Олег Таругин – Четвёртое измерение: повторение пройденного (страница 10)

— Напомнили. Центрифугу, карьерную камнедробилку и пьяную драку в одном флаконе. Плюс посещение нашего ротного стоматолога, когда я еще «срочную» служил. В те годы «турбинок» еще не было, только обычные бормашины со шкивом, — «пожаловался» я, устало опускаясь на землю. Стоять больше сил не было — ноги не держали.

Валера, последовав моему примеру, усмехнулся, помаленьку возвращаясь к своему обычному состоянию:

— Во-во, и мне тоже. Так вот, мне кажется, что мы с тобой только что побывали… как бы это попроще… в пространстве, заполненном — или «образованном» — материей с повышенной плотностью.

— Хочешь сказать, внутри «черной дыры», что ли?

— Ну… не совсем. Никто, конечно, не знает, что на самом деле происходит внутри «черных дыр», но думаю, что ты не совсем прав. Скорее, так: «в окружении огромного количества миниатюрных «черных дыр», каждая из которых сама по себе частица неимоверной массы, понимаешь? У меня в ноутбуке есть виртуальная модель — если он, конечно, здесь заработает. Б…! — полковник, наконец, увидел, что сталось с его драгоценной сумкой. Ладно, не переживай, живы будем — подтвержу, что ноутбук героически погиб во время боестолкновения с летучим отрядом неопознанных элементарных частиц!

— Примерно… И что? Кстати, не слишком-то это все похоже на обещанные несколько частиц, не находишь?

— Нахожу, просто на этот вопрос у меня ответа нет. Возможно, произошла своего рода цепная реакция, началось спонтанное увеличение количества частиц, например, в геометрической прогрессии… не знаю, честно говоря.

— Ладно, что-нибудь еще?

— Еще предположение. Только сейчас подумал.

— Валяй, — машинально ответил я, неожиданно увидев метрах в ста впереди кое-что интересное — надо бы посмотреть, хотя, кажется, я и так догадываюсь, что это может быть…

— Два момента. Первый: отоны — если это, конечно, они — не могут существовать так долго. Все-таки, это ведь просто элементарные частицы. Значит, процесс продолжается — например, из-за того, что ускоритель по-прежнему продолжает работать. И второе — если я все правильно понимаю, эта штука, — Валера кивнул на «стену» за нашими спинами, — на самом деле прозрачна. Просто мы ее не видим — она притягивает к себе фотоны света и…

— Радиоволны, — докончил я за него, вызвав в ответ одобрительный кивок. — Оттого и связи нет. Согласен. И нафига Турист с собой радиостанцию тащит? Кстати, то, что ты сказал насчет ускорителя — значит, нам достаточно его отключить — и все станет по-прежнему?

Нам этот раз Валера ответил не сразу — размышлял несколько секунд:

— Трудно сказать. Для начала неплохо было бы узнать, как такое вообще стало возможным, а уж затем…

— И все-таки?

— Может «да», а может и «нет», не смогу сейчас ответить. «Феномен отдачи» — резкое изменение устоявшегося гомеостаза системы — приводит к хаотическому перераспределению массы…

— Ясно. Тогда сворачиваем дискуссию, курим — и пошли.

— Куда?

— А во-о-он туда прогуляемся, — достав сигареты (извлеченная из нагрудного кармана пачка выглядела так, словно по ней пару раз прошлись тяжелыми солдатскими берцами), я качнул головой в сторону обсерваторского корпуса. — Ты говорил, вторая группа на машине сюда поехала? Ну, так я их, кажись, нашел.

— Так пошли, чего время терять? — подорвался было полковник. Эх, Валера, вот в этом-то вся ваша проблема — я научный люд, пусть даже с госбезовскими погонами на плечах, имею в виду! Все-то вы знаете-понимаете, а того, что перед носом лежит, не видите. А я, между прочим, кое-что интересное еще в первую минуту увидел. Увидел, подумал чуток — и воедино связал:

— Не спеши, коллега, все, что должно было произойти, здесь уже произошло. И торопиться нам теперь особенно некуда.

— Ты о чем?

— Увидишь, — затягиваясь, пообещал я. — Хотя… посмотри вокруг повнимательнее — может, и поймешь, о чем я.

— Так ты это имел в виду? — пораженно переспросил полковник, осматривая находку. Я пожал плечами — по-моему, и так ясно. Мог бы и раньше заметить, коллега.

Мы стояли на обочине ведущей к научному корпусу дороги, в пяти метрах от навеки застывшего армейского «Урала», судя по всему — того самого, на котором сюда приехала вторая боевая группа. Вот только выглядел автомобиль немного странно — так, словно над ними не одно (да и не два, пожалуй) десятилетие поработал дождь, снег, ветер и прочие коррозийно-опасные природные факторы…

Короче говоря, только вчера приехавшая сюда машина, судя по вполне объективным данным, ржавела здесь лет тридцать. Если не больше. А в том, что это именно она, мы с полковником уже нисколько не сомневались: номер — не нанесенный краской на давным-давно прогнившие доски кузова — а выдавленный на металлической пластине госномер армейского образца, был вполне современный.

Да, в принципе, что я зациклился на этом номере! Можно подумать, нам не хватало других доказательств — например, четырех скелетов (пятый — водитель — в проржавевшей насквозь кабине) на частично провалившихся досках кузова. Камуфляж, конечно, давно истлел, однако, оружие и кое-какая амуниция тоже многое могли сказать профессионалам — это, вне всякого сомнения, были ребята из второй группы.

Было и еще кое-что, нами поначалу не замеченное, хоть и не менее странное: потрескавшийся, местами заросший высокой травой асфальт тоже выглядел вполне под стать автомашине.

А пока полковник, свирепо мусоля в зубах потухшую сигарету, наворачивал круги вокруг машины, видимо, пытаясь понять, как может быть то, чего не может быть никогда, возле самой «стены» я нашел и бренные останки первой группы — давным-давно вросшие в землю и затянутые травой разрозненные кости месте с ржавыми, но явно современными, «калашами». Эти, похоже, пролежали здесь еще дольше.

По крайней мере, гораздо дольше тех пяти часов, о которых мне рассказывал по пути сюда Валера…

Глава 6

— Полагаю, спрашивать, что ты об этом думаешь, бессмысленно? — я вовсе не пытался подколоть своего научно-подкованного коллегу, скорее, констатировал факт. Увы, непреложный. Полковник не ответил, и мне пришлось продолжить самому:

— Тогда моя версия. Глупая, конечно, и лженаучная, зато, как говорится, в тему. Парочка, так сказать, умозаключений. Ты согласен, что они все погибли практически мгновенно? Ребята из первой группы — сразу, как только попали сюда, вторые — там, где остановилась двигавшаяся по инерции неуправляемая машина, так?

Валера сдержанно кивнул, соглашаясь.

— Отлично. Тогда дальше: раз уж у нас нет разногласий по первому пункту, значит, мы оба признаем, что с момента их гибели прошло не пять часов, а несколько десятков лет, верно? Нет, можно, конечно, допустить существование некоего неизвестного нам фактора, — демократично усомнился я в собственной правоте, — способного за несколько часов превратить новый автомобиль в гору ржавого хлама, одежду в лохмотья, а человеческие тела — в скелеты, но… Вряд ли этот фактор еще и прикопал бы останки землей, заставил вырасти траву прямо посреди дороги и обвалил крышу довольно нового здания, согласен?

Полковник был согласен — ничего другого ему, боюсь, просто не оставалось. А мне не оставалось ничего другого, как довести до конца свою абсурдную, в общем-то, мысль:

— Ну, и раз уж мы сошлись во мнении по всем этим пунктам, я закончу: мне кажется, что здесь что-то произошло со временем. То ли оно ускорилось, то ли мы попали лет на надцать в будущее, то ли еще что-то. Ну, вот как-то так. Спорить станешь?

— Не стану, — угрюмо ответил полковник, — грамотная теория. И главное — недоказуемая. Только вот еще что: раз уж ты всерьез объясняешь все при помощи некоего временного парадокса, то что же тогда их убило? Причем, как ты сам только что доказал, убило практически мгновенно?

— Не знаю. Можешь считать это самым слабым звеном всей моей гениальной версии, но не знаю. Кости, насколько смог, я осмотрел; черепа, по-крайней мере — ни пулевых отверстий, ни переломов каких-нибудь… ничего.

— А оружие? — на удивление быстро ухватил мою мысль Валерий. Молодец, коллега, даром, что кабинетный работник. Мне б тебя на пару месяцев стажировки — такой бы волчара получился, покруче покойного братишки!

— Тоже ничего. У всех полные магазины, парочка «калашей» вообще на предохранителе, вокруг — ни одной стрелянной гильзы… глухо, короче. Может они вообще от старости умерли: время мгновенно скакнуло вперед на полвека — и все…

— Чушь… впрочем, ладно. И что нам теперь делать? Назад?

— А хрен его знает, можно и назад. Полчаса точно прошло, — машинально взглянув на часы, я не докончил начатой фразы. Мои верные «касики», исправно отработавшие свое даже в окрестностях «Вервольфа», где периодически сходила с ума всяческая измерительная техника, и выдержавшие путешествие в параллельный мир, сейчас благополучно стояли. Причем, стрелки замерли в тот самый миг, когда мы шагнули в неподвижно-дымное ничто исполинской «стены». Вот, значит, как? Обидно, хорошие были часы.

Уяснивший причину моего замешательства Валера тоже взглянул на свое запястье — и пожал плечами. Ясно. То есть, ничего, конечно, не ясно, но зато и не так обидно — полковничий швейцарский армейский хронометр со встроенным компасом тоже стоял.

Ну и хрен с ними, с часами — мой внутренний будильник меня еще никогда не подводил. А, значит, у нас есть минут тридцать на то, чтобы вернуться. Или дождаться моих парней здесь — перспектива лезть обратно сквозь стену из свихнувшихся отонов меня радовала не сильно. Точнее, совсем не радовала.