Олег Ткач – Вкус океана (страница 1)
Олег Ткач
Вкус океана
*
Лиму всегда хотелось пить. Сколько он себя помнил, жажда была неотъемлемой спутницей и настолько привычным состоянием, что Лим порой не обращал на нее внимание. Все вокруг так и жили. Просыпались с сушняком во рту. Выбирались из крохотных отсеков общежития на улицу и шли на работу, мечтая о глотке воды. Выживали четырнадцать часов смены на угольном комбинате, аккуратно ворочая распухшими языками за зубами. Получали свою порцию в пару глотков и старались растянуть ощущение влаги на деснах как можно дольше. Тащились обратно и вновь думали только о воде. Засыпали и представляли, что, однажды, они будут пить много, вволю и бесплатно.
В снах Лима накрывал дождь. Совсем как тот, который он иногда видел по визору. Вода обрушивалась с неба потоками, накрывала с головой. Влаги было так много, что потрескавшаяся земля под ногами не успела ее впитывать. Она скапливалась в лужи, лижущие босые ноги. Лим падал на колени и соревновался с землей в том, кто быстрее и больше выпьет. Сперва горстями, потом припав лицом. Захлебываясь и размазывая грязь по лицу, Лим запрокидывал голову, подставляя лицо холодным ударам капель. Он не знал наверняка, какой должна быть вода при дожде, но верил, что обжигающе холодной.
Пару раз ему снились озера. Так Долан, его сосед по отсеку, называл огромные лужи. Говорил, что воды в них так много, что она никуда не утекает. Лим не верил приятелю: если где-то и появится столько воды, то ее вмиг высушат люди из правительства. Они с Доланом вместе ходили на комбинат и домой, работали рядом, но разговаривали только в отсеке вечерами. Во-первых, охрана запрещала общение и наказывала нарушителей урезанием нормы воды. Во-вторых, когда сушит жажда, меньшее, что хочется делать – болтать о воде.
– Только представь, – сказал Долан тихим голосом со своей лежанки. – Большое озеро, в котором столько воды, что тебе и за всю жизнь не выпить!
– Так нам и дадут попить из твоего озера, – горько усмехнулся Лим. – Поймают и накажут.
– А есть еще больше воды, чем озеро, – Долан ворочался, устраиваясь поудобнее. – Бывают моря.
– Это как? – не понял Лим. В его голове даже озеро представлялось с трудом.
– В море так много воды, что ты не видишь его краев. Смотришь по сторонам, а видишь только воду. До самого горизонта.
– Если бы такое существовало, то о таком рассказали по визору, – возразил Лим. – Ничего подобного не бывает.
– Бывает, – отрезал Долан. – Я знал человека, который видел настоящее озеро! И он рассказал мне про море! А еще он говорил, что есть океан!
– Океан?
– Океан. Это гораздо больше озер и морей. Там столько воды, что, если бы ты мог ходить по ней, то не перешел и через месяц.
– Врешь ты все, – пробормотал Лим, закрыл глаза и мысленно представил, что идет по воде, как по земле.
– Однажды мы увидим его, – прошептал засыпающий Долан. – Я верю.
Лим не стал возражать.
Норму воды выдавали каждый вечер, в конце смены прямо на комбинате. Для Лима, как и для любого рабочего, этот момент был главным в жизни. Настоящий праздник, не то что официальная чушь с днем славы правительства по воскресеньям, когда весь персонал сгоняли после обеда на часовой митинг. Трудяги собирались в просторном внутреннем дворе комбината и слушали, как начальство восхваляло правительство с отцами-основателями, мудрость которых не позволила умереть всему живому на свете. Лиму нравились эти митинги только за то, что целый час можно было стоять на воздухе, изображать воодушевление и радость, и ничего больше не делать. Но по-настоящему важным было только одно: выдача воды.
Лим научился к своим двадцати пяти годам, из которых половину провел на комбинате, безошибочно угадывать момент двойного заводского гудка в конце смены, и оказываться как можно ближе к началу очереди. Стоило противному гулу прорезать воздух цехов, как сотни рабочих срывались со своих мест и мчались вперед, к заветной бронированной двери с окошком выдачи.
Нет, воды всегда хватало, но сама выдача могла затянуться до глубокой ночи, и работники, которым не повезло оказаться последними, могли и вовсе не уходить с комбината, а возвращаться в цеха и ждать начала следующей смены. Все происходило одинаково и буднично: человек подходил к окошку выдачи, подставлял считывающему устройству запястье с вживленным чипом идентификации. Система сверяла данные по норме, загоралась зеленая лампочка и по трубке, конец которой был выведен наружу, текла вода. Столько, сколько полагалось конкретному человеку.
Кто-то подставлял заранее заготовленные бутылочки, кто-то падал на колени и жадно пил прямо из трубки. Последних на комбинате не любили и регулярно избивали за территорией. Лим и сам недолюбливал “отсосов”. Однажды он оказался в очереди после такого козла и едва успел вытереть трубку краем робы от слюней и крови. Порой Лиму снились кошмары, в которых он подходил к трубке и понимал, что потерял бутылочку. И пока он судорожно шарил по карманам, загоралась лампочка и вода вытекала на землю.
После подачи нормы воды загоралась красная лампочка, и человек спешил уступить место следующему. Порядок был строгим и соблюдался неукоснительно. За этим следили надзиратели с пистолетами и сканерами. Замешкавшихся подгоняли криками, угрозами и пинками. Непослушных наказывали урезанием нормы с помощью сканеров. В крайних случаях стреляли.
Лим помнил, как несколько лет назад какой-то полусумасшедший мужик закатил истерику из-за количества нормы. Требовал добавки и отказывался уходить. Лим помнил звуки выстрелов и вскрик. Когда пришла его очередь получать норму, тело несчастного уже унесли. Еще стрельбой закончилась очередная драка в середине очереди, во дворе. Что не поделили работники, так и осталось для Лима загадкой. Надзиратель выстрелил в воздух и приказал остановиться. Народ поблизости тут же бросился врассыпную, но дерущиеся не прекратили. Дальше надзиратели с центральной вышки стреляли очередями. Досталось всем, кто оказался рядом. Одиннадцать человек погибло, с десяток получили ранения. Лим не удивился, когда на следующий день услышал по визору, что причина стрельбы – вражеская провокация.
К мелким стычкам и поножовщине Лим давно привык, как и к жажде, и тоже старался не обращать внимания. Он быстро сбегал из опасной зоны конфликта и предпочитал подождать лишние полчаса, чем остаться без воды и остатков здоровья. Все знали, что в медблоке на комбинате могли помочь лишь избавлением от мучений да таблеткой жаропонижающего.
***
В воскресенье на митинг приехал военный. Лим видел его мельком: низкий, коренастый, в зеленой камуфляжной форме. У него была черная кобура на поясе и увесистая папка в руках. Военного сопровождали четыре солдата с автоматами наперевес. После положенных хвалебных речей руководства комбината в сторону правительства, военный вышел к трибуне и взял слово. Зычный голос усиливался громкоговорителями и накрывал весь внутренний двор комбината. Военный представился лейтенантом Верком и начал с патриотичной речи, но быстро свернул в обязательное восхваление правительства. Потом перешел к обстановке вокруг планеты Дарий-2, которую армия безрезультатно пыталась захватить. Богатую ресурсами и водой планету открыли еще до рождения Лима, но из-за отдаленности добраться до нее не получалось.
Лишь несколько лет назад, благодаря отцам-основателям из правительства, ученые создали новый тип двигателей, и к Дарию-2 устремились сотни военных кораблей. Солдаты встретили ожесточенное сопротивление местных разумных существ, и началась долгая и кровопролитная война за ресурсы и будущее.
Лим следил за сводками новостей по визору, но ему всегда казалось это чем-то далеким и не реалистичным. На Дарий-2 тысячами летели какие-то люди. Героически гибли в горниле войны. Потом летели следующие. Визор показывал репортажи, в которых красотка Марси Виктория брала интервью у новобранцев и ветеранов. Вставляли кадры самих боев, так, словно операторы находились в самой гуще событий. Марси говорила, что победа уже близка, и когда Дарий-2 будет захвачен, правительство соберет всех жителей их умирающей и опустошенной планеты, и полетит колонизировать новый богатый мир. Лим верил словам ведущей и с жадностью смотрел на вставки кадров дождей, зеленых лесов и урожайных полей. В конце таких репортажей Марси всегда улыбалась напоминала, что трудовой подвиг каждого рабочего на его месте приближает день общей победы.
– Нашей армии нужны добровольцы! – вещал лейтенант с трибуны. – Я вижу среди вас много сильных и достойных мужчин, для которых священный долг перед правительством – не пустой звук! Армия готова принять вас с распростертыми объятиями, дать вам достойную жизнь солдата: ремесло, цель, силу и, конечно же, воду!
Если до этого момента толпа слушала агитационную речь вполуха, то от последнего слова мгновенно пришла в движение и нарастающее возбуждение. Лим и сам не заметил, как подался вперед.
– Что вас ждет здесь, на комбинате? Четырнадцать часов смены за пару глотков воды до конца жизни!
Толпа одобрительно загудела.
– В армии у вас будет в разы больше воды! Да, у нас тоже не курорт, и протирать задницей шконки никто не даст, но уж всяко лучше дышать горящим порохом, чем угольной пылью.