Олег Таран – Столица мира и войны (страница 48)
Воин подошел к первому суффету и протянул ему свиток с печатью семейства Баркидов.
Бисальт быстро пробежал глазами по строкам послания и обрадованно сообщил:
– Ганнибал Баркид осадил в Испании город Сагунт!
Сенаторы-баркиды встретили это известие ликованием, позабыв о стоявшем посреди зала Массиниссе, другие три четверти заседавших стали тревожно переговариваться.
Не был в восторге от услышанного и Абдешмун.
– Зачем он это сделал? Сагунт заключил союзнический договор с Римом. Что, если латиняне вступятся за него? Это будет означать войну, к которой мы еще не готовы!
Бисальт, прочитав что-то еще в свитке, пояснил:
– Ганнибал пишет, что он покорил все мятежные племена испанцев к югу от реки Ибер. Один лишь город Сагунт оставался на тех землях вне власти Карфагена. Это было неправильно и могло повлиять на желание иберийцев снова восстать. К тому же я не думаю, что из-за какого-то далекого городишки Рим захочет воевать, зная, как укрепилось наше положение в Испании.
Уверенные слова Баркида поддержало уже большее число сенаторов.
Оглядев их ряды, Ганонид задумчиво проговорил:
– Хорошо, если так…
Спохватившись и вспомнив про нумидийского царевича, стоявшего здесь, второй суффет произнес:
– Еще раз благодарим тебя, Массинисса, за твои усилия. Если ты продолжишь так же усердно трудиться во благо Карфагена, да еще и породнишься со знатной пунической семьей, через несколько лет у тебя будут большие шансы занять одно из сенаторских мест в этом зале. Не правда ли, уважаемый Бисальт?
Он многозначительно поглядел на Баркида, и тот, поняв хитрость Абдешмуна, поддержал его:
– Разумеется! Нам следует периодически обновлять наши ряды, избавляясь от тех, кто недостаточно хорошо служит Карфагену, и давая дорогу молодым!
У Массиниссы даже захватило дух. «О боги! Неужели я смогу стать первым нумидийцем в сенате Карфагена?! Теперь важно поскорее жениться на Софонибе! А она что-то не торопится с этим делом».
И, желая произвести еще большее впечатление на сенат, он предложил:
– Уважаемые суффеты, быть может, мне стоит отправиться с войском на помощь Ганнибалу в Испанию? Я мог бы написать отцу, попросить у него отряды и нанять наемников здесь, в Карфагене…
– Нет! – неожиданно хором вскричали оба суффета, тут же смутившись и переглянувшись между собой.
– В Испании хватает войск и хороших полководцев! – сказал Баркид.
– Ты нужнее здесь, в Карфагене! – пояснил Абдешмун.
– В качестве заложника? – погрустнев, спросил Массинисса.
– Что ты! – вскричал Ганонид. – Ты приносишь большие доходы в казну города, а это сейчас очень важно. Война – это в первую очередь деньги. Поверь, если возникнет надобность, мы сами попросим тебя возглавить войско и выйти на защиту Карфагена. Нам очень нужны твои торговые способности, которые мы ценим и уважаем! А пока ты можешь идти, царевич! Письмо о тебе царю Гайе будет отправлено сегодня же!
Чуть сникший царевич вновь воодушевился. Выйдя из зала заседаний, он в порыве чувств обнял ожидавшего его Оксинту и громко прошептал ему на ухо:
– Меня могут сделать сенатором Карфагена!
– Что-о-о?! – изумился друг.
Увидев, что к ним прислушиваются распорядитель, Зевксис и другие люди, стоявшие неподалеку, царевич увлек Оксинту к выходу из сената. Обо всем происшедшем он рассказал другу по дороге домой.
– Думаю, что они тебя обманывают, – заявил телохранитель.
– Мне оба суффета обещали! – громко воскликнул Массинисса.
– Понятие «через несколько лет» очень растяжимое!
– А я поскорее женюсь на Софонибе, стану больше платить налогов в казну города, и они тоже поторопятся. Если начнется война, им мои деньги очень понадобятся!
– Не льсти себе, денег Карфагену и без тебя хватает. Да и насчет «поскорее жениться» – это не от тебя зависит. Ты уж не обижайся, царевич! – скептически усмехнулся друг.
Массинисса обиженно замолчал, внутренне чувствуя, что возражавший ему друг во многом прав. И все же так не хотелось расставаться с мечтой стать пуническим сенатором, чтобы отец им гордился!
Открывая дверь своей комнаты, Массинисса уловил аромат хорошо знакомых благовоний – на ложе его ожидала красавица Рамона.
– Я заждалась, Массинисса! Что ты так долго делал в сенате?
«Очевидно, Юба, знавшая, куда мы с Оксинтой отправились с утра, успела ей донести. Значит, она не только на Зевксиса работает!» – понял Массинисса.
– Место там предложили, – пошутил он. – Правда, не сейчас, позже…
– Как здорово!
Рамона, быстро прикрывшись покрывалом, подскочила к нему и проговорила:
– Послушай! Я все уже придумала! Я попрошу брата, и он сделает так, чтобы мы с мужем развелись. После этого ты женишься на мне и гораздо быстрее станешь сенатором. А то, боюсь, беднягу Зевксиса нескоро удостоят этой чести: он слишком глуп и жаден!
– Рамона, ты забыла одно обстоятельство: у меня уже есть невеста.
Глаза пунийки презрительно сощурились.
– Что-то это обстоятельство не мешает тебе кувыркаться со мной на ложе!
– Я не приглашаю тебя это делать, ты сама проявляешь инициативу, – жестко сказал Массинисса.
Он подумал, что сейчас лучший способ расстаться с любовницей, чтобы не рисковать отношениями с Софонибой.
Однако Рамона, собиравшаяся возмутиться, своим женским чутьем поняла по его тону, что он стремится разругаться, и быстро сменила тактику.
– Да, я переступаю через свою гордость и сама иду к тебе! И делаю это потому, что люблю тебя! У меня еще никогда не было мужчины, с которым я теряла голову! Ты лучшее, что было в моей жизни! Из нас с тобой получится лучшая пара в Карфагене! Подумай, Массинисса!
– Я благодарен за добрые слова, но у меня нет к тебе тех чувств, о которых ты говоришь. Мы не сможем быть парой!
– Ну что есть такого в этой Софонибе, чего нет во мне?! – в отчаянии всплеснула руками пунийка, отпустив покрывало, упавшее к ее стройным ногам.
Массинисса машинально проследил взглядом за падением этой ткани, а потом неторопливо и с удовольствием снизу вверх оглядел великолепное тело Рамоны – точеные икры, округлые бедра, тонкую талию, высокую грудь… «Ну чем не царица?! Только ведь у меня в душе ничего к ней нет, кроме желания обладать».
Он уже стал поднимать руки, чтобы привычно обнять любовницу, как вдруг за спиной раздался хорошо знакомый голос:
– Ну-ка, ответь супруге уважаемого Зевксиса, чем я лучше ее, дорогой Массинисса!
«О боги! Софониба! Откуда она здесь?! Она же ни разу ко мне не приходила!»
Царевич боялся повернуться к невесте и не нашел ничего лучше, как быстро поднять покрывало и укрыть им Рамону.
– Напрасно ты за нее беспокоишься. Хотя Рамона и постарше меня, но, несмотря на годы, довольно неплохо сохранилась, – продолжала говорить Софониба. – И судя по тому, что ее не смущает находиться обнаженной в компании постороннего мужчины, она делает это не впервые. Так, Массинисса? – Голос невесты стал резким и холодным.
– Софониба… – начал было говорить Массинисса.
– Я думала, что ты честный, верный, благородный. Мне рассказали, как тебя чествовали сегодня в сенате. Я поспешила тебя поздравить, хотела сделать тебе приятное… И что вижу? У тебя есть другая! Как же я тебя ненавижу!
Софониба хлестнула его по лицу и со злостью заявила:
– Я больше не твоя невеста! Можешь делать что хочешь и с кем хочешь! Ублажай чужих жен, бывший женишок!
«Как же она хороша в гневе! – подумал Массинисса, глядя ей вслед. – Что же мне теперь предстоит сделать, чтобы она меня простила?»
– Кажется, твой путь к сенату стал гораздо длиннее, – усмехнулась Рамона. – Но мое предложение еще в силе. Подумай, царевич!
Жена Зевксиса стала неторопливо одеваться, словно ожидая, что царевич остановит ее.
Но Массинисса дождался, когда пунийка пойдет к двери, и сказал:
– Рамона, не приходи ко мне больше, пожалуйста.
Она ускорила шаг, сердито бормоча себе под нос: