Олег Таругин – Четвёртое измерение: повторение пройденного (страница 37)

— Ладно, понял. Ну и что теперь? Предлагаешь сделать нечто совсем уж непредсказуемое? Сдаться? Обойти ЦЕРН стороной и рвануть отсюда подальше? Захватить самолет и улететь в Москву?

— Ладно, не психуй! Кстати, именно про какое-нибудь непредсказуемое действие я только что как раз и думал. Только, знаешь, здесь во всем свои законы, все происходит слишком… ну, не знаю я, как. Ладно, замяли. Жора, ну что там, есть хоть что-то?

— На наших частотах нет. Я все просканировал, и основные, и резервные. Пусто. А вот местных ловим чисто, — в подтверждение своих слов радист выкрутил до отказа верньер громкой связи и перещелкнул один из переключателей на передней панели. Почти сразу послышалась немецкая речь — судя по всему, переговоры одной из посланных по нашу душу групп с пилотами поискового вертолета.

— Ничего интересного, — тут же прокомментировал Турист. — Мы с коллегой уже наслушались. Нас ищут, но как я понял не слишком активно. Тут один разговорчивый обмолвился — короче, они склоняются к тому, что мы все-таки погибли. И ждут, не дождутся, когда им разрешат вернуться на базу. Ну, типа того…

— А на других частотах?

— Гражданский треп. А на длинные волны я канал не наст… — Жора не договорил, удивленно глядя на внезапно замолчавшую радиостанцию. Не просто так, разумеется, замолчавшую: судя по загоревшемуся на панельке красному индикатору, сработала автоматическая настройка экстренной готовности. Это когда должно придти срочное сообщение по одному из забитых в память каналов. Секунды три ничего не происходило, затем что-то пискнуло, индикатор сменил цвет на зеленый и потух. Сеанс передачи завершился — за те полторы секунды, пока индикатор менял цвет, нам и было передано сообщение. Хоть пару слов, хоть электронный вариант пятисотстраничной книжищи — не важно. Объем пересылаемой информации ныне мало зависит от времени приема-передачи: двадцать первый век на дворе. Современные технологии давно освободили наших доблестных разведчиков и ихних подлых шпиёнов от необходимости стучать передающим ключом или использовать голосовую связь. Просто короткий электронный импульс — и все.

— …раивал, — негромко докончил Турист. — Командир, нам что-то по тропосферной связи передали, прикинь, а? По экстренному каналу. Ни хрена, какое длинное! Сейчас расшифрую…

Встретившись взглядом с майором, я с грустной улыбкой пожал плечами — мол, ну вот видишь, говорил же — от нас хрен чего зависит? — и вытащил новую сигарету. Что там передали нам по космической связи, знать мне отчего-то совершенно не хотелось. Вон полковники как подскочили, словно у них под задницами по вышибному заряду от ОЗМ-72[16] сработало — пусть и разбираются. А я пока перекурю. Все равно ведь расскажут, куда им без меня.

Последняя мысль оказалась пророческой. В остальном я ошибся.

Но в тот момент я этого еще не понял….

Глава 3

Ну вот, наконец-то я хоть в чем-то ошибся! Поскольку сказать, что шифрограмма меня удивила — значит, ничего не сказать. Судите сами: во-первых, она оказалась вовсе и не шифрограммой, а мгновенным незашифрованным радиосообщением, правда переданным по закрытому каналу экстренной связи. То есть по каналу, частоту которого по-определению может знать и использовать только посвященный. Во-вторых, премного смутил стиль — весьма необычный для подобного рода сообщений. Хотя и очень, очень знакомый. Что же до, собственно, содержания, то оно оказалось следующим:

«Привет, вертолетчики буевы! Удивлены? Времени у меня в обрез, так что быстренько сматывайте удочки и двигайте к ЦЕРНу. Под шоссе в километре от восточного входа на его территорию есть небольшой туннель ливневой канализации, там я вас перехвачу. Дойдете туда уже затемно, так что проблем быть не должно. Теперь самое главное: ключик, так сказать, иначе ведь хрен поверите моему сообщению! А ключик такой: только что мы с тобой, Юра из мира, где не было Маятника, обсуждали аналогии и то, что я чувствую себя оловянным солдатиком. Ты привел в пример погибших Марков, а я напомнил про допустимые потери, верно? Тогда ты предложил сделать что-то непредсказуемое, типа сдачи в плен или возвращения в Москву. Было такое? После этого я закрыл тему и спросил Туриста, что там со связью. Так вот, если я ни в чем не ошибся, затем вам и пришло это сообщение. Согласитесь, если б меня даже накололи всякой химией, вряд ли им пришло бы в голову использовать такие малозначительные детали, ведь правда? Да и хрена я б им живым дался. Короче, сворачивайтесь и валите, куда сказано. Я тут разузнал кое-что, может и поделюсь. Ну, и последнее: надеюсь, не надо объяснять, от кого это письмецо? Если надо, то исключительно для наверняка сомневающегося самого себя (перед остальными дико извиняюсь): когда ты в последний раз встречался с Л. — помнишь, чем вы занимались в ванной в день отъезда? И что при этом упало с полочки перед зеркалом и разбилось об пол? То-то же. Кстати, насчет того, почему я пишу открытым текстом: времени у меня на шифрование и прочие глупости нет. Да и не смогут наши альпийские друзья перехватить это сообщение. А рацию я прямо сейчас и уничтожу. Короче, не опаздывайте, а то головы поотрываю! Все, покедова, бабанька, Анечке трубочку передай!».

Первые несколько секунд после оглашения радиограммы все, малость обалдев, молчали. Особенно я — получать написанных самому себе писем мне пока еще не доводилось. Тем более, с такими подробностями, как разбившийся об кафельный пол Леночкиной ванной комнаты бокал с недопитым вином — моя вина, слишком эмоционально отреагировал на… ладно, давайте дальше эту тему не будем развивать, хорошо? В конце концов, я тоже имею право на личную жизнь, хотя бы иногда — и в неслужебное время….

А потом я неожиданно и со всей остротой понял истинный смысл этого послания. У нас появился шанс! Реальный шанс не только вырваться из-под власти неведомых кукловодов, но и, как выражаются непогрешимые герои кинобоевиков, надрать им всем задницы. Господа Паули с Юнгом наверняка были классными мужиками и блестящими учеными умами, но сейчас я собирался разнести в пух и прах все на свете теории совпадений вместе со всякими протонными ускорителями и прочей высокотехнологичной научной машинерией. Хватит, наискался аналогий по самое «не хочу»! Теперь главное не дать полковникам углубиться в какие-нибудь очередные рассуждения:

— Группа, подъем! Сворачиваемся, через три минуты уходим, — не знаю, что это на меня накатило — видать, попритихшая было армейская сущность наружу полезла, но мне захотелось скомандовать именно так. Резко и безапелляционно. Ты подчиненный, я командир. Третьему не дадим. Или я просто почувствовал, что теперь смогу что-то на самом деле изменить? — Проверьте снарягу, все лишнее оставить, груз разделить поровну. Пойдем без остановок, так что готовьтесь. У кого что с боекомплектами?

— В среднем по три магазина на рыло, командир, — подозрительно четко отрапортовался Смерч — ждал, что ли, моего вопроса? — Гранат примерно треть осталась, а вот эрпэгэх только две — одна «Муха», один «двадцать второй»[17]. Ну и трофейные стволы из вертолета — к ним «быков» завались. Еще броники ихние есть, пять штук, остальное наше.

— Хорошо. Турист, сворачивай свое хозяйство. Если долго — бросай антенну, все равно от второй рации комплект остался. Броники, кому хватит, сменить на трофейные. Валера, Сергей — обязательно. Готовы? Попрыгали. Всё, дранх нах вперед и с песней! Бегом….

С гор мы спустились и на самом деле уже в сумерках. Впрочем, было б странно, получись оно как-то иначе — ведь «я-номер-три» уже как минимум один раз прошел этот маршрут и, значит, знал, о чем говорил в своем послании. Пару раз над нами тарахтели поисковые вертолеты, однако — спасибо скрывающим известняковые террасы зарослям — обнаружить нас у них не было ни малейшего шанса. По-крайней мере, без специальной инфракрасной аппаратуры, которой, как мы весьма надеялись, на борту не имелось.

Включенная в режим автосканирования дежурных частот радиостанция молчала, больше не порываясь осчастливить нас еще каким-нибудь умопомрачительным по содержанию сообщением, чему мы втайне и были рады. Слишком много информации, как известно, ни к чему хорошему не приводит. Самым же малоприятным моментом был мною же самим заданный темп — хотелось по-максимуму использовать тот небольшой промежуток времени, необходимый противнику, дабы понять, что мы не погибли возле вертолета.

Судя по преследовавшей нас всю дорогу полковничьей одышке, темп мне задать удалось….

— Вон она, — неизвестно зачем, видимо, просто, чтобы не молчать, прокомментировал майор, — труба эта. Это он, ну то есть ты, специально, что ли такое место выбрал? Оригинально, глупо — но оригинально.

Я оторвался от бинокля и, не отключая ночного режима (хрен с ними, с аккумуляторами), протянул прибор алчущему зрелищ Валере:

— Вполне в нашем с тобой духе, не находишь? Помнишь, как мы в позапрошлом году прорывались? Еще и с двумя ранеными. По-моему, похоже.

Мы лежали в зарослях — увы, последних на нашем маршруте. Дальше шло открытое пространство — метров триста поросшей травой низины до описанной в радиограмме трубы ливневой канализации. Правда, сам вход в дренажный тоннель под шоссейной насыпью тоже скрывали кусты — и это радовало. Не радовал пост вооруженной охраны прямо над ним. Пожалуй, даже не пост, а самый что ни на есть блокпост, со всеми соответствующими регалиями: расставленными в шахматном порядке железобетонными блоками, двумя укрепленными пулеметными гнездами и бронетранспортером чуть в стороне. Не таким, что мы захватили несколько часов (часов ли?) назад — гусеничным. С ненавязчиво развернутой вдоль дороги башней и внушительным с виду орудийным стволом. Прямо странно — как это они сюда еще парочку танков не пригнали?! Ну так, для пущего психологического эффекта и прочей зрелищности — никакой иной пользы от неуклюжих бронированных коробок в данной ситуации быть бы не могло.