Олег Таругин – Тайна седьмого уровня (страница 52)

— Идиот… — едва слышно пробормотал я. — Какой же ты идиот! Ну какие тебе еще нужны доказательства, коллега, мать твою?! Ты готов угробить парочку миров только потому, что веришь лишь в то, что можно увидеть своими глазами и потрогать, так что ли?! Материалист хренов…

— Да, представь себе, материалист. Остальное — тоже правильно. Я не могу рисковать своей страной только лишь из-за того, что ты искренне веришь в то, что тебе рассказали под гипнозом. У наших ученых нет абсолютно никаких данных об угрозе «Спирали» существованию мира. Я, конечно, передам им все это, но не думаю, что они — точнее те, кто имеет право принимать решения, — будут что-либо менять. Фактов, прости, недостаточно.

— Ага, «этого не может быть, потому что этого не может быть никогда»! Главный и все объясняющий лозунг всех на свете твердых лбов…

Отвечать майор не стал, просто пожал плечами и трижды стукнул в отозвавшуюся глухим стальным рокотом дверь: дискуссия закончилась со счетом не в мою пользу. Мои доводы и эмоции пропали всуе: похоже, я, сын свободной России, действительно подзабыл, что такое спорить с прагматичным материалистом! Обратная дорога прошла в полном молчании, наконец перед нами отъехала в сторону наружная дверь и мои порядком замерзшие ступни зашлепали по разогретому солнцем бетону. Пожалуй, никогда еще меня так не радовало это голубое небо и солнце над головой — только очутившись наверху, я вдруг осознал, что нахождение рядом с Маятником оказалось тяжелым испытанием для моей психики — проклятое творение чужого разума давило на мозг все то время, что мы с майором находились около шахты. Другой причиной было, наверное, понимание того, что все это: и высокое чистое небо, и прошедшее уже половину полуденного пути солнце, и бьющий в лицо свежий ветер — я, возможно, вижу в последний раз… Ведущие обратный отсчет часики боевой операции, запущенные еще там, в подвале «Вервольфа», в недостижимо далеком моем мире, дотикали уже почти до нуля — времени больше не осталось!

Возвращаться в обещанные майором «апартаменты» мне было нельзя, атаковать прямо здесь, на поверхности, тоже — я ведь даже не знал, где находится вход под защитный купол. Значит, оставалось только одно: напасть под землей, сразу же после того, как они откроют одну из ведущих вниз дверей. Перебросить вперед скованные руки я смогу кувырком назад примерно за секунду —в «учебке» нас заставляли проделывать сей суставовыворачивающий трюк в обычных наручниках, так что сделать подобное в этих будет нетрудно, главное — заполучить эту самую лишнюю секунду, а дальше… А дальше — как будет угодно Тому, Кто наблюдает сейчас за мной из поистине надоблачных далей. Воспрянув духом от последней мысли и прикинув расстояние до знакомого приземистого здания, рядом с которым находился вход на нижние ярусы, наверняка соединяющиеся с шахтой Маятника, я обратился к шатающему рядом мрачному майору.

— Ответь на один, последний вопрос, только честно: ты считаешь, что я уже ничего не смогу изменить, да?

Он удивленно обернулся ко мне и хотел было сказать что-то язвительное, в моем духе, однако, взглянув в мои глаза, сдержался:

— Честно? Сам же видишь, что нет. Извини, но я слишком хорошо тебя… или себя знаю. Вчера и во время нашего разговора, и даже после него я еще верил в наше сотрудничество, но затем, этой ночью… Ночью я вдруг понял, что мы слишком похожи и что ты все равно не остановишься — как не остановился бы я на твоем месте. Я понял, что не будет и не может быть никакого сотрудничества — мы не братья, не близнецы, мы — один и тот же человек, случайно скопированный дважды и для чего-то сведенный в одном месте и в одном времени. Я бы не остановился и не смирился— и ты не остановишься… И я понял, что мы оба пойдем до конца. Только конечные цели у нас разные, слишком разные, понимаешь? Быть может, когда-то я и возненавижу себя за это, но сейчас я буду делать то, что считаю нужным и правильным.

— С капитаном дашь увидеться? — неожиданно сменив тему и выигрывая еще несколько драгоценных секунд, спросил я.

Вопрос его, как я и ожидал, удивил:

— Что? А, это… Все еще думаешь о том, что я тебе рассказал? Хочешь принести товарища в жертву и воспользоваться «откатом»? Не получится —увидеться я вам, конечно, не дам. Интересно, в принципе, посмотреть, как это будет, но рисковать я не стану. Не тот расклад…

— Зачем тогда рассказал? — Мне стало по-настоящему интересно.

— Хотел посмотреть на твою реакцию. Ну и в плане информации, конечно.

— Глупо. — Я ожидал от него какого-то другого (знать бы еще какого?) ответа. Зато и до входа осталось всего полсотни метров.

— Может быть, но мне просто интересно с тобой общаться, смотреть на твою реакцию — и видеть со стороны самого себя. Не каждому, согласись, такое удается испытать.

Несколько десятков метров мы прошли в молчании — не то думая каждый о своем (я лично ни о чем не думал, считая оставшиеся метры и потихоньку вводя себя в боевое расположение духа), не то просто исчерпав все мыслимые темы для разговора. И лишь возле самых дверей я спросил:

— Знаешь, в чем вы все-таки ошиблись?

— В чем?

Тертый хлопец майор едва заметно напрягся, понимая, что вопрос, заданный мной именно здесь и сейчас, скорее всего неспроста — мы как раз подошли ко входу и один из конвоиров (тот, что стоял правее) набрал на панельке цифровой код. Стальная дверная плита медленно отъехала вбок — проход был открыт

— В том, что так и не увидите, что и наша страна тоже может жить по-человечески.

Идущий следом боец сопровождения легонько подтолкнул меня в сторону двери, сразу за которой начиналась короткая, всего в пять ступенек, лесенка.

— И что? — тихо спросил меня напрягшийся как струна… перенапрягшийся как готовая лопнуть струна, майор, вместе со мной делая шаг вперед.

— А то, что выхода у вас нет. Вообще нет! — чуть повысил голос я, ощущая полную и физическую и, главное, психологическую готовность — тот самый знаменитый боевой транс, превращающий спецназовца в идеальную смертоносную машину.

— Не… — начал что-то говорить майор, резко вытягивая руку, чтобы перехватить цепь от наручников. Он уже все понял и теперь катастрофически не успевал, опаздывая на полсекунды — целую вечность по нашим меркам.

— Х-хе! — выдохнул я, стравливая из легких лишний воздух, и, оттолкнувшись от первой из ступеней, прыгнул вперед ногами.

Удар получился подлым, но хорошим — прямо в расслабленную поясницу впереди идущего охранника. Охнув, боец плашмя рухнул с лестницы на пол, а я с разворотом кувыркнулся через его спину и, едва не вывернув руки из плечевых суставов, перебросил скованные наручниками кисти вперед. Не останавливаясь, ударил из нижней позитуры[31] ногой второго конвоира, впечатывая его в бетонную стену. Получилось: лестница— подлая штука, спускающийся по ней и не ожидающий нападения человек почти всегда «открыт», и главное — знать, куда именно бить. Так, эти есть, теперь майор и оба-два его оставшихся бойца.

Майор оказался на высоте — и в прямом, и в переносном смысле: во-первых, он стоял выше меня, во-вторых, грамотно вжался в стену, готовясь к отпору. Нет, родственничек, шалишь — не стану я тебя голыми руками брать, знаю, на что наши с тобой ручонки способны. Не поднимаясь, я крутнулся по полу, подхватывая ближайший ко мне автомат, который по дороге уже успел хорошенько рассмотреть, убедившись, что предохранитель на нем вполне обычный, да еще и опущенный в положение автоматического огня.

Прицел, как и при захвате бэтээра, пришлось корректировать уже по ходу дела, пересекая латунно-свинцово-стальной строчкой коридор от стены до стены. Зацепить майора не боялся: если он — это действительно я, успеет пригнуться…

Успел — в отличие от обоих своих подчиненных: один получил несколько пуль в грудь; второй, начавший зачем-то падать в стойку для стрельбы с колена — в голову. Все.

Направив тупорылый ствол незнакомого, но уже сослужившего мне славную службу автомата на майора, я, пошатываясь, встал на ноги.

Топорно, конечно, сработал, шумно, но что поделаешь — иначе, боюсь, вообще никак бы не вышло. Одиночным выстрелом оборвал мучения раненого и, отступив на шаг, двумя короткими ударами обеспечил его товарищам как минимум часовое беспамятство — добивать их не было смысла. И, вновь направив оружие на «родственничка», качнул стволом в сторону замершей в нерешительности двери:

— Закрывай, только, как ты мне говорил, без глупостей.

Прожигая меня яростным взглядом, суммарной мощности которого мог бы позавидовать даже знаменитый гиперболоид инженера Гарина при поджоге анилинового завода, он повиновался: не делая резких движений (ай молодчина, ну прямо вылитый я при первой встрече с родной «альфовской» троицей!), нащупал на стене панель управления и нажал нижнюю клавишу. И даже подтянул за ногу труп, мешающий двери закрыться — памятуя про автоматы расстрелянных конвоиров, я на всякий случай выдавил слабину на спусковом крючке, но майор и тут оказался на высоте.

— Ключ от наручников, — скомандовал я и, предугадывая его следующее действие, предупредил: — Доставай медленно и не вздумай закинуть куда-нибудь в угол. Это пошло и невоспитанно, как сказал бы наш с тобой общий дедушка.