Олег Уланов – Операция "Золотой Будда" (страница 23)
– Не беспокойтесь, мистер. Я дам вам перчатки, чтобы вы не испачкали руки.
Дэн нервно засучил рукава своей рубашки.
– Ладно, давайте ваши перчатки.
Водитель открыл дверцу кабины и из-под сиденья достал синие прорезиненные перчатки. Фаррел натянул их на руки и снова недовольно поморщился, потому что внутри они были неприятно влажными.
– Извините, мистер. Сегодня утром я в них мыл машину. Значит, они еще не успели просохнуть, – попытался успокоить Фаррела водитель.
Дэн тяжело вздохнул и, взяв грязный ключ, отправился к своей машине снимать блокираторы. На удивление, он быстро справился с этой задачей. Сняв перчатки и протерев руки носовым платком, он сел в машину и, наконец, вырулил с парковочного места.
* * *
До Пенсильванского госпиталя Дэн рассчитывал добраться за тридцать минут. Он вёл машину уверенно. Рядом с ним на пассажирском сиденье лежала кожаная папка, в которой находились финансовые документы в белом плотном запечатанном пакете с печатью нотариуса.
Фаррел постоянно смотрел в зеркало заднего вида. Два раза ему показалось, что в большом отдалении за ним в плотном потоке машин едет микроавтобус с надписью "Срочная доставка пиццы", который он уже видел однажды в торговом центре. Если это было так, то его должны были пасти от самого аэропорта.
Неожиданно зачесались и вспотели ладони. Дэн достал носовой платок и протёр их. Но зуд не прекращался, с каждой минутой он становился всё сильнее и сильнее. Кроме зуда неожиданно появился шум в ушах.
Фаррел посмотрел в зеркало заднего вида и снова увидел микроавтобус. Мозг вдруг обожгла страшная догадка: "Меня отравили, устроив спектакль с эвакуаторами".
Дэн сразу же вспомнил, что в арсенале ЦРУ есть множество специальных химических средств, которые при попадании на кожу могли вызвать у человека смерть от обширного инфаркта. И найти следы этих средств было чрезвычайно трудно. Да и кто будет искать следы отравления в теле человека, у которого вдруг случился инфаркт, к тому же за рулем автомобиля?
"Главное сейчас – быстрее добраться до госпиталя и сообщить доктору Краучу об отравлении", – стучало в голове у Фаррела.
Шум в ушах становился всё сильнее. Ко всему этому добавилась одышка.
"Я справлюсь. Я справлюсь", – мысленно успокаивал себя Дэн.
До госпиталя оставалось ещё несколько кварталов.
"Только бы добраться до госпиталя. Только бы добраться", – шум в ушах и одышка становились всё сильнее. Время как будто замерло.
Наконец Фаррел сделал поворот к стоянке машин перед госпиталем. Это была дорога с односторонним движением – выезд со стоянки медицинского учреждения. Но у Фаррела уже не было сил объезжать госпиталь с обратной стороны, где был въезд.
Навстречу ему вырулил серебристый "Додж". Собрав остатки сил, Фаррел затормозил, открыл дверцу и вывалился наружу. Последнее, что он увидел и услышал, было лицо женщины, которая, склонившись над ним, закричала:
– Мистер, вам плохо? Мистер, пожалуйста, скажите мне: вам плохо? Я сейчас позову санитаров, пожалуйста, держитесь…
* * *
В приемном покое Пенсильванского госпиталя было немноголюдно и тихо. Крик вбежавшей молодой женщины явно нарушил размеренный ритм работы медицинского персонала:
– Пожалуйста, помогите! У мужчины приступ. Он умирает!!!
Несколько дежурных санитаров из приёмного покоя выбежали за женщиной на улицу. И уже через пять минут Дэн Фаррел ехал на каталке по длинным коридорам госпиталя в реанимационный бокс.
Джессика Паркер, так звали женщину, оказавшуюся невольным свидетелем и участником этой трагедии, наконец-то вернулась к своему "Доджу". На заднем сиденье сидела ее двенадцатилетняя племянница Мэри. У маленькой девочки был очень напуганный вид.
– Ты испугалась, моя рыбка, – постаралась успокоить свою племянницу Джессика.
Мэри не ответила.
– Ничего, сейчас мы отправимся в "Макдоналдс" и перекусим там. О'кей?
Мэри опять ничего не ответила. Она смотрела в окно на проезжающие рядом машины и думала: рассказать тёте о том, что она увидела, пока её не было, или нет? Произошедшее напомнило девочке кино про шпионов, которое она недавно смотрела в гостях у своей подружки.
Когда тётя убежала в сторону госпиталя, к машине, из которой выпал мужчина, подъехал микроавтобус с надписью "Срочная доставка пиццы". Из него выпрыгнул другой мужчина в бейсболке, натянутой на глаза, и, открыв правую переднюю дверцу "Линкольна", взял на переднем сиденье кожаную папку. После этого он подошёл к "Доджу", где сидела Мэри, и, прильнув к окну, страшно посмотрел на неё. Затем приложил к своим губам указательный палец, а потом этим же пальцем сделал движение, означающее стрельбу из пистолета. Напоследок, холодно улыбнувшись, он вернулся в микроавтобус, и тот рванул с места.
Ещё раз, вспомнив это, Мэри решила сейчас ничего не рассказывать Джессике. Она подумала, что сделает это вечером дома.
* * *
– Тётя, а тот мистер, которому сегодня стало плохо, он умер? – Мэри посмотрела на Джессику.
– Не знаю. Я думаю, с ним всё будет нормально. А почему ты спрашиваешь?
– Потому что я ещё ребенок и мне страшно, когда умирают люди. А потом, в этом госпитале лежит наша бабушка.
– Хорошо, я сейчас позвоню в госпиталь и узнаю состояние нашей бабушки после операции, заодно поинтересуюсь о мистере, которому было плохо сегодня.
Джессика поставила телефон на колени и села на просторный диван в холле. На вид ей было чуть больше тридцати лет, в её чертах угадывались азиатские корни.
Набрав номер телефона Пенсильванского госпиталя, Джессика поинтересовалась у дежурного доктора о состоянии своей матери, которой вчера сделали операцию на сердце.
– Мэм, состояние вашей матери стабильно тяжелое. Я думаю, надо подождать еще пару дней и тогда делать выводы.
– Хорошо, доктор. А вы не знаете, как дела у того мистера, с которым случился приступ на стоянке перед госпиталем?
На том конце линии доктор тяжело вздохнул:
– К сожалению, мисс Паркер, он умер в реанимации.
Джессика на мгновение замолчала, а потом, справившись с волнением, спокойно произнесла в ответ:
– Я же знала, что всё будет хорошо. До свидания, доктор.
Положив трубку на телефонный аппарат, она повернулась к племяннице и, глядя ей в глаза, постаралась произнести очень спокойно:
– Ну, вот видишь – всё хорошо. Мистеру в госпитале стало лучше, и его отпустили домой.
Мэри, подумав немного, решила все-таки не рассказывать Джессике о том, что она видела у госпиталя.
– Тётя, а можно я посмотрю бабушкины фотографии?
Джессика решила не расстраивать племянницу.
– Хорошо, только будь аккуратней.
Мэри спрыгнула с дивана и побежала на второй этаж. Через пару минут она вернулась с серой картонной коробкой, уселась на диван и аккуратно открыла её. В большой стопке фотографий Мэри сразу выделила фото в старинной бамбуковой рамке. Со старой фотографии на неё смотрел молодой человек в военной форме. Характерные черты лица выдавали в нем настоящего японца.
– Тётя, а кто это?
Джессика посмотрела на фото, потом на Мэри.
– Я тебе уже рассказывала. Наша бабушка родилась в Японии. У нее до войны была большая семья. Это её старший брат Такэо. Он пропал без вести в 1944 году. А когда закончилась война, твоя бабушка познакомилась с твоим дедушкой, который служил на американской военной базе в Иокогаме. Они полюбили друг друга, и твой дедушка увёз её в Америку. Потом появилась я, а потом твоя мама – Эмма, моя младшая сестра.
Джессика с грустью посмотрела на племянницу. Прошло уже два года, как погибла её мать. И сейчас Мэри часто гостила у Джессики, поскольку отец девочки время от времени уезжал в длительные научные командировки. Он был русским по национальности, из православной семьи русских иммигрантов первой волны. Звали его исконно русским именем Иван. Эмма познакомилась с Иваном в университете, где они учились на одном курсе. Их дочь Мэри с самого раннего возраста прекрасно говорила по-русски, поскольку отец в стенах дома общался с ней только на своём родном языке. Мэри была умницей и красавицей. Смешение славянской, англосаксонской и японской крови дало удивительный результат для ее внешности…
– А можно я пока возьму эту фотографию в свою комнату? Я буду аккуратной, – прервал раздумья Джессики голос Мэри.
– Хорошо, но только, пожалуйста, осторожнее.
* * *
Мэри, закрывшись в своей комнате, улеглась на кровать и стала вглядываться в чёрно-белое старинное фото. Черты лица молодого человека ей казались красивыми.
"Вот здорово. Получается, что я тоже немного японка? Интересно, вот если бы я сейчас жила в Японии, я считалась бы красивой девушкой?".
Мэри почти совсем успокоилась после страшных событий этого дня, разглядывая черты своего японского родственника.
"Наверно, у него тоже была девушка", – подумала Мэри и повернула рамку обратной стороной. Заднюю сторону фотографии прикрывала потрескавшаяся деревянная пластина, зафиксированная бамбуковыми щепками. Заинтересовавшись пластиной, Мэри пересела к письменному столу и включила настольную лампу.
– Интересно, а с обратной стороны что-нибудь написано? – вслух произнесла она и осторожно стала расшатывать бамбуковые щепки.
Через несколько минут ей удалось аккуратно вытащить все фиксаторы, и она приподняла деревянную пластину. Под ней лежало несколько свернутых листов. Она пинцетом подцепила их и положила на стол. Бумага была очень тонкой. Осторожно развернув их, она увидела какое-то послание, написанное иероглифами.