был начинаться Четвёртый Курильский пролив, в котором почти всегда штормило. А за ним, если будет такая же хорошая погода, можно будет увидеть вершину вулкана Немо, возвышающуюся над северной частью острова Онекотан. Там, у подножия вулкана, раскинулось озеро Чёрное. То самое место, где летом восемьдесят пятого начались события, круто изменившие дальнейшую судьбу Умелова.
Теперь только в его руках была нить, которая могла позволить размотать клубок этих старых тайн и пролить свет на все обстоятельства того запутанного дела…
* * *
Мэри тяжело отняла голову от подушки. С трудом приняв сидячее положение, она попыталась встать. После нескольких неудачных попыток она все же встала. Подойдя к зеркалу, она ужаснулась, увидя в отражении своё лицо.
"Боже мой, что за гадостью вчера угощали на этом ужине? Я ведь выпила всего ничего. И то разбавляла эту противную водку соком. Может, это и не водка была, а какой-нибудь суррогат?"
Мэри снова села на койку.
"Как с таким лицом идти в туалет? Вдруг меня кто-то увидит".
Барбара закряхтела и повернулась набок. Одним глазом, как Баба-яга из сказки, она оглядела каюту.
Видимо, тоже решив сходить в туалет, она медленно начала подниматься. Посмотрев на лицо своей соседки, Мэри подумала, что по сравнению с ней она выглядит не так уж и плохо.
– Привет, – прохрипела бельгийка. – Слушай, что за пойлом они нас угощали? У меня голова просто разрывается на части.
– По-моему, это была водка "Распутин", – едва улыбаясь, ответила Мэри.
Глядя на Барбару, она уже чувствовала себя немного лучше.
– Это не водка, это какой-то растворитель. Слушай, я часто покупаю у себя дома "Столичную" и угощаю своих друзей. Но я никогда не чувствовала себя столь отвратительно. Тем более я и выпила совсем немного.
– Я тоже себя плохо чувствую. Надеюсь, остальные легче перенесли этот дружеский ужин…
Мэри встала с койки и открыла дверь, чтобы посмотреть – есть ли кто-нибудь в коридоре. Высунув голову, она чуть не столкнулась с японцем. Кудо Осима с зелёным лицом и стеклянными глазами, одной рукой держась за стенку, а другой – за живот, медленно пробирался к туалету.
Мэри сразу же захлопнула дверь.
– Кто там?– поинтересовалась Барбара.
– Там Кудо Осима. По-моему, ему ещё хуже, чем нам.
Кински даже присвистнула, услышав, что кому-то на корабле сейчас может быть ещё хуже.
– Представляю, что сейчас творится с журналистом. Он пил вчера больше, чем эти офицеры. К тому же ещё на прощание выпил с этим майором целый стакан на брудершафт.
Вспомнив этот эпизод, Мэри заторопилась умываться и приводить себя в порядок, чтобы поскорее увидеть Олега и узнать, как он себя чувствует.
Вернувшись из туалета, она достала из аптечки глазные капли. Улегшись поудобнее на подушку, Мэри закапала себе несколько капель тетризолина, оттянув нижнее веко. Полежав немного с закрытыми глазами, она встала и, подойдя к зеркалу, требовательно осмотрела себя. Ещё совсем недавно красные, воспаленные глаза стали абсолютно нормальными.
Убедившись в отличном действии препарата, она убрала капли в аптечку и, накинув куртку, пошла в каюту к Олегу.
Умелов в это время стоял на самом носу корабля. За полтора часа свежий солёный ветер практически полностью выдул из его организма остатки вчерашнего хмеля. Дыша полной грудью, он пытался уловить этот воздух и ветер, дувший со стороны острова. Где-то глубоко, почти на бессознательном уровне, он опять почувствовал то же самое, что творилось в его душе десять лет назад, когда он впервые услышал этот запах волн, морской капусты и водорослей со стороны Охотского моря.
Остров Онекотан. Середина июня 1995 года
* * *
На рейде Шестакова в двух кабельтовых от берега научно-исследовательское судно "Ном" с международной экспедицией на борту встало на якорь ровно в два часа дня. В последние сутки с охотской стороны острова Онекотан установилась погода, которая вполне позволяла это сделать.
В ста метрах от линии прибоя на пограничной вышке стоял лейтенант Куделин, наблюдая в окуляры мощной морской трубы, как с борта научного судна в большую резиновую лодку сгружаются вещи участников экспедиции. Ему было приятно осознавать, что в таком далеком месте, каким являлся Онекотан, появилось столько иностранных гостей. Особенно радовало лейтенанта то, что среди них были молодые женщины. Он уже сумел разглядеть миловидные черты двух представительниц прекрасного пола, стоявших на палубе около места погрузки.
"А может, их не две, а больше? И мужиков они хотят настоящих, многозарядных – таких, как я, например", – Куделин улыбнулся своему смелому предположению.
– Куделин, что там видно? – раздался голос Рыжова, вернувший лейтенанта на бренную землю.
– В лодку с борта что-то сгружают.