Олег Таран – Хороший день, чтобы умереть (страница 8)

Несколько добровольцев выехали ближе к построению, залпами дротиков оттеснили массесилов от их командира и стали кружить вокруг него на лошадях, пытаясь улучить момент, чтобы напасть.

– Проклятые дикари! – кричал тот, отмахиваясь мечом и палкой. – Вам не взять римского центуриона живым!

Однако тут на него набросились сразу двое воинов, один из которых подкатился ему под ноги, а второй прыгнул центуриону на спину, свалив на землю. К ним подоспели еще двое, и общими усилиями они связали пленного и потащили его прочь от построения.

Сопротивление пехотинцев-массесилов сразу стало слабеть. Все больше их воинов начали сдаваться в плен. Только фаланга Клеона неумолимо шла вперед, пока измазанные в крови гоплиты не пробили все построение врага насквозь. Пехотинцы врага стали убегать от наемников и бросаться к ногам лошадей воинов Массиниссы, ища защиты.

– Клеон! Останови своих людей! Массесилы сдаются! – крикнул царевич командиру наемников, стараясь прекратить расправу.

Тяжело дыша, тот громко возвестил:

– Поле битвы за наемниками!

Его воины, тут же потеряв интерес к сдающимся массесилам, принялись обшаривать убитых противников, снимая с них все ценное, что находили. Массинисса, только что восхищавшийся воинским мастерством гоплитов и пельтастов, не смог смотреть на то, как они отрубали пальцы рук убитых, чтобы снять кольца, или добивали раненых, которые цеплялись за свои кошели, срезаемые с их поясов. Царевич бросил взгляд в сторону ливийцев – те радостно приветствовали отряд Залельсана, отогнавший от них конных массесилов. Верику пленить не удалось.

Вскоре к полю боя вернулся измученный отряд Гисконида. Его пунийцы ехали медленно, чтобы окончательно не загнать уставших лошадей. Многие воины Гасдрубала были ранены, но в основном легко – надежные доспехи защитили их от массесильских дротиков. В руках они держали ярко блестевшие на солнце мечи. Судя по отсутствию на них крови, догнать шустрых массесилов им не удалось.

Массинисса оглядывал поле боя, и до него никак не доходило, что его армия уже одержала победу. «Как?! Неужели все так легко, просто и быстро?! Я даже не успел испугаться!» Радовало, что они потеряли не так много воинов, в отличие от массесилов, бросивших на поле боя свою пехоту, немалую часть которой перебили наемники.

Пока лекари оказывали помощь раненым – и своим, и врагам, – ливийцы по приказу царевича взяли под охрану всех пленных. Массинисса опасался, что разгорячившиеся парни Клеона ради добычи продолжат их убивать. Разрешив пунийцам отдыхать, он повел свою конницу, воины которой пересели на запасных коней, к Иолу.

Царевич полагал, что разбежавшиеся всадники врага соберутся у города и вновь дадут им бой. Однако по прибытии туда выяснилось, что осадные войска Сифакса ушли от стен Иола восвояси, бросив дымящиеся костры с котлами, часть шатров, неисправные повозки, больных и раненых воинов.

– Что это может значить, Залельсан? – озадаченно проговорил Массинисса.

– Мы разбили их лучшие силы, вот Сифакс и решил отступать, – пояснил тот.

– Неужели победы даются так неожиданно легко? – недоверчиво спросил его царевич.

– Это искусство полководца – нанести врагу такой удар, чтобы отбить у него желание сражаться впредь. Ты сегодня сделал два больших дела, царевич: одержал победу и не дал чужеземцам расправиться с нумидийцами, пусть они и массесилы. Мы с ними все же один народ, хотя они об этом основательно подзабыли.

В это время при виде нумидийских всадников распахнулись ворота, и из города вышла делегация во главе с правителем Иола, крепким высоким мужчиной в доспехах.

– Здравствуйте, дорогие наши союзники! Меня зовут Гелон! Волей богов я правлю этим городом и хочу поприветствовать в нем своих спасителей! – обратился он к командирам отряда.

Массинисса вопросительно взглянул на Залельсана, и тот с улыбкой кивнул:

– Поезжай! Наслаждайся заслуженной победой, царевич! Мы позаботимся о брошенных людях Сифакса, разведаем, далеко ли он ушел, и выставим дозоры.

В сопровождении сотни личной охраны Массинисса въехал на улицы Иола. Жители города – пунийцы, нумидийцы и представители других народов – обрадованно кричали приветствия и бросали цветы к ногам коней. Лошади воинов, не привыкшие к такой встрече, испуганно шарахались и лишь подгоняемые крепкими руками седоков возвращались в строй. А вот Эльт Массиниссы не смущался. Он ловко на лету ловил ртом букеты и не торопясь, с достоинством, их пережевывал.

На главной площади города Гелон возвестил:

– Отныне, славный царевич Массинисса, ты всегда будешь желанным гостем в стенах нашего города! Мы сделаем все возможное, чтобы отблагодарить наших спасителей! Твои раненые пройдут у нас лечение, а погибших мы со всеми почестями похороним. А пока прими это как скромный дар за наше спасение.

Слуги принесли большой сундук, наполненный серебряными монетами.

Массинисса от имени войска поблагодарил горожан и собирался сказать речь, но тут на площади появился Гасдрубал Гисконид.

Встав рядом с царевичем, он тихо сказал:

– Я надеюсь, ты не забыл, что это наша общая победа!..

Глава 3

«Триумф» Гасдрубала

– Дорогие жители Иола! Эта победа была бы невозможной, если бы славные воины уважаемого Гасдрубала Гисконида не отбросили основные силы конницы царя Сифакса! – возвестил Массинисса народу, и на площади тут же раздалось громкое «Гас-дру-бал!», «Гас-дру-бал!».

Увидев, как еще сильнее обрадовались пунические жители Иола тому, что один из их спасителей – карфагенский полководец, царевич невольно подумал: «Да-а! Сколько бы я ни сделал для Столицы мира, мне все равно суждено остаться для нее чужаком. И пунийцы будут с радостью встречать любой, даже самый малый успех своего сородича, быстро забывая все доброе, что для них сделал я».

К Гасдрубалу подошли купцы и поднесли ему дорогие подарки, жрецы окурили его пряно пахнущими благовониями на удачу, городские красавицы одарили поцелуями.

В этот момент в город вошло несколько повозок с ранеными наемниками, которых сопровождал Клеон. Увидев происходящее, он недоуменно посмотрел на Массиниссу. Командир гоплитов побагровел от гнева, но царевич умоляющим взглядом попросил его ничего не предпринимать. Клеон осуждающе покачал головой, но смолчал.

– Благодарю тебя за скромность, царевич Массинисса, – услышал он за спиной тихий голос Гелона. – Поверь, хотя мои пунийцы и предпочитают сейчас славить Гисконида, я-то знаю, что ты выиграл эту битву. И все горожане непунического происхождения видели со стен, кто внес больший вклад в победу.

Он взмахнул рукой, и слуги отнесли еще один сундук с серебром Клеону. Тот благодарно кивнул правителю Иола.

После праздничного пира Массинисса отправился в лагерь массилов, размещенный за стенами города.

– Построй мне людей! – велел он Залельсану.

Раздался звук боевого рога, призывавший всех на построение.

Массилы, успевшие перевести дух, выбирались из своих низеньких шатров, кто-то отрывался от еды, кто-то бросал кормить коней. Массинисса обвел взглядом ряды воинов и обрадованно заметил, что отсутствует не так много его людей: некоторые были ранены и находились на излечении в Иоле. «Отец был бы доволен, что мне удалось сберечь большинство сородичей», – с удовольствием подумал он.

Царевич взмахнул рукой, и воины из сотни охраны расстелили на траве посередине построения большой кусок светлой ткани. Туда высыпали большой горкой серебряные монеты из сундука, который вручили Массиниссе в Иоле.

Вначале царевич подзывал к себе командиров сотен и, когда те подходили к нему со своими шлемами, щедро, с горкой, насыпал им монеты в головные уборы – это была награда воинам за победу. Над строем слышался обрадованный гул голосов. Радующий слух звон серебра, которое командиры раздавали воинам, сопровождал все это действо. Последний шлем монет получил полководец Залельсан, и, когда ему не хватило примерно половины, Массинисса не раздумывая достал свой кошель и добавил.

– Мас-си-нис-са! Мас-си-нис-са! – приветствовали воины поступок царевича.

Растроганный Залельсан благодарно поклонился ему, но, приблизившись, не удержался от замечания:

– Прости, царевич, но царь Гайя немного не так делит воинскую добычу. Ты же ничего не оставил себе и в казну войска. К тому же ничего не досталось раненым.

– Я знаю это, Залельсан. Просто мне хотелось, чтобы наши воины лучше запомнили эту первую победу под моим командованием. Раненые будут награждены мною отдельно. Я же как-нибудь обойдусь без награды, а казна войска не пострадает: в ней немало денег, привезенных мной из Карфагена. Так что ни о чем не беспокойся!

Залельсан еще раз поклонился и встал рядом с царевичем.

После этого Массинисса подозвал к себе Оксинту с тяжелой сумкой.

Вынув из нее массивный золотой браслет, царевич громко спросил:

– Кто убил больше всего врагов?

Раздалось несколько имен воинов, которые тут же стали поддерживать своими криками их сотни. Массинисса посмотрел на Залельсана, понимая, что, в отличие от него, старый полководец лучше знал своих людей. Тот назвал имя, сотня счастливчика радостно закричала, а сам воин подошел к Массиниссе за наградой и, преклонив колено, получил ее. Затем так же были награждены самый меткий, самый ловкий, тот, кто захватил больше пленных, и так далее. Все они получили свои браслеты и кольца.