Олег Таругин – Код власти (страница 60)
– А можно еще вопрос, господин май… то есть Владимир Сергеевич? – дождавшись, пока старые товарищи отсмеются, спросила Лидка, припомнив, как его называл Данила. Вопрос, который она собиралась задать, ее и в самом деле сильно интересовал – кроме того, это была еще и возможность слегка поддеть наглого Бакова.
– Можно. – Шрамин легко нагнал ушедшую вперед девушку и зашагал рядом.
– Вы ведь с сержантом Баковым давно знакомы, верно? И, я так поняла, когда-то вместе служили? А почему же вы тогда майор, а он – только старший сержант? – Она победно оглянулась на неожиданно смутившегося Данилу.
– Да как тебе сказать? У нас своя табель о рангах, понимаешь? Баков к нам из десанта сержантом пришел, только это так, для блезиру, на деле-то он совсем другое звание имеет. И если он будет – на что я, признаться, сильно надеюсь – достаточно расторопен, чтобы не дать себя по глупости убить, то скоро перейдет на инструкторскую или штабную работу и сполна получит все свои заслуженные звезды на погоны вместе с этими самыми погонами. Ну а пока ему и сержантской нашивки на все про все с головой хватит. Я ответил на вопрос?
– Ну, в целом, наверное, да… – неуверенно согласилась Лидка, задумчиво глядя себе под ноги. Выходит, Данила не шутил во время их первой встречи, говоря, что диверсанты на пенсию майорами-полковниками выходят? Странно, она о таком никогда не слышала… Интересно, а в каком он сейчас звании – капитан? Майор? Об этом Шрамин ведь так и не сказал. А она-то ему все про субординацию что-то плела, великий старший лейтенант, тоже мне! Роман-то вон хоть капитаном был… снова вспомнив о Самарине, Лидка почувствовала, как неудержимо портится настроение. Хороша же она оказалась: то переживала, страдала, ночами рыдала, а теперь, получается, уж сколько дней о нем и вовсе не вспоминает! Только сегодня, да и то мельком. Неужели Данила и в этом тоже прав, и не так уж сильно она Романа любила?! Нет, она вовсе не отрицает того факта, что Баков ей нравится, но как-то уж больно все это… сложно.
К счастью, в этот момент они подошли к лифту, поднявшему всех троих на занятый разведслужбой уровень, и девушке стало некогда заниматься «самокопанием» и прочим «бичеванием». Майор довел их до одной из дверей, где и сдал с рук на руки лично Илье Неману. В помещении, оказавшемся залом оперативных совещаний, куда они зашли вместе с особистом, их уже дожидалась Лика, к удивлению сестры, тоже одетая в десантный камуфляж. Первым делом контрразведчик включил защитный контур и лишь затем поприветствовал прибывших. Неман выглядел очень усталым, но вида не показывал, и даже не испытывающая к его службе ни малейшего пиетета Лидка неожиданно прониклась уважением к главе особого отдела. Их усадили в кресла вокруг овального стола, и каперанг, установив на его поверхности профессиональный высокочувствительный диктофон, сообщил:
– Господа, давайте, пожалуй, начнем. Итак, как сказал совсем недавно каперанг Неустроев, у нас действительно просто физически нет времени на индивидуальные беседы с каждым из вас. Поэтому я прошу вас о помощи – у нас не более часа на то, чтобы восстановить более-менее подробную картину происшедшего. Первой рассказ начнете вы, Лика, однако это вовсе не значит, что остальные будут молчать. Наоборот, я очень попрошу вас внимательно слушать и по мере сил дополнять. Сразу оговорюсь – меня интересует абсолютно все. Особо прошу не скрывать никаких, даже самых малозначительных подробностей, в том числе и тех, что кажутся вам не относящимися к делу или о которых вам, возможно, не очень хочется рассказывать. – Каперанг перевел дыхание и продолжил: – Поверьте, я сейчас не говорю о чем-то предосудительном или постыдном для давшего Присягу офицера, вовсе нет! Лишь о том, что любая мелочь, в том числе, простите, и интимного или глубоко психологического характера, может оказаться полезной. Для меня важно все, даже сами ваши мысли или предположения, даже зарождавшиеся в душе сомнения – и совсем не для того, чтобы подвести вас под трибунал! – Неман отчего-то остановил свой взгляд на Лидке, заставив ее покраснеть: про трибунал это он в самую точку попал, именно так она и подумала. Вот же натура у нее – вроде и уважение к человеку почувствовала, а язык все равно сдержать не смогла.
– Ребята, просто рассказывайте все именно так, как оно и было, – устало докончил контрразведчик. – Чем больше у меня будет информации для анализа, тем лучше. Все, что нам сейчас нужно, – это опередить противника, остальное неважно. Обещаю, не будет никаких проверок, перекрестных допросов и гипнозондирования. Сейчас не время играть в злых контрразведчиков и невиновных жертв…
– Илья Юрьевич, – негромко ответил Баков, – ну что вы, в самом деле? Мы все прекрасно понимаем. Давайте начнем.
– Давайте, – согласился Неман, с благодарностью взглянув на сержанта, – прошу вас, госпожа Бачинина. – Он кивнул Лике.
Разговор занял ровно пятьдесят минут. Неман слушал молча, лишних вопросов не задавал, а если и задавал, то исключительно по существу. Больше всего его интересовал вопрос, касающийся рассказа Лидки: не показалось ли ей странным, что оснащенная первоклассной спецтехникой контрразведка Корпорации во время обыска так и не смогла обнаружить кристалл, а она смогла, да еще и не в каком-то хитром тайнике, а просто в опилках на чердаке?
Лидка пожала было плечами, но, поразмыслив несколько секунд, все же ответила:
– Угу, так точно, показалось. Но у меня есть одно предположение на этот счет – помните, как меня колбас… ну, в смысле, какое я ощущала психологическое давление, когда отдавала вам эту штуку? Я думаю, что этот кристалл сам выбирает себе хозяина – или носителя, не знаю, как правильно. Меня он выбрал, а их – видимо, нет.
Контрразведчик с довольным видом кивнул в ответ:
– Примерно это я и хотел услышать, Лидия Станиславовна! Более того, специалисты из нашего научного отдела пришли к подобному же мнению: найденный вами артефакт обладает определенными способностями к мнемовоздействию. Первым его носителем был покойный Черногорцев, который и спрятал его на чердаке, вторым – вы. Именно потому вас и ввели в состав будущей экспедиции. Конечно, мы не знаем, отчего археолог так легко с ним расстался – насколько я понял, наблюдая за вашими мучениями, преодолеть его пси-воздействие не так просто, но, тем не менее, это так.
– Может, он просто не носил кристалл с собой, а спрятал где-то, в рюкзаке, например? – предположила Лидка. – У меня-то он все время был при себе, в кармане комбеза.
– Вполне возможно. Кстати, открою маленький секрет: наши научники уже определили, что мощность его воздействия обратно пропорциональна расстоянию до объекта, э-э,
Помолчав с полминуты, Неман продолжил, глядя отчего-то на Бакова:
– У кого-нибудь есть дополнения к рассказу старшего лейтенанта или собственные наблюдения, предположения?
Данила, верно истолковавший, кому адресован вопрос, пожал плечами:
– Трудно сказать. Когда мы осматривали дом, я ничего особо интересного не заметил, хотя мне и показалось, что уже после ухода хозяина – или одновременно с ним – там кто-то побывал. Причем этот «кто-то» очень старался скрыть все следы своего пребывания – видимо, контрразведка Корпорации планировала еще как-то использовать хижину, но затем их планы изменились.
– А почему «хижину»? – искренне удивился особист.
Улыбнувшись, Баков пояснил:
– Да просто стены там были деревянными, а крыша – покрыта вязанками листьев, оттого и пришла в голову эта самая «хижина». Собственно, по дому и остальной части нашего путешествия у меня все. Гораздо больше меня смутило кое-что из рассказа Лики.
– Да? – мгновенно напрягся Илья Юрьевич.
– То, что ей относительно легко удалось сбежать из лагеря, я еще могу допустить – в конце концов, насколько я понял из рассказа, это все же был не полноценный концлагерь, а скорее охраняемый фильтрационный пункт. Ни настоящего периметра из нескольких слоев заграждений, ни КСП и запретной полосы, ни вышек охраны, ни особо сложных техсредств наблюдения. Они даже сам лагерь на внутренние зоны не разбили, раз заключенные так спокойно по территории бродили. Да и шлюзы на входе-выходе тоже весьма условны: всего двое ворот да один пост охраны – это же несерьезно. Ну и плюс помощь нашего агента и его людей и спровоцированное им восстание заключенных, конечно… меня смутило другое. Почему ее не изолировали от остальных ни после начала допросов Черногорцева, ни после его смерти? Ведь по логике, любой, кто хоть как-то контактировал со столь ценным источником информации, должен содержаться отдельно и под охраной? Хотя бы в штрафном изоляторе каком-нибудь? – Сержант виновато улыбнулся побледневшей журналистке: мол, извини, я тебя, конечно, ни в чем не подозреваю, но сама понимаешь…