Олег Таругин – Морпех-4 (страница 39)
— Никого, тарщ командир, — не дожидаясь вопроса, рапортует Ивченко, устроившийся под прикрытием стены, откуда лестничный пролет виден на всем протяжении. — Тихо, как в морге в обеденный перерыв. Разрешите с вами?
— Не разрешаю, — буркнул Алексеев. — Там тебе с этой дурой особо не развернуться, так что прикрывай, мы быстро. Бойцы, порядок прежний. Все перезарядились? Тогда вперед, три минуты, максимум пять. Броня на подходе, запаздываем. Приготовить гранаты. Погнали!
Усыпанная обломками лестница с погнутыми, местами напрочь выломанными перилами, причудливым кружевом свисающими вниз. И новый коридор, в точности повторяющий тот, что располагался этажом ниже. Вот только воевать практически не с кем, часть комнат полностью завалена обломками при обрушении перекрытий третьего этажа, да и угодивший в угол здания снаряд «Гвоздики» добавил разрушений. Но немцы тут тоже имелись — Васильев насчитал пятерых, засыпанных битым кирпичом и словно снегом запорошенных известкой, и оттого уже не представляющих никакой опасности. Похоже, всех накрыло одним снарядом: в той самой комнате с развороченной взрывом наружной стеной, куда и прилетел осколочно-фугасный «гостинец». Так что, спасибо «артельщикам», сами того не ведая помогли!
Обстреляли их с Аникеевым всего один раз, в самом конце коридора. Неприцельно, правда, но пришлось торопливо вжиматься в стену. Вот только как поступить со стрелком (или стрелками — поди, пойми, сколько их там внутри), было не совсем понятно: чтобы приблизиться к дверному проему, пришлось бы перебираться через обвалившуюся плиту потолочного перекрытия, косо перегородившую коридор. Либо поверху, превращаясь в легкую мишень, либо ползком, рискуя попасть под свои же осколки. Ну, или бросать гранату прямо отсюда, надеясь, что она ни во что не врежется и не отскочит обратно. Леонид разочарованно взглянул на так ни разу и не использованный подствольник: эх, сейчас бы пальнуть «ВОГом», и всех делов — так ведь не взведется, зараза! Никак не взведется, тут всего расстояния от силы метров пять, а у него минимальная дистанция постановки на боевой взвод — десять. Обидно, блин…
— Чего тупим, товарищи морпехи? — деловито осведомился догнавший бойцов старший лейтенант, оценивая обстановку. — Понятно. Все, дуйте вниз, сам справлюсь. Ну, кому сказал? Живо! Времени нет!
Вытащив из-за пояса трофейную «колотушку», видимо, прихваченную по пути у одного из пострелянных фашистов, Степан привычно скрутил заглушку, вытряхнув из рукоятки фарфоровый бублик. Резко дернув, покачал гранату в руке, примеряясь, и почти без замаха отправил в направлении цели. Ударившись о покосившийся дверной косяк, М24 изменила траекторию, залетев в комнату. Спустя несколько секунд внутри негромко бахнуло, выбросив в коридор клуб дыма и пыли.
— Ловкость рук и никакого мошенства, — удовлетворенно хмыкнул старлей. — И еще длинная ручка и долго горящий запал. Учись, Олежка… так, не понял, а вы тут чего забыли?! — последнее относилось к Васильеву с Аникеевым, с искренним любопытством наблюдавшим за происходящим. — Интересно им, совсем страх потеряли! А ну, бегом марш!..
Ссыпавшись на первый этаж и вызвав Семенова с Ивановым, Степан выслушал короткий доклад и удовлетворенно кивнул — в соседнем здании тоже все прошло чисто и без потерь, да и немцев там оказалось меньше. Да и какие еще, нафиг, потери, если с ними Левчук? У старшины не забалуешь и на дурную пулю не нарвешься, не тот он человек. Вот и ладушки, значит, здесь броня пройдет спокойно, а дальше таких откровенно стремных мест не предвидится, поскольку и уцелевших зданий меньше, и артиллерия поработала на славу…
Возле здания Алексеев столкнулся — какая неожиданность, угу! — с сержантом госбезопасности Климкиным в сопровождении троих автоматчиков. Торопливо откозырявшись, тот доложил:
— Тарщ старший лейтенант, давайте вон на тот танк, там как раз местечко имеется. В доме чисто, или послать бойцов проверить?
— Не нужно, — отмахнулся Степан. — Справились. А с трофеями нехай местные разбираются, им нужнее. Поехали.
И, призывно махнув своим бойцам, первым забрался на броню притормозившей «бэхи», плавно качнувшейся вперед-назад всеми своими четырнадцатью тоннами.
— Левчук, давай на броню, метров с двести прокатимся, дальше снова ножками! Только держитесь покрепче, поручней тут не имеется. Вон примерно там, где огрызок фабричной трубы торчит, спешиваемся и дальше действуем, как обговаривали.
Выйдя в общий канал, добавил:
— Здесь «первый», атака. Заходим в квадрат, работаем, «броня» маневрирует и прикрывает огнем. «Второй», на позиции? Принял, начинайте одновременно с нами, атака. Па-а-аехали!
Вытащив из разгрузки одноразовый тубус РСП-30 с лаконичной надписью на лакированном боку «многозвезд. зеленого огня», открутил колпачок и, дернув за кольцо терочного воспламенительного устройства, выпустил в серое рассветное небо тройную зеленую звездку, дублируя приказ для не оснащенных радиосвязью «местных» бойцов. С усмешкой прикинув при этом, что еще какой-то месяц назад картонка реактивного сигнального патрона уж точно никоим образом не ассоциировалась у него с немецкой осколочной гранатой. Зато теперь — однозначно и навсегда, уж больно похоже. Если благополучно вернется в свое время, до конца жизни будет прикидывать, не заденет ли кого случайными осколками. Вот, как прямо сейчас, например. Поскольку скользнула самым краешком сознания подобная мысль, скользнула, чего уж там…
А потом отвлекаться на пространные размышления стало просто некогда, поскольку начался бой. Тот самый, ради которого все они здесь, собственно говоря, и оказались…
Глава 17
БОЙ
Несколько лет назад, еще во времена беззаботной курсантской юности, будущему старлею Алексееву довелось поучаствовать в общественно-полезном труде, сиречь — разборке архива училищной библиотеки. Не одному, понятно, а вместе с однокурсниками. Фронт работ оказался прост и незамысловат: морпехам предстояло перетаскать в бортовой «Урал» несколько тонн макулатуры, в которую за несколько прошедших десятилетий превратились старые книги и подшивки газет и журналов еще советской поры. Чего тут только не было! И учебники по истории КПСС, и материалы многочисленных партийных съездов, и труды генеральных секретарей, среди которых с большим отрывом от коллег по цеху лидировал «дорогой Леонид Ильич». Красные и бордовые, реже синие или зеленые обложки, обязательное золотое тиснение, убористый текст, в зародыше отбивающий у читателя всякое желание углубляться в суть написанного, занимающие десятки страниц предметные указатели и тематические оглавления. Еще и тяжеленные, зараза, пока в кузов перекидаешь, семь потов сойдет! А вот более ранних книг, времен «кукурузника», а то и самого товарища Сталина, увы, в наличии не имелось, иначе Степан обязательно прихватил парочку последних на память — история же! Лично для него — так уже практически былинная. Да и отец, большой поклонник Иосифа Виссарионовича, однозначно бы оценил, выделив на книжной полке почетное место. Но — увы, видимо, списали еще в семидесятых.
Куда больше курсанта Алексеева заинтересовали журнальные подшивки. «Военно-исторический журнал», «Знаменосец», «Военный вестник», «Радио», «Авиация и космонавтика», «Вокруг света», «Зарубежное военное обозрение» и такое же, но уже с приставкой «советское», и многие другие. Вот последнее название и запало в память особо. Поскольку Валька Степашкин, на тот исторический момент лучший друг, решил выпендриться и прихватил сразу четыре годовых подшивки этого самого «Советского военного обозрения». И, разумеется, не удержал, споткнувшись и выронив пыльный груз в нескольких метрах от грузовика. Стягивающие слежавшиеся стопки бечевки благополучно лопнули от непредусмотренной нагрузки, и журналы разлетелись в радиусе нескольких метров. Пришлось помогать — не бросать же товарища в беде? Пока подбирал, из чистого любопытства проглядел несколько глянцевых страниц. Большинство фотографий, сделанных на многочисленных маневрах, которые в те далекие уже годы проводились регулярно и с куда как большим размахом, нежели сейчас, были откровенно постановочными. Не изобилующие излишними подробностями подписи соответствовали: «советские зенитчики готовятся отразить воздушную атаку», «танкисты-гвардейцы Н-ского полка на марше», «морская пехота стремительным броском овладевает удерживаемым условным противником плацдармом», «в полете — советские истребители-перехватчики», «мотострелки атакуют при поддержке бронетехники».
Именно эта фотка, яркая и эффектная, на весь срединный разворот, отчего-то и запомнилась больше других. Впереди танк Т-54 одного из первых выпусков, еще без эжектора на конце ствола (журнал оказался за семьдесят какой-то там год), следом по учебному полю движутся несколько БМП-1, за которыми, едва ли не обгоняя «бэхи», бегут, азартно пуляя холостыми патронами, помянутые мотострелки в шинелях и касках. Не слишком реально, понятно, поскольку за подобную атаку в полный рост местного ротного или комбата после подсчета потерь благополучно отправили бы под трибунал, зато выглядит впечатляюще, и подписи вполне соответствует. А что танк, мягко говоря, староват? Ну так секретность же, с которой в Союзе всегда перегибали палку. Журнал-то аж на семи языках издавался, широко распространяясь по всему свету — вдруг коварный супостат углядит на фото какой Совершенно Секретный Секрет, случайно попавший в кадр?..