Олег Телемский – Полет змея. Магия Телемы XXI века. Мировоззрение, теория, практика (страница 30)

Впрочем, всё сказанное выше было лишь предисловием к одному важному вопросу: с чего начинается переход из времени линейного во время магическое? О Художниках здесь нет смысла говорить, ибо, как правило, они изначально живут в магическом времени, тогда как мы, Маги, проходим свой путь от профанного к сакральному.

Немало копий было сломано в дискуссиях о том, когда мы можем говорить о начале пути Мага. Я рискну предложить свою двойную версию: путь зачинается с того момента, когда индивид принимает второе имя — имя магическое, тогда как рождение происходит тогда, когда осознается экзистенциальное ядро, архетип некогда выбранного магического имени.

Именно с принятия магического имени в силу вступают законы времени магического, даже в том случае, если они еще не осознаны индивидом. Отныне внешний и внутренний мир начинают организовываться в соответствии с принятым именем, стремясь отыграть тот мифологический паттерн, который лежит в его основе. Привычная линейность и дифференциация пропадают, и вечные архетипы начинают танцевать свой потрясающий воображение танец, и те совпадения, которые начинают происходить, в процессе этого танца способны убедить даже самого закоренелого скептика.

Прекрасной иллюстрацией этого положения является роман Густава Майринка «Зеленый лик», где показано, как судьбы конкретных персонажей отыгрывают законы тех имен, которые они себе взяли. Линейная жизнь обретает четверную грань, иное измерение, и совершенно обычные жизненные события отныне преломлены в контексте магического времени. Очевидно, что принявший имя Ипполит едва ли будет счастлив в любви, а Прометей едва ли сможет поладить с авторитетами. Но внешние события — лишь верхушка айсберга, отражающая влияние магического времени; главным же является специфическое переживание единения в вечном возвращении, невыразимое в словах.

Но прежде, чем говорить о сущности второго магического имени, нам следует достаточно четко определить то, что им не является. Ведь вторые имена используются не только магами, и далеко не всегда второе имя является магическим. Я выделяю три варианта альтернативного имени, которое не является магическим: псевдоним, кличка, ник. Необходимо кратко коснуться этих трех проявлений.

Псевдоним человек берет, если он по каким-то причинам испытывает потребность в конфиденциальности или если его реальное имя и фамилия вступает в диссонанс с тем родом занятий, в котором он себя реализует.

Кличка не выбирается самим индивидом, а дается ему извне. В случае удачного попадания она намертво закрепляется и становится вторым именем. Но, за исключением особых прецедентов (которые будут обсуждаться ниже), кличка всецело принадлежит к линейному времени, и, даже если индивид с ней идентифицирован, она отражает в себе только социальную сферу, персону, двухмерное пространство, «впечатанное мелом в асфальт».

Ник отличается от клички тем, что индивид берет его сам. Ники получили распространение вместе с популяризацией Интернет-общения. Характерным признаком ника является его вторичность, «виртуальность» по отношению к родовому имени. Очень часто никам свойственна нереалистичная пафосность, несоразмерность, что отличает их от подлинных магических имен, точно так же, как позолота отличается от высокопробного золота. Трудно найти хоть один Интернет-форум, где бы не было своего Люцифера, который при личной встрече обычно превращается в «лютика». Впрочем, бывают исключения, когда и магическое имя оказывается связанным с тем, что данный конкретный маг является креатурой, одной из эманаций данного божества (это великолепно описано в другом романе уже упомянутого Густава Майринка «Ангел западного окна»).

На мой взгляд, стремление брать виртуальные имена, по сути, является бессознательным стремлением к индивидуации, к выходу из линейного времени в магическое. Но из-за недостатка развития индивидуальности это стремление остается нереализованным и бессознательным. Хотя мне известны случаи, когда то, что вначале было не более чем ником, впоследствии оказывалось потенциальным магическим именем, которое прорастало во время магическое.

Чтобы понять суть данного вопроса, обратимся к истории. В самых первых обществах инициация была обязательна для каждого члена племени по достижению им взросления. Через инициацию индивид, до этого находящийся в замкнутом кругу семейного бессознательного, через символическую смерть и воскресение умирал как «сын своей матери» и рождался как полноправный член племени, коему отныне даровалось новое имя, которое можно назвать именем племенным.

Но существовала и вторая инициация, которая в большей степени проходила на внутреннем плане, и её внешние проявления были гораздо более суровы, чем в инициации взросления. Этой инициации подвергались наиболее развитые члены племени, которые становились шаманами. И только в финале второй инициации шаман получал свое сущностное имя, которое мы можем определить как магическое.

Тот факт, что человечество в своей «цивилизованности» утратило инициации взросления, является одной из самых больших наших потерь. Различные ритуалы входа — от посвящения в первоклассники до приема в партию — являются бледной тенью ритуалов, связанных с инициацией взросления. По этой причине абсолютное большинство человечества продолжает оставаться невротически фиксированным на семейном бессознательном, и одним из самых ярких последствий такой фиксации является так называемый «Эдипов комплекс», открытый психоаналитической школой Фрейда. В этом отношении сама по себе тенденция брать вторые имена может быть оценена как прогресс, однако к магическому имени это отношения не имеет.

Одно из характерных свойств магического имени проявляется в том, что не человек выбирает имя, но имя выбирает человека. Именно поэтому достаточно смешно звучит совет брать только «позитивные», «счастливые» имена, которые в перспективе обещают счастье, любовь «и новые коньки в придачу». Но, поскольку не мы выбираем магическое имя, а магическое имя — нас, то любая попытка «выбрать» имя, исходя из интеллектуального расчета, будет заведомо лишена успеха. Законы евклидовой геометрии упраздняются на уровне геометрии Лобачевского, а законы линейного времени не работают применительно к времени магическому, и всякие попытки их смешения искусственны, а потому обречены на то, чтобы быть фарсом и пародией. Так, если человек с душевной природой Атиса назовет себя Аресом, это едва ли закрепится за ним, равно как и наоборот. Мне известно несколько примеров подобной несоразмерности, когда по непонятной причине никто не мог использовать магическое имя конкретного практика, хотя он его активно провозглашал.

Если ценой входа в магическое время должны быть страдания, связанные с архетипом, то эта цена должна быть заплачена без сомнений, и торгашество здесь неуместно. Но истинное магическое имя, напротив, исходит из каждого слова, каждого ритма человека. Вам очень повезло, если вам удастся почувствовать суть чьего-то магического имени, ибо в этом случае вы обретаете особую власть-связь с этим человеком, и, в некотором смысле, вы его инициируете. Выше я писал, что, как правило, приходящее извне — это лишь кличка, но никак не магическое имя, однако из этого правила бывают исключения. Человек с достаточно развитой интуицией может прочувствовать вибрацию магического имени конкретного человека и, ненавязчиво дав ему это имя, обрести совершено особую власть-связь с этим человеком.

Недоверчивый наблюдатель подумает, что подобное невозможно и, чтобы проиллюстрировать сказанное, я приведу один любопытный пример. Один мой хороший приятель по своей душевной структуре напоминает мне Атиса, это видно в его особенной манере общения, стиле, совершенно особенной энергетики «вечного юноши», которая от него исходит. Однажды за чаем я, он и еще одна женщина вели беседу, которая вышла на тему магических имен. Мной было сказано, что каждый человек, принявший магическое имя, неизбежно будет отыгрывать тот мифопаттерн, который связан с этим именем. Я уже готовился подойти к интеллектуальной игре и назвать то имя, которое, на мой взгляд, ему могло бы подойти, и, если бы оно закрепилось, некоторая власть над его путём мне была бы обеспечена. Причем такая власть не является властью в профаническом смысле, то есть, например, возможностью заставить человека делать то, что ему неприятно, но, скорее, она является гораздо более тонкой нитью, которая выражается в глобальных, но не локальных категориях. На жизненном плане при этом сохраняется полная сепарация, но на плане метафизическом ваша самость начинает взаимодействовать с самостью другого человека, как бы определяя узловые точки его пути. Правда, всегда следует помнить, что этот процесс диалектичен, и некоторые влияния будет испытывать и тот, кто назвал имя.

Так вот, когда я думал, как бы произнести заветное слово — «Атис», мой собеседник в ответ на мою реплику сказал: «А я не отыграл свое имя». «Какое имя?» — заинтересованно спросил я, и тут он прочитал свое стихотворение, где в финале было названо имя — Атис, после чего некоторое время я пребывал в изрядном шоке — он уже знал свое магическое имя, хотя предпочитал его не афишировать. К сожалению, даже участникам этой истории я не могу доказать, что знал имя до того, как оно было озвучено, ибо единственным доказательством этого был персонаж моего незаконченного художественного романа, который почти целиком списан с реального героя и который в определенной точке повествования сравнивается с Атисом.