Олег Таран – Столица мира и войны (страница 2)

– О чем ты, уважаемый Бодешмун?

– О том, чтобы ты не поддавался на все эти прелести! Царь очень обеспокоен твоим восхищением Карфагеном. Он опасается, что ты забыл все, что мы говорили тебе по дороге сюда.

– Поспешим, дорогой царевич! Заседание в сенате уже началось, – подъехав к ним, поторопил Канми и неприязненно поглядел на Бодешмуна.

Тот ответил ему таким же мрачным взглядом.

В сенате Карфагена царило оживление, вызванное словами Бисальта Баркида:

– Ну что, уважаемые Магониды! Нам сообщили, что ваш Канми уже ведет сюда массильского щенка вместе с его хитромудрым отцом. Скоро увидим, могут ли угрожать могуществу Карфагена эти люди, которых вы так опасались.

По рядам других семейств пошли смешки и ропот; представители Магонидов хранили молчание, лишь неприязненно поглядывали на первого суффета.

Видя это, второй суффет, Абдешмун Ганонид, примирительно произнес:

– Уважаемый Бисальт, было бы прекрасно, если бы ты сохранил свое прекрасное красноречие для общения с нумидийцами, а не задирал уважаемую карфагенскую семью.

Баркид недовольно хмыкнул, но промолчал. Ропот в зале стих. Все поглядывали на двери.

Вот они распахнулись, и сенатский слуга возвестил:

– Сенатор Канми Магонид и наследник Массильского царства царевич Массинисса!

Причина, по которой Массинисса оказался в зале совещаний сената без отца, была следующая.

Едва Канми и нумидийцы вошли в здание, Магонид, будто бы вспомнив это только сейчас, неожиданно произнес:

– Уважаемый царь, прошу простить меня, но я получил указание: первым ввести в зал царевича. Во-первых, все сенаторы его заждались, а во-вторых, он начнет в Карфагене самостоятельную жизнь, и лучше будет, если сделает это прямо сейчас, не входя в нее под ручку с отцом.

Бодешмун чуть слышно выругался, поняв задумку пунийца. Наследнику не полагалось входить куда-либо впереди своего отца, это было завуалированное оскорбление царя.

– Так не пойдет! – начал было и Массинисса, которому стало обидно за родителя.

Но Гайя спокойно произнес:

– Массинисса, невежливо отказывать хозяевам, находясь в их доме. Не стоит начинать здешнюю жизнь с ссоры.

– Очень мудрые слова, царь Гайя! Спасибо тебе за понимание.

Канми подхватил Массиниссу за локоть и потянул к дверям зала совещаний. Сунувшегося было за ним Оксинту не пустили стражники у дверей, а Магонид ему сказал:

– Юноша, когда ты станешь царем или хотя бы царевичем, тогда сенат Карфагена примет и тебя. А пока стой здесь вместе с остальными!

Оксинта был готов разбросать стражников, которые выглядели явно слабее его и меньше ростом, но услышал сзади голос царя:

– Оксинта! Не переживай, ничего плохого с царевичем не случится, он им живой нужен. Отойди в сторону!

Телохранитель повиновался, бросив на Канми злой взгляд.

– И снова поражаюсь твоей мудрости! – теперь уже явно издевательски произнес Канми.

Однако, услышав грозный ропот воинов-нумидийцев ближней десятки, явно недовольных происходящим, он поторопился вместе с царевичем пройти в зал совещаний.

Когда Массинисса оказался в этом великолепном зале с мраморным полом и украшенными мозаикой стенами и потолком, он в первую очередь невольно с восхищением оглядел это величественное помещение и лишь затем обратил внимание на множество богато одетых мужчин, восседавших здесь на скамьях и бесцеремонно разглядывавших его.

– Уважаемый Канми, ты выступишь переводчиком этого щенка? А то он, наверное, только по-нумидийски может лаять? – поинтересовался Бисальт, снисходительно поглядывая на царевича.

Магонид покраснел и испуганно покосился на Массиниссу, который тут же ответил по-пунически:

– Щенок может лаять и по-пунически. Причем, надеюсь, так, что даже уважаемый суффет сможет его понять. И если суффету угодно сравнивать наследника союзного Карфагену государства с животным, то было бы лучше называть меня не щенком, а львенком, ведь мой отец, царь Гайя, идет в бой под знаменем с изображением льва!

По залу прошел удивленный гул – сенаторы восхищались не только правильным произношением Массиниссы, но и вежливой дерзостью ответа, на который пораженный Бисальт не сразу нашел что сказать.

Сидевший рядом с ним на втором суффетском кресле Абдешмун чуть слышно прошептал:

– Да-а, это не его мямля братец! Не зря Гайя так не хотел нам его отдавать. Дорогой Бисальт, попрошу тебя: не говори пока больше ничего. Не надо с первых дней пребывания в Карфагене делать его нашим врагом!

Затем Ганонид громко возвестил:

– Ты не так все понял, царевич! Уважаемый суффет Бисальт имел в виду, что в нашем городе тебе предстоит вырасти из сегодняшнего юноши в зрелого мужчину, как твой отец. И очень хорошо, что ты уже освоил пунический язык, который громко звучит на всех берегах Средиземного моря: так тебе будет легче познакомиться с историей славного Карфагена, о которой тебе поведает наш архивариус. Он немедленно покажет тебе интересные артефакты, которые хранятся в комнате трофеев сената.

Абдешмун хлопнул в ладоши. Из незаметной боковой двери появился сухенький старичок, одетый в темную тунику, с толстой серебряной цепью на шее, к которой был прикреплен символ сената.

– Не каждому выпадает такая возможность, но ты, Массинисса, почетный гость нашего города, и сенат удостаивает тебя этой чести! Отправляйся с этим человеком, послушай его интересные рассказы, а мы пока побеседуем с твоим отцом. Затем Канми проводит тебя к дому, где ты будешь проживать. Иди! – Магонид слегка подтолкнул его к старику.

Массинисса чуть замешкался и сказал:

– Я не попрощался с отцом…

– Успеешь, не переживай! – прошептал ему Канми.

Старик провел Массиниссу узким длинным ходом в один из коридоров сената, и они пришли к большой комнате, вход в которую охраняли стражники.

Один из них грубовато спросил архивариуса, кивнув на Массиниссу:

– А этот дикарь зачем здесь?

– Прикуси язык, воин! Это почетный гость Карфагена! – проговорил старик, опасливо посмотрев на Массиниссу.

– Чувствуется, что буквально все здесь мне очень рады, – произнес по-пунически Массинисса, в упор глядя на стражника.

Тот смутился и отвел глаза в сторону.

Старик провел царевича в большую комнату со множеством стеллажей и полок, уставленных разными видами оружия и доспехов, горами свитков и пергаментов, глиняных табличек и камней с вырезанными письменами. Архивариус принялся рассказывать об истории Карфагена, причем многое из того, что он говорил, Массиниссе было известно, только выглядело не так героически, как со слов пунийца.

Тем временем в зал совещаний пригласили Гайю. Войдя туда и не увидев сына, он растерянно стал оглядываться, даже зачем-то пробежался взглядом по рядам сенаторов, что не ускользнуло от внимания суффетов.

– Не волнуйся, царь! Твой сын еще не стал сенатором Карфагена и вряд ли им когда-нибудь станет, – пошутил Бисальт под дружный смех собравшихся. – Твой львенок знакомится с историей нашего города, в котором ему предстоит жить. Хорошо, что ты так быстро привез его, а то многие здесь стали сомневаться в том, хочет ли Массилия сохранить союзнические отношения с Карфагеном и готов ли царь Гайя досконально выполнять наши договоренности. Тут даже войско готовились собирать.

Магонид, подошедший к царю, перевел речь Бисальта. Гайя вздохнул. В другое время он не оставил бы без ответа эти дерзкие слова суффета – и будь что будет. Но сейчас ему приходилось думать о Массиниссе, и царь сдержался.

– Массилия выполняет все свои обязательства – и в части дани, и в части предоставления воинов. Я думаю, у уважаемого Абдешмуна нет повода для недовольства нами, – намеренно обращаясь к другому, более благожелательному суффету, сказал он.

Канми перевел.

– Да, – быстро кивнул Ганонид. – Цирта выполняет все, о чем мы условились. Но насчет задержки приезда царевича уважаемый Бисальт прав. Мы действительно беспокоились.

– Я показал ему страну, которой ему предстоит править после меня. Это нас немного задержало.

– Что ж, посмотреть на то, чего он никогда, быть может, больше не увидит, познавательно, – мрачно произнес Бисальт.

– Первый суффет сказал, что это познавательно, – кратко перевел его слова Канми и выразительно посмотрел на Баркида.

Абдешмун понял, что лучше завершать прием, и произнес:

– Наши лазутчики сообщили, что в Массилии неспокойно. Речь идет о южной границе, городе Капса. Туда подтягиваются племена гарамантов, возможно нападение. Гайя, тебе надлежит немедленно отправляться туда и либо удержать этих пустынных дикарей от нападения, либо преподать им хороший урок. Если нужно, Карфаген готов предоставить свои войска, чтобы помочь союзнику.

– Благодарю, уважаемый суффет, мы справимся сами, – слишком торопливо произнес Гайя.

Сенаторы стали понимающе усмехаться. Все в зале знали об опасениях царя Массилии, что пунийцы, добравшись до Золотого города, могут уже не уйти оттуда, и тогда все сокровища Капсы достанутся Карфагену.

– Полагаю, с царевичем ты простился, так что не мешкай, отправляйся в путь, – быстро произнес Бисальт. Выглядело это так, словно он отправлял слугу с поручением.

Впрочем, Гайя и сам хотел поскорее уйти из этого неприятного для него места, пока ему не навязали карфагенскую военную помощь. Чуть склонив голову, он стремительно вышел из зала.

– Нам лучше скорее покинуть Карфаген, – сказал он ближней десятке, и все пошли к лошадям.