Олег Уланов – АНО - 2 (страница 17)

— Естественно. Ничего, мы их там найдем.

С этими словами Олег уверенно повел Максима по тропинке вдоль берега туда, откуда уже доносились звуки танцевальной музыки.

Летний оздоровительный лагерь, носящий совдеповское название "Ждановец", был значительно больше "Веселого берега". И это было вполне объяснимо, поскольку "Ждановец" принадлежал Горьковскому политехническому институту, крупнейшему вузу того времени.

На летней танцевальной площадке было так много молодых людей, что любой сторонний наблюдатель мог бы подумать, что сейчас в "Ждановце" собралось не только население двух соседствующих студенческих турбаз, но и молодежь всех прибрежных деревень. От такого "совка" Максим просто опешил.

— Ты что остановился? — Олег обернулся к Максу, который в нерешительности встал у стены щитового домика.

— Ты иди. Я вас потом сам найду, — Максим не хотел признаваться своему новому знакомому, что он сейчас себя ощущал явно не в своей тарелке.

Одно дело — столичный ночной клуб с симпатичными чиксами, которые всегда готовы пуститься во все тяжкие ради пары стодолларовых бумажек, а другое дело — дискотека 80-х. Макс вдруг почувствовал себя мореплавателем, который после кораблекрушения оказался на затерянном океанском острове, среди толпы необразованных папуасов.

— Если что, то мы будем вон с того края, — прервал Олег мысли Максима.

— Хорошо, — буркнул тот и, глядя на колыхающуюся в такт музыке людскую массу, облокотился на деревянную стену домика. Неожиданно в комнате прямо над ним зажегся свет, и через приоткрытое окно послышался громкий девичий голос:

— Хватит меня преследовать! Я уже сказала тебе, что между нами все кончено!

— Алена, ну прости меня, — раздался в ответ мужской голос, который показался Максиму очень знакомым. — Ну, хочешь, я перед тобой на колени встану?

— Прекрати! Я уже все сказала. Я не хочу ни видеть тебя, ни слышать. Ты мне противен. Ты и твои дружки. Понял?!

— У тебя кто-то появился? — голос мужчины сразу стал грубым.

— Это не твое дело, — также грубо отрезала незнакомка.

— Ну, если узнаю, что у тебя кто-то есть, я тебя вместе с ним порешу! Поняла?

— Не пугай. Не на ту напал. Это ты своих малолеток на понт бери, а меня не надо. Ведь я-то знаю, что ты смелый, только когда вас много, а один на один ты трус, каких мало…

— Заткнись, сука!

— Вот только и можешь мне рот затыкать, а на большее ты не способен. Так что греби отсюда и больше не приезжай.

— Ладно. Вернешься в город — поговорим.

— Аривидерчи, Тима, — интонация невидимой девушки стала язвительной.

В домике послышались тяжелые шаги, и скрипнула входная дверь. Максим осторожно выглянул из-за угла дома, чтобы получше разглядеть незнакомца, чей голос показался ему таким знакомым. Когда тот спустился с крыльца и решительно направился в сторону выхода из лагеря, Максим сразу узнал его. Это был Тимоха собственной персоной.

Простояв пару мгновений в оцепенении, Макс очнулся и отправился следом за своим обидчиком, стараясь остаться незамеченным. Прямо у самых ворот лагеря дежурили допотопные "Жигули" рубинового цвета. Когда Тимоха приблизился к машине, передняя дверка открылась, и из салона быстро выбрался его подручный. Макс сразу узнал этого парня в расклешенных брюках. Ведь именно этот гопник нанес ему первый удар по лицу.

Спрятавшись за стволами сосен, Максим стал наблюдать за действиями своих врагов.

— А ты че один? — поинтересовался водитель.

— Она не поедет. Заболела, — сухо сказал Тимоха, открывая переднюю дверцу "Жигулей".

— Ладно, Тим. Не бери в голову. Сейчас каких-нибудь шкур в Заволжье снимем и отдохнем по-взрослому.

— Все, валим отсюда, — зло отрезал Тимоха и быстро сел в салон автомашины.

Через мгновение "Жигули" сорвались с места и, выплюнув облако сизого дыма, скрылись за поворотом лесной дороги.

Выйдя из своего укрытия, Максим несколько секунд смотрел вслед машине. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что эта встреча с Тимохой — для него не последняя. Но самое главное — в душе Максима появилась твердая уверенность, что теперь от этого гопника каким-то образом стала зависеть его собственная судьба. Постояв так пару минут, он решил вернуться к домику, чтобы хоть краем глаза увидеть девушку, которая так жестко отбрила Тимоху.

Поднявшись на невысокое крыльцо, он пару раз стукнул костяшкой пальцев по дверному полотну:

— Есть кто?

Не дождавшись ответа, Макс приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Полоска света от уличного фонаря высветила четыре койки стоящие вдоль стен.

Комната была пуста.

Утро следующего дня началось для Максима значительно раньше, чем для его соседей по домику. Кто-то сильной рукой взял Макса за плечо и несколько раз энергично тряхнул. Сквозь липкую утреннюю дрему он увидел лицо склонившегося над ним физрука.

— Федоров, давай просыпайся.

Макс оторвал от подушки заспанную щеку и уставился на дядю Лешу непонимающим взглядом.

— Ну, что вылупился? Давай одевайся и на дежурство в столовую, — полушепотом произнес физрук.

Вспомнив, какая реакция воспитателя могла последовать в ответ на неповиновение, Максим быстро поднялся, хотя вылезать из теплой постели ой как не хотелось. Макс, путаясь в штанинах, с трудом напялил на себя джинсы и, взяв с металлической спинки кровати вафельное полотенце, отправился к уличному умывальнику. И пока он шел к металлическому навесу, то мысленно послал тысячу проклятий и ругательств в адрес ненавистного физрука.

Брызгая холодной водой на лицо, Максим впервые в жизни ощутил ностальгические чувства по своему подмосковному дому. Как же там было хорошо по утрам! Спишь, сколько хочешь. Мама на кухне колдует над завтраком… От этих мыслей у Максима неожиданно запершило в горле. Сглотнув ком, вставший в горле, Макс энергично растерся вафельным полотенцем.

"Ничего. Скоро я найду выход из положения. Уж если я смог попасть в прошлое, то и вернуться назад тоже должен как-то смочь. Нужно только найти способ", — размышлял Максим, возвращаясь к своему домику.

Бросив полотенце на кровать, Макс окинул взглядом комнату. Олег, Павел и Сэм спали безмятежным сном. От чувства несправедливости, что они сейчас нежатся в теплых кроватях, а он должен ни свет, ни заря идти в столовую и готовить для них завтрак, у Макса заходили желваки на скулах.

Он со злостью толкнул стул, стоящий у стола, чтобы тот с грохотом упал и разбудил этих "счастливчиков". Но звук от падения стула не произвел на них абсолютно никакого впечатления. Наверное, их не разбудил бы и выстрел из ружья, настолько крепко они спали. Еще бы, ведь всего несколько часов назад каждый из них отдавал свои силы, эмоции и сексуальную энергию своим молодым подругам, которые сейчас, наверное, так же спали без задних ног.

Тяжело вздохнув, Максим с хмурым выражением лица вышел из комнаты.

Заведующая столовой, которой на вид было около пятидесяти лет, была женщиной крупных форм. В ее внешности угадывались семитские корни, и носила она вполне еврейское имя — Софья Абрамовна. По словам старожилов лагеря, она с незапамятных времен руководила здешним общепитом. Никто из студентов не знал, была ли у нее семья, поскольку за все время летнего отдыха в гости к Софье Абрамовне никто не наведывался. Студенты любили ее за то, что она по отношению к ним всегда была доброй и сердобольной. Если кто-то не наедался (хотя порции в столовой были немаленькими), то для таких голодных у нее всегда имелась добавка. А тех, кто приходил на дежурство в столовую и добросовестно выполнял ее поручения, Софья Абрамовна одаривала пачкой печенья или банкой сгущенного молока.

При виде появившегося в столовой Максима она махнула ему рукой, показывая, чтобы он прошел к ней на кухню.

— Доброе утро, — хмуро поздоровался Макс, проходя вглубь кухни мимо большой плиты, на которой уже что варилось.

— Что-то ты невесел, друг мой, — отозвалась Софья Абрамовна, глядя на недовольное лицо Максима. — Тебя звать-то как?

— Максим Федоров.

— Ну, вот что, Максим Федоров. Давай бери вот этот тазик с тряпкой. Наливай в него теплой воды, — Софья Абрамовна при этом показала рукой на кран с красной рукояткой: — И начинай протирать все столы в зале.

Максим брезгливо взял двумя пальцами серую тряпку, висящую на трубе, и сразу же бросил ее в таз. Заведующая столовой лишь усмехнулась такому поведению молодого человека:

— Если все хорошо и быстро сделаешь, то отпущу пораньше.

Макс демонстративно сделал равнодушное выражение лица, хотя предложение Софьи Абрамовны ему явно понравилось.

Набрав в тазик воды, он вышел в зал, чтобы побыстрее закончить ненавистную процедуру. Ведь за всю свою бурную жизнь он не только ни разу не стер за собой со стола, но и не вымыл ни одной тарелки.

Нехотя протирая тряпкой пластиковые столешницы, Максим не заметил, как рядом с ним появилась Софья Абрамовна. Она встала за его спиной и критически смотрела на его мучения:

— Вот смотрю я на тебя и думаю, откуда вы такие беретесь?

От неожиданно прозвучавшей фразы Максим резко обернулся, при этом чуть не опрокинув тазик с водой.

— А что не так? Вы же сами сказали — столы протирать.

— Да при чем тут столы? Главное — не что делать, а как это делать.

— И как я это делаю? — попытался съязвить Макс.

Софья Абрамовна подошла к нему ближе и потрепала его по шевелюре: