Олег Таругин – Малая земля (страница 20)
Главстаршина снова оставался в гордом одиночестве. Однако на этот раз Егор даже спорить не стал, то ли памятуя недавний разговор, то ли осознавая важность происходящего. Поскольку понимал, что уничтожить вражеский аэродром — это куда серьезнее, нежели все то, что они наворотили в Глебовке. И о том, что творили на плацдарме немецкие «штуки», он знал не понаслышке, несколько раз побывав под бомбежкой. Да и не было у Егора времени на рефлексии и прочие моральные терзания — он уходил первым. До начала операции радисту предстояло отойти на пару километров и передать радиограмму, после чего немедленно двигаться в оговоренную точку сбора, где в течение четырех часов дожидаться остальных разведчиков. Если по истечении этого времени никто не появится, возвращаться на плацдарм самостоятельно.
Текст своей последней радиограммы Алексеев составил и зашифровал заранее:
Оставалось только ее отправить…
Старший лейтенант морской пехоты Степан Алексеев не был профессиональным диверсантом. Но хорошо помнил, о чем рассказывал инструктор по специальной подготовке. Например, то, что человеческий организм строго подчиняется суточным ритмам. И в последние часы перед рассветом этот самый организм в любом случае испытывает труднопреодолимую сонливость. Знаменитая «собачья вахта», самое темное время уходящей ночи. Древние люди вкладывали в это понятие некий мистический смысл, физиологи объясняли с точки зрения науки — колебания уровней гормонов, активность высшей нервной деятельности, регулируемые сложными биохимическими и биофизическими процессами смены циркадных ритмов, напрямую зависящие от воздействия света. Впрочем, настолько глубоко Степан не копал. Вполне хватало того факта, что в предрассветные часы вражеский караульный теряет бдительность. Чем и пользуются в своей весьма специфической деятельности разномастные спецназовцы, диверсанты и прочие серьезные люди, имеющие целью совершить нечто крайне неприятное для противоположной стороны. Заминировать там что-нибудь, уволочь к своим ценного «языка»… или незаметно захватить парочку зенитных пушек, перед тем заставив навечно замолчать пулеметный расчет и бесшумно сняв куняющего часового…
С двумя полусонными пулеметчиками справились легко: несмотря на опасения морпеха, сержант Карасев оказался надежным и опытным напарником, и ножом владел отлично. Обложенную мешками с землей огневую точку взяли сходу, синхронно навалившись с двух сторон — фрицы и пикнуть не успели. Убедившись, что МГ-42 в полной боевой готовности, развернули пулемет, готовясь в случае необходимости прикрыть вторую боевую пару. Однако снайпер с Мелевичем справились ничуть не хуже. Заслышав с противоположной стороны взлетки короткое совиное уханье — подобных ночных хищников в этих краях и на самом деле водилось предостаточно, так что никто не всполошился, — старлей расслабленно выдохнул. Не подвели, парни, молодцы!
Теперь главное с часовыми на зенитных позициях не напортачить, если нашумят — придется действовать в режиме цейтнота, чего ох как не хочется. С незнакомыми скорострелками еще нужно разобраться, а это драгоценное время, которого в подобном случае станет мгновенно не хватать. Останется только выпустить по бомбардировщикам имеющиеся в магазинах снаряды — вряд ли немцы держат пушки разряженными, — после чего принять, как в этом времени поется, «последний и решительный» бой со всполошившейся аэродромной охраной.
— Федя, тебе эта машинка, насколько понимаю, знакома? — Алексеев легонько прихлопнул по ствольной коробке трофейного «машингевера». — Справишься?
— Так точно, нас перед выбросом со всяким ихним оружием знакомили. Даже стрелял разок, на полигоне, понятно. Справлюсь, даже не сомневайтесь, тарщ старший лейтенант.
— Добро, тогда прикрывай, пока я караульного сниму. Если не справлюсь, и фриц тревогу поднимет, лупи на расплав ствола, скрываться нам уже никакого смысла не будет. И патронов не жалей, вон их тут сколько, только успевай перезаряжаться.
— Куда именно лупить-то? — деловито осведомился парашютист, к облегчению Степана не задавая лишних вопросов. — По самолетам?
— По третьей зенитке бей, не дай расчету до нее добраться и огонь открыть. И по той, что мы с тобой захватить собирались, тоже. Пока ты немчуру отсекаешь, Ивченко с Мелевичем, глядишь, со своей пушкой справятся. Ну, а как они по аэродромному хозяйству долбанут, переноси огонь на «Юнкерсы», мужики по ним отстреляться не смогут, им лес сектор стрельбы перекрывает. Тут метров с триста всего, даже обычная пулеметная пуля много беды наделать может. А дальше — по-обстоятельствам, разберешься, не маленький.
— Тарщ командир, — на этот раз десантник не стал тратить время на «старшего лейтенанта». — Может, вместе караульного возьмем?
— Да справлюсь я, — ободряюще улыбнулся морской пехотинец. — Не впервой уж. Просто перестраховываюсь на всякий пожарный. Тебе ж наверняка спокойней, когда командир конкретное задание дал? Согласен?
— Понятно, спокойней, — поразмыслив пару секунд, серьезно кивнул Карасев. — Тогда идите уж поскорее, мочи нет ждать. Вон, и караульщик как раз в дальний угол потопал, с пару минут он там точно пробудет, мы ж с вами по часам засекали…
Забросив за спину автомат, Алексеев ужом пополз в сторону зенитной позиции. Притаившись в метре от обвальцовки затянутого маскировочной сетью капонира, прислушался. Размеренные шаги, шорох грунта под подошвами сапог. Неразборчивое бурчание под нос и короткий характерный хруст — часовой, определенно, потягивался, разминая затекшую спину. Оно и понятно: борется со сном из последних сил, а спать-то ох, как хочется! Циркадные ритмы же, так их разэдак. Так, а это что? Снова негромкий шорох, едва слышное лязганье, облегченный выдох. Присел, поставив винтовку у ног? А ведь похоже на то! Ну, красава, ты даже не представляешь, насколько! Не выдержал, таки, морда фашистская!
Беззвучно приподнявшись, Степан осторожно взглянул поверх бруствера. Караульный и на самом деле сидел, привалившись спиной к стене капонира, каска тускло отблескивала буквально в полуметре. Поудобнее перехватив штык, старлей ненадолго задумался. Навалиться сверху, опрокидывая фрица на землю? Опасно, винтовка у него под рукой, вон, ствол рядом с каской торчит. Если завяжется борьба, можно ненароком нашуметь или даже пальнуть. А если так? Решение пришло неожиданно, и морпех, действуя, словно по наитию, легонько стукнул по куполу шлема согнутым пальцем.
Реакция караульного оказалась предсказуемой. Подорвавшись с места, словно под его задницей рванул запал от ручной гранаты, он вскочил на ноги, тем самым позволив старшему лейтенанту накрыть ладонью его рот и подбородок, рывком запрокидывая голову назад, и коротко чиркнуть лезвием по открывшейся беззащитной шее. Сжимавшие рукоять штык-ножа пальцы окатило чем-то теплым и липким (не успел вовремя отдернуть руку, дурак), гитлеровец захрипел рассеченным горлом и кулем осел вниз.
Спрыгнувший следом морпех выдрал из сведенной посмертной судорогой пальцев карабин, аккуратно отставив в сторону. Несколько секунд ожесточенно отирал окровавленную ладонь о шинель поверженного противника, затем проделал то же самое с рукояткой штыка. Очистить лезвие оказалось проще всего — всего-то и нужно, что несколько раз воткнуть его в утоптанную сапогами зенитчиков землю артпозиции. Перекинув под руку пистолет-пулемет, негромко постучал клинком по ствольной коробке — тук, пауза, тук-тук.
Спустя минуту за бруствером зашуршало, посыпались вниз мелкие камушки:
— Подмогните, тарщ командир, нашуметь боюсь, — Степан принял пулемет и две патронные коробки, помог Карасеву спуститься.
— Вон там установи, и обстановку паси, я пока с пушкой разберусь. Когда начнем, станешь магазины подавать, вон они, под брезентом. Насколько понимаю, эта штука шибко прожорливая, так что можешь их заранее поближе перетаскать. Только, тихо!
На знакомство с Flak 38 Алексеев потратил непростительно много времени, аж целых пять минут. Но вокруг было тихо, значит, товарищи уже благополучно захватили вторую зенитку и сейчас дожидались сигнала — первым открывать огонь должен был именно морпех. В принципе, ничего столь уж неразрешимого — оружейная конструкторская мысль по обе стороны фронта (да и за океаном, скорее всего) двигалась в одном направлении, изыскивая и внедряя в практику схожие решения. Маховики вертикальной и горизонтальной наводки, прицел, спусковой механизм, металлическая сидушка стрелка. Любопытно, отчего прицел так далеко от сиденья расположен? Получается, или стрелять, или целиться? Хотя, у этой скорострелки, если память не изменяет, расчет то ли семь, то ли восемь человек, потому стрелок-оператор и наводчик прицела, видимо, не один человек, а два.
А это что еще за непонятная ребристая штуковина в основании станины, чем-то смутно напоминающая вертикальный стеллаж для CD-дисков, только размерами в несколько раз больше и металлический? Хотя, понятно, это ж стойка под запасные магазины и есть, для ускорения перезарядки. Отчего-то больше всего старлей переживал именно за саму перезарядку, но и тут все оказалось достаточно просто: чуть изогнутые двадцатизарядные магазины вставлялись горизонтально, по два с каждой стороны, ничего сложного. Вот только попотеть придется обоим, и ему, и Федору: в одно рыло эту раскорячившуюся по центру капонира четырехствольную каракатицу быстро никак не перезарядишь. А боеприпасов она жрет, как он понимает, о-го-го сколько. Хотя, можно ведь и не все стволы одновременно задействовать, в их ситуации это не столь и принципиально: самолет на земле и в полете — две большие разницы. Как минимум, на упреждение и рассеяние снарядов уж точно тратить не придется…