Олег Трифонов – Возвращение к Свету (страница 9)

Сфера – она ведь была их Звездой Смерти. Огромный искусственный мир, несущий угрозу всем, кто приблизится. Болтон… он ведь не был Люком. Нет. В нём была тень Вейдера. Тень власти, завуалированной под свет прогресса. Хотя, может быть, он был и тем, и другим – потому что суть крылась не в человеке, а в самой схеме, в неумолимой логике пути.

Орден – он тоже увидел его здесь. Не как хранителей справедливости, а как обрубок, жалкий остаток великой идеи, выжженной временем. Он сам оказался похож на Йоду, но не в болотах, а в храме, охраняющем иллюзию стабильности, спрятанной под каменными сводами.

Священник остановил воспроизведение, отмотал назад, снова запустил сцену с Императором. Голос прозвучал в полутьме:

– «Let the hate flow through you…»

У него дрогнули губы.

– Да… да… – прошептал он. – Вот где он. Вот кто он. Болтон. Носитель нового культа. Культа прогресса. Культа разрушения старого порядка.

Он говорил сам с собой, но слова звучали так, будто их произносил кто-то рядом.

– У него нет веры. Есть только технологии. Он не друг. Он не пророк. Он… проводник машин. Он хочет, чтобы они стали нашими богами.

Он поднялся, подошёл к окну. Пластиковая рама засвистела. Ночь была прозрачной, полной тишины. Где то далеко за сотни световых лет в бескрайней пустоте висела сфера. Она представилась ему сияющей , дышащей, будто наблюдающей за ним.

Священник долго смотрел в точку туда где как ему казалось, была она сфера, пока не почувствовал, что мысли его обострились, стали ясными, словно всё лишнее выгорело. Он вернулся к терминалу, включил старый текстовый редактор – серый интерфейс, простые буквы на чёрном фоне.

Пальцы дрожали, но он стал печатать:

ПЕРЕВОД И КОММЕНТАРИЙ К АРТЕФАКТУ «ЗВЕЗДА ВОЙН».

Этот фильм – не вымысел. Это пророчество древних. Он пришёл к нам не случайно. Он – документальное свидетельство, замаскированное под развлечение. Всё, что там – уже было. Всё, что там – вновь идёт к нам. Болтон – он не спаситель. Он – носитель тьмы. Он хочет разорвать ткань традиции, разжечь новый мятеж.

Священник на минуту остановился, перестал печатать, посмотрел в окно, и в эту секунду ему показалось, что он видит сферу.

В его голове звучал голос, напиши трактат, покажи фильм народу, отредактирует его так, как надо. Переведи на язык символов и страха, придумай новые имена:

Болтон – Тар-Бон, посланник древней машины.

Сфера – Черноокая, звезда проклятых.

Люди Сферы – джины (джидаи), обольщающие светом, но уводящие от мира.

Арес – Великий Кузнец, предавший плоть.

И только одного ему не хватает – светового меча, артефакта истины. Но он чувствует, что тот где-то есть. Или будет создан.

Священник садится обратно. Он уже не сомневается. Болтон – опасность. Его надо остановить. Но не силой – истиной.

Он тихо говорит в темноту:

– «Значит, ты дал мне оружие, Болтон. Спасибо. Я его использую. По-своему.»

Он остановился, перечитал. Сердце билось всё быстрее. Он снова опустил руки на клавиши и добавил:

«Истина не в Сфере. Истина не в Болтоне. Истина – в памяти и в вере. И если мы забудем это, мы утонем в холодном сиянии металла.»

Он нажал «сохранить». На экране отразилось имя файла: Откровение-1.

Свеча догорела почти до конца, оставив резкий запах копоти. В комнате стало темнее, но внутри него, наоборот, что-то загорелось.

Он понял: ночь сомнений закончилась. Началась ночь откровений.

«Болтон – не посланник небес, а проводник иного огня. Того, что не греет, а пожирает. Он приносит нам не знание, а власть машин. Если мы примем её – мы перестанем быть людьми.»

Глава 19. Пламя в руке

Священник снова пришёл к Болтону. Как и прежде – с тихой улыбкой, подчёркнуто уважительно, даже чуть подобострастно, словно каждый их разговор был для него экзаменом. Но в этот раз в его взгляде было нечто иное – решимость, спрятанная под вежливостью.

– Я всё думаю об одном, – начал он осторожно, опуская глаза, будто говорил не с человеком, а с судией. – Меч. Как у воинов в артефакте. Ты мог бы сделать такой мне?

Болтон оторвал взгляд от схемы, которую просматривал. Его глаза сузились, в них мелькнула тень иронии.

– Это игрушка, – сказал он сухо. – Нестабильная. Плазма не хочет держать форму – она живёт по своим законам. Я делал прототипы когда-то. Максимум, что можно получить, – это тонкая дуга с магнитной фиксацией. Она греет. Светится. Иногда обжигает. Но это не оружие.

Священник поднял голову. Его голос стал твёрже, чем обычно:

– Мне не нужно оружие. Мне нужен символ. Народ должен видеть, что свет ещё с нами. Что мы не отступили. Что у нас – есть сила. Пусть не такая, как у него. Но своя.

Между ними повисла пауза. Болтон долго смотрел на него, будто решая: стоит ли вообще тратить время на эту причуду. Потом пожал плечами и вернулся к своим инструментам.

Через два дня он протянул священнику небольшое устройство. Рукоятка из матового композита была тяжёлой и плотной, с внутренним аккумулятором и сферическим стабилизатором на торце. Внутри скрывался кольцевой генератор и тонкая линза, формировавшая короткую, дрожащую дугу света – не длиннее локтя, чуть пульсирующую, будто живую.

– Вот, – сказал Болтон без особой церемонии. – Включается здесь. Мощность регулируется здесь. Но предупреждаю: не маши им как дубиной. Он не для боя. Он эффектный, но неэффективный.

Священник с благоговением принял подарок. Его пальцы дрожали. Он нажал кнопку.

В тишине зашипело и загудело. Тонкая бело-голубая дуга вспыхнула в воздухе, потрескивая и изгибаясь, как живая струя молнии. Свет упал на стены, заставив тени задрожать. Тень самого священника вытянулась, словно фигура на древнем фресковом изображении, и он замер в этой позе, подняв «меч» перед собой.

– Он будет освящён, – произнёс он с торжественностью, словно уже стоял перед алтарём.

– Он будет перегреваться, – не без усмешки ответил Болтон. – Включай его не дольше чем на пару минут. И не направляй на людей. Кожа сходит быстро, запах будет стоять мерзкий.

Но священник не слушал. Его мысли уже были в другом месте. Он видел, как войдёт в храм – в рясе, с этим огнём в руке. Видел, как народ склонит головы. Как мальчики-послушники будут смотреть на него с восторгом, будто на воплощение чуда. Он слышал собственный голос: «Свет со мной».

Он выключил устройство, бережно положил его в футляр, словно реликвию, и покинул лабораторию, неся в руках не оружие, а легенду.

Вечером, когда свечи в его келье почти догорели, он нашёл на старом накопителе ещё один фильм – о жизни Иисуса. И тогда его план принял завершённый вид. В его сознании два образа – Христос и пылающий меч – сплелись воедино. Теперь он знал: его народ увидит в нём не просто священника. Они увидят хранителя света.

А в его руке, пусть ненадолго, но оживет пламя.

Завтра вечером я покажу этот фильм людям, – думал Священник. – Но прежде мне предстоит совершить ещё одно дело. Одно маленькое движение, один незаметный штрих, и правда обнажится сама собой. Толпа увидит то, что я хочу, она узнает то, что надо. И поверит мне.

Священник ещё раз проговорил про себя:

«Сначала вопросы. Потом – действие. Всё остальное сделает время».

Глава 19.1. Тень за плечом

Утро было хмурое, туман еще не рассеялся.

Болтон сидел в своей тесной мастерской, разложив на столе инструменты и старые модули питания. Робот стоял рядом, неподвижный, с потухшими глазами. Ему требовалась подзарядка, и Болтон как раз собирался идти за запасным аккумулятором.

Стук в дверь был осторожным, но уверенным. Болтон нахмурился, открыл.

На пороге стоял Священник.

– Можно? – голос был мягок, почти дружелюбен. – Мне надо уточнить пару вещей.

Болтон молча отступил, пропуская.

Священник вошёл и сразу оглядел помещение. Его взгляд задержался на кольце слияния, которое лежало в коробке рядом с инструментами.

– Я всё думаю, – начал он неспешно, – сколько же времени может работать меч без подзарядки, тот, что вы мне сделали? Час? Два? Или дольше? Люди говорят, будто он бесконечен. Но я хочу знать правду.

Болтон пожал плечами:

– У него свой источник. Старый, но надёжный. Для презентаций этого хватит. Но он не вечен, как думают твои люди.

Священник кивнул, будто записывал ответ в воображаемую книгу.

– А кольцо? – он поднял глаза, и в них мелькнул холод. – Это… слияние. Как оно работает? Оно только с машинами? Или с людьми тоже?

Болтон нахмурился.

– Оно соединяет. Сознание и систему. Человека и код. Но для этого нужны знания, опыт. Это не игрушка.