Олег Таругин – Малая земля (страница 17)
— Типа того, — неопределенно дернул плечами морпех, возвращаясь в реальность. — Егор, только ты меня про семью ничего не спрашивай, ладно? Не положено мне рассказывать, подписку давал. А врать товарищам я не приучен, неправильно это. Потом как-нибудь.
— Так оно понятно, — серьезно кивнул тот. — Главное живым вернуться, остальное неважно. Похоже, наши возвращаются, слышите?
— В том-то и дело, что слышу, — рывком бросив тело в горизонтальное положение, старлей привычным движением сдвинул предохранитель. — А ведь предупреждал, чтоб ни ветка не колыхнулась, ни сучок не треснул! Странно как-то… Егор, давай за дерево, левый фланг твой. Я — справа. И, что бы ни случилось, без приказа не стрелять. Все, замерли!
Ждать пришлось недолго. Густые даже по зимнему времени кусты в нескольких метрах затрещали, и на открытое место вышел — почти вывалился, пошатнувшись и с трудом удержав равновесие, — боец с автоматом в руках. Темно-серый, в клочья изодранный на коленях комбинезон, поверх него — стеганая ватная куртка, перепоясанная портупеей. На голове — прыжковый шлем, за плечами вещмешок. Из всего полезного обвеса — только одиночный подсумок с запасным диском, ножны и чехол от МПЛ-50, отчего-то пустой. Лицо почти черное от грязи и копоти, только зубы да белки глаз выделяются.
Ну что ж, вот и «родственник» пожаловал — все-таки нашли они, стало быть, следы пропавшего воздушного десанта. Интересно, он один — или остальные где-то прячутся, выслав товарища на разведку?
Быстро оглядевшись, десантник расслабился, убеждаясь, что оказался в безопасности — и в этот миг его взгляд зацепился за стоящую у сосны рацию. Изменившись в лице, рывком ушел в сторону, снова вскидывая опущенное, было, оружие.
«Только не пальни сдуру, всех спалишь, и своих, и моих!» — мысленно буквально взвыл Степан, подавая Прохорову знак оставаться на месте и ничего не предпринимать. Тот кивнул, подтверждая. — «Главное тихо отработать и пацана не шибко помять, он и без того едва на ногах держится, то ли ранен, то ли устал до безумия».
Сделав еще пару шагов, боец замер, недоверчиво осматривая радиостанцию. Прислонив к сосне автомат, старлей напрягся. Самое время — до него всего-то метра три, стоит спиной. В два бесшумных прыжка преодолев разделяющее их расстояние, Алексеев навалился сзади, первым делом выкручивая из рук оружие. Подсек под колени и повалил, прихватив шею нежданного гостя локтевым сгибом. Ни выстрелить, ни вскрикнуть нежданный гость не успел. Придавив к земле, яростно зашептал в прикрытое клапаном шлема ухо:
— Тихо, братишка, тихо, не дергайся! Свои мы, разведка с Мысхако! Морская пехота. Да не дергайся, сказал!
— Отпусти, гад, — сдавленно просипел тот. И добавил, видимо осознав услышанное:
— Точно свои?
— От гада слышу, — парировал старлей. — Были бы чужие, ты б уже остывал с ножом в бочине. Ну, могу отпускать? Орать не станешь? Фрицы услышат — всем кранты.
— Не стану, — поколебавшись пару секунд, согласился десантник.
Отпустив парашютиста, Степан поднялся на ноги и протянул растирающему шею парню руку:
— Давай помогу.
— Сам справлюсь, — зло буркнул тот, неуклюже поднимаясь на ноги. Его заметно покачивало, пришлось даже опереться ладонью о ближайшую сосну.
— Ты б присел лучше, — озаботился морпех, вызвав очередной злой взгляд из-под насупленных бровей.
— Разберусь…
Но совету все же последовал, подобрав автомат и прижимаясь спиной к шершавому комлю. С наслаждением вытянув ноги, с вызовом взглянул на старлея:
— Вы б хоть представились, коль свои?
— Да без проблем, — улыбнулся старлей, подсознательно ощущая, что лед недоверия если еще не сломан, то уж точно пошел глубокими трещинами: то, что ему позволили взять оружие, десантник оценил. — Командир разведывательно-диверсионной группы старший лейтенант Алексеев. А зовут меня Степаном. Подходит?
— Виноват, — боец сделал попытку подняться на ноги, но был остановлен коротким жестом морпеха, «сиди, мол». — Сержант Федор Карасев[10]. Разрешите вопрос? А остальные ваши разведчики где?
— Сейчас появятся, не переживай. Егор, ты там, в кустиках не заснул? Покажись товарищу воздушному десантнику.
— Так вы знаете, кто я? — захлопал глазами Карасев, глядя на подходящего Прохорова.
Старлей пожал плечами:
— Понятно, знаю, если одна из наших задач — связь с вами установить. Ну, что, теперь веришь, или еще доказательства нужны?
— Да верю, что уж там.
— Вот и хорошо. Ты один сюда пришел, или еще и другие есть?
Поколебавшись, десантник ответил:
— Один. И еще двоих фрицы в плен взяли, в поселок увезли. Что с ними — не знаю, возможно, живы еще.
— Добро, попозже ты мне об этом еще расскажешь. Насколько понимаю, вы в районе Абрау-Дюрсо разведкой занимались?
— Так точно. Ночью планировали диверсию на аэродроме устроить, да на немцев напоролись. А боеприпасов у нас уже маловато оставалось, вот с ходу и не отбились. Мне удалось вырваться, а вот пацанам…
— Стоп, — резко оборвал десантника Степан, быстро переглянувшись с радистом. — Получается, есть здесь все-таки аэродром? Уверен?
— Так точно, есть, лично наблюдал. Мы его случайно обнаружили — заметили, что самолеты фашистские уж больно часто туда-сюда летают, вот и пошли проверять…
Глава 7, дополнение
Снова негромко стукнула дверь, и в блиндаж, пригнув голову, спустился незнакомый офицер. Высокий и плечистый, во влажно отблескивавшей плащ-палатке с откинутым на спину капюшоном. «А ведь дождя снаружи нет» — автоматически отметил Кузьмин. — «Значит, морем прибыл, недавно как раз суда с Большой земли пришли».
— Здравия желаю, товарищи! — оглядев командиров цепким взглядом, поприветствовал тот. — Капитан государственной безопасности Шохин. Ну, я и продрог, море нынче уж больно холодное! Разрешите?
Не дожидаясь ответа, гость сбросил плащ-палатку и решительно подошел к жарко растопленной буржуйке. Согревая покрасневшие от холода ладони, улыбнулся:
— Ох, здорово-то как…
— Капитан третьего ранга Кузьмин, — переглянувшись с майором, представился комбат.
— Майор Куников.
— Вот, стало быть, и познакомились, товарищи, — вполне дружелюбно ответил тот, отворачиваясь от печки. — Вы уж простите, что так вот ворвался — и вправду до костей замерз. Еще и водичкой при высадке окатило — снаряд немецкий близко рванул. Кстати, мне про вас много чего хорошего рассказывали, мол, настоящие герои, и плацдарм отстояли, и людей сберегли. Чайком-то хоть угостите?
— Это можно, — кивнул Олег Ильич. — И чай имеется, и даже сахар — как раз вчера с той стороны перебросили. А вы к нам по какому делу, товарищ капитан госбезопасности? К Эдуарду Палычу в помощь? Так нет его сейчас, где-то на позициях.
— Ну, с ним я, понятно, тоже повидаюсь, — уклончиво ответил Шохин. — Ладно, к чему вокруг да около ходить? Мне бы, товарищи офицеры, со старшим лейтенантом Алексеевым пообщаться! Желательно немедленно. Подскажете, где его найти можно?
— Так опоздали чуток, товарищ капитан.
— Убили?! — изменился в лице Шохин.
Кузьмин поморщился:
— Да нет, живехонек — тьфу-тьфу, конечно, чтоб не сглазить. На разведвыходе он, за линией фронта. В районе Абрау-Дюрсо, если точно.
— Плохо, — тяжело вздохнул особист, оглядываясь, куда бы присесть. — Уж больно переговорить мне с ним нужно. Время возвращения группы оговаривали? Связь с ними имеется?
Кузьмин поставил перед гостем кружку с чаем, пододвинул картонку с крупно наколотым рафинадом:
— Разведчики в свободном поиске, решение о возвращении принимает командир группы. Радиостанция у них есть, последний сеанс как раз недавно был, доложили, что все в порядке. Дальше на связь станут выходить по мере необходимости, жестко оговоренных по времени сеансов больше не будет.
Отхлебнув горячего чая, Шохин блаженно прикрыл глаза:
— Эх, хорошо, аж до самого нутра пробирает! А вот все остальное — плохо, товарищи, хреново даже! Кстати, чем это тут пахнет? Вроде как бумагу какую только что жгли? Вон, и пепел на столе заметен. На самокрутку не похоже, и табачком отчего-то не пахнет…
Оглядев обоих командиров, особист снова вздохнул, устало потерев ладонью лоб. Поморщился, прежде чем заговорить:
— Мужики, ну что вы как дети, честное слово? Переглядываются они, лицами, понимаешь, играют. Опытный человек подобные мелочи влет подмечает, а я как раз таки опытный. Да поймите вы, не враг я ни вам, ни этому вашему старлею! И не арестовывать его прибыл, а
Глава 8
АЭРОДРОМ
К тому моменту, когда возвратились разведчики, Карасев почти успел прикончить банку тушенки с несколькими сухарями, заодно рассказав Степану про свои приключения. Поскольку кое-что из невеселой истории парашютистов старлей помнил из будущего, рассказ сержанта лишь дополнил общую картину. По-крайней мере, стала понятна судьба отправившегося на разведку в район Абрау-Дюрсо отряда из восьми воздушных десантников, в его времени считавшегося в полном составе пропавшим без вести при выполнении боевого задания. Командовал группой старший сержант Михаил Тапер[11].