Олег Сынков – Аллер (страница 21)

Никакой проверки, как на земле, не было, мы просто проехали через огромный сканер перед пропускным пунктом. Ворота из какого-то непонятного мне материала открылись, и мы въехали в них, где нас тут же остановил старший охраны.

Он нас приветствовал, отдав честь, мы сделали то же самое. И я спросил у него: Мы первые?

Да, Аллерсавр, и вот вам планшет по передвижению в пещере, инженеры вас ждут с нетерпением. И он нас отпустил, махнув рукой в сторону ворот, где был проход в пещеру.

Перед воротами мы остановились, Бат взял у меня планшет и включил его, там была схема пещеры, он занялся её изучением. А я уставился на ворота и вспомнил наш разговор, я им сказал что все передвижения солдаты выполняют физически. Что-то не похоже, что это было так, или это не касалось боевых действий, или тех мест, где невозможно использовать технические средства.

Ладно, может, что-то не понял, посмотрим, что будет дальше. А дальше из задумчивости меня вывели открывающиеся ворота тоннеля, ведущего под плато Шабу в его пещеры. Как говаривал Али-баба: Сим-сим, откройся! И где они, инженеры эти?

Ворота открылись, пропуская нас, яркий свет горел в тоннеле, который поначалу ослепил нас немного. Но потом глаза привыкли к такому свету, и я стал смотреть и на стены, и куда мы двигаемся.

Бат изучил схему и двигался, я думаю, куда надо. Пахло немного сыростью в самом тоннеле, но по мере того, как мы двигались вперёд, запах пропал, то ли привыкли, то ли и вправду пропал.

Мы ехали, я смотрел на стены, добротно обработанные, ни одной трещины ни на стенах, ни на своде потолка. И снова мысли застучали в мозгу.

Инженеры, значит, здесь никакого производства нет, здесь лаборатория, ну и всякого рода эксперименты проводятся. Шарашка, подумалось, да нет, здесь они сто процентов по своей воле.

Пока мы ехали, навстречу попалась всего одна такая же тележка, как и у нас, и там сидел только один солдат во всей экипировке.

Мы прибыли и сошли с тележки, увидели людей в жёлтых скафандрах. Я сразу понял: инженеры. Ну, вообще, я так понял, что скафандры надеты у всех, кто относится к опасным профессиям. И в этом месте, и сейчас профессия инженер или какой-либо учёный можно считать опасной. Да он у них на все случаи жизни, я думаю: и в воде спасёт, и в космосе, и здесь, под толщей скал, тоже спасёт.

Нас заметили, к нам быстрым шагом подошли двое.

Высокий, черноволосый, с короткой стрижкой, с прямым носом и усами под ним, сразу представился:

— Я Ивас Тукера, главный над инженерами и учёными здесь, и я тоже инженер, а это учёный Вирит Штинав. А вы кто? Представьтесь.

И тут меня как будто какая-то муха укусила. Они не знают нас и даже не пытаются узнать. Они занятые люди, им не до всяких там личностей, они поглощены своей работой. Хотя и знают, что они есть, и имена знают, потому что они на слуху, а вот видеть не видели никого. И поэтому я вышел вперёд, как бы закрывая собой брата, и сказал:

— Я Валиар Стафок, это мой брат Вивар Стафок, мы пилоты, а это приданные нам солдаты: Дивар и Гектор. До солдат сразу дошло: шифруюсь, а вот Бат хотел было что-то сказать, но я одёрнул его, и только тогда до него дошло: шифруемся.

От автора. Если вы читаете уже на этой главе. То я вас попрошу поставить лайк книге. А ещё если вам не сложно подпишитесь на мой аккаунт.

Глава 10

Шабу.

Шифруемся.

— Вы что-нибудь привезли, что-нибудь этакое для наших умов?

— Да, кое-что есть, но не очень значительное, и всё-таки такое сейчас в армии не используют.

Мы выбрали подходящий стол и развернули тряпицы на нём.

— Это граната Ф-1, вы слышали что-нибудь о ней?

— Конечно, слышал, такие вот использовались последний раз более четырёхсот лет назад, — сказал Ивас и взял в руки лимонку. — Удобно легла, прямо как надо в ладони лежит.

Я посмотрел на Иваса: этот человек смотрит на это изделие как на произведение инженеров, а не как орудие убийства.

Я взял её у него из рук:

— Понимаете, внутри этой оболочки было, или даже сейчас присутствует, взрывчатое вещество, которое и сейчас может взорваться от нагрева или любой искры. А вот это, — и я взял запал, — это то, что эту искру выбивает. И тогда граната при большом давлении изнутри разлетается на осколки и поражает всё и вся вокруг, живое оно или неживое. И радиус поражения, — и я чуть не проговорился про метры, вспомнил, что здесь апир считается метром, — и радиус разлетающихся осколков до тридцати-сорока апиров. А ещё, — и тут я посмотрел, что все вокруг просто открыв рот слушали меня, вернее, мой рассказ про гранату. Но деваться уже было некуда, и я продолжил. — А ещё внутри есть для взрывателя задержка, которая оттягивает время взрыва на четыре-пять и более секунд, вот её принцип работы и надо вам выяснить. А иначе вся она бесполезна для нас без задержки на взрыв.

И я аккуратно положил её в ладонь Ивасу, я увидел у него в глазах не то чтобы страх, а его мозг среагировал правильно: это опасно.

— Но совсем бояться её не надо, она ведь ручная, добавил я.

Дивар и Гектор заулыбались, они поняли шутку, ведь они солдаты, и им это ближе, вот такая опасность.

Вирит и Ивас, державший лимонку в руках, в один голос сказали:

— Откуда? — И, переглянувшись, продолжил Вирит: — Откуда вы, пилот, так много знаете про это оружие?

— Я люблю историю, особенно времена Старскара, — соврал я, а, может, и не соврал, ведь с недавних пор я действительно ею заинтересовался.

В это время, пока я говорил, Ивас аккуратно положил лимонку на тряпицу. И он тоже задал свой вопрос:

— Но принцип, сам принцип, что как происходит, что за чем следует, откуда вам известно это, простите, забыл, как вас звать?

— Валиар Стафок, а это мой брат, — Бат сам подался вперёд,

— Вивар Стафок я.

— И всё же, — настаивал Ивас.

— Люблю читать и хотел поступать на инженерные курсы, но завалили, — продолжил заливать я.

— А что, на Земле так и было: пять человек на вакансию при поступлении, завалили?

— Ивас, а можно ли на ваших устройствах распознать, что как делалось, из чего какая часть состоит и как её сделать в наше время, всю последовательность? Но только чтобы никакого нагрева и искры не было, иначе… — И я не договорил.

— Ооо, я помню, что иначе, я хорошо запомнил. — И Ивас начал мне рассказывать, что как он будет делать и его учёные, и жонглировал такими терминами, из которых я понял только одно, что результат будет и довольно в скором времени достигнут.

— Ладно, раз Отец здесь разместил инженеров, то всё равно где-нибудь это всё будет производиться, но вот где?

И вновь мои мысли побежали вперёд: если здесь ничего не перерабатывают, то где-то это всё равно делается, но такому огромному населению надо зарабатывать на жизнь, платить налоги. Ведь я понял, что здесь коммунизмом и не пахнет от слова совсем.

Да, поля я наблюдал, сельское хозяйство очень развито. А всё равно, да, в городе попадались стройплощадки, что-то возводилось. А вот предприятия мне на глаза не попались. Да вот и инженеры есть, и учёные. И снова в голове возникла Сталинская Шарашка.

— Ивас, вы сюда сами приехали, вы все?

— Конечно, сами, спросите любого, нам сказали, что будет безумно интересно здесь, чем на моём заводе недалеко от столицы по сборке Слётов. Скукота, извините, а я привык что-нибудь делать эдакое незаурядное, чтобы мозг ликовал.

— Отвёртка, у них на Фадамаре просто-напросто собирают из деталей готовую продукцию. Откуда-то всё поступает, и всех всё устраивает.

Ивас, а вы здесь давно?

— Вчера вечером приехал, уже обустроился, всё просто отлично. И да, я думаю, здесь мне точно скучно не будет, хоть и под скалами.

— А где у вас тут пообедать можно?

— Я сам вас провожу, пойдёмте за мной, Валиар и все вы. Извините, с именами прямо болезнь, не запоминаю.

— Надо же, прямо как я! С именами у меня тоже туговато, а вот с остальным всё просто отлично, но только для меня, а для остальных я потерял память, хоть и частично.

И мы пошли в один из тоннелей, прошли совсем немного и оказались в просторной комнате, где стояли столы на четыре персоны со стульями с каждой стороны. Столов примерно двадцать, и в столовой пусто, никого.

— Ну вот здесь мы и питаемся, — сказал Ивас, — а теперь разрешите покинуть вас. Извините, работа, — и ушёл, причём очень быстро.

Пошли, сначала помыли руки, а потом к этим комбайнам пошли, которые выдают еду. Мы с Батом сели за стол первые. А солдаты уже было за соседний столик хотели сесть. Но я на них гневно глянул так, что они так и остались в полусогнутом состоянии, когда садились.

— Гектор, Дивар, мы одна команда, значит, всё делаем вместе, и не смотрите, чей я сын и мой брат. Команда значит во всём команда. — Они молча пересели за наш столик. — Закрепощённые, а мне бы этого не хотелось ну нисколько. Надо менять к своей персоне отношение всех, кто со мной будет идти или даже просто пересекаться будет.

Пообедав и убрав со стола, мы вновь сели за него. За едой я не любитель разговоров, я просто ел. Бат спросил:

— Что ты задумал, почему чужим именем и фамилией назвался и меня заодно?

— Бат, они нас не знают. Да, имена наши знают, но в лицо нет. Они должны быть с нами раскрепощёнными, а мы для них не должны быть значимыми фигурами. Иначе никакой открытости с их стороны не жди, а потом я всё объясню им. Это вас тоже касается, Дивар, Гектор, вы нам не прислуга, а боевые товарищи.