Олег Суворов – Любовь Сутенера (страница 5)
Она спокойно и уверенно принялась обживать завоеванную территорию: научилась водить машину, пользоваться мобильным телефоном и кредитными карточками; стала регулярно посещать фитнес-клубы, дорогие бутики и великосветские мероприятия. Однажды на каком-то фуршете ей даже удалось познакомиться со своей первой в жизни знаменитостью — самой Галиной Вишневской.
Кроме того, она всерьез занялась рисованием, танцами и пением. Причем в последнем деле благодаря хорошему от природы голосу Катюха достигла таких успехов, что один из знакомых продюсеров даже предлагал господину Михееву сделать из нее профессиональную певицу. Однако тот наотрез отказался — причем не из жадности, а из ревности, побоявшись ее потерять, если она вдруг станет знаменитой.
Теперь Катюха приезжала сдавать экзамены в свой институт не иначе как в сопровождении водителя-охранника, а о том, чтобы получить «неуд», естественно, не могло быть и речи. Более того, чтобы отпраздновать день ее рождения, Валентин хотел было снять всю Дворцовую площадь, но не сумел договориться с чиновниками из мэрии «по деньгам».
Зато он подарил ей роскошное золотое кольцо с бриллиантом, присовокупив к этому акростих собственного сочинения. Кольцо пришлось продать, когда настали трудные времена, а вот акростих, напечатанный на изрядно потрепанной открытке с видом Александрийского столпа, она мне с гордостью продемонстрировала.
Пожалуй, стоит привести здесь этот «авторитетный» шедевр, поскольку далеко не каждый «крутой» вообще знает, что такое акростих! Итак:
И ведь не так плохо получилось, не правда ли? Интересно только, как долго он его сочинял, подыскивая рифму к слову «бляди»…
Благополучная жизнь в Питере продолжалась несколько лет, причем благодаря постоянному общению с местными криминальными кругами Катюха приобрела немало полезных знакомств, как среди питерских, так и среди московских гангстеров, что здорово пригодилось ей в дальнейшем, зато основательно испортило жаргон и манеры. По ее собственному выражению, которое я, честно признать, не очень-то понимаю, она изрядно «наблатыкалась».
Все это благополучие закончилось в один день, вскоре после того как Катюха получила вожделенный диплом по специальности тренер по плаванию. В сущности, диплом был откровенно липовым, поскольку все ее образование, как и прежде, сводилось лишь к поверхностному изучению нескончаемой череды пенисов! Недаром же она говорила мне буквально следующее: «В те времена я была еще настолько порядочной, что отдавалась бесплатно».
В то утро они всем семейством — Федору к тому времени уже исполнилось шесть лет — направлялись в ближайшую церковь на воскресную службу Валентин увидел впереди кого-то из знакомых и, приказав Катюхе догонять, быстро пошел ему навстречу. Именно это обстоятельство и спасло ее с сыном!
Не успел возлюбленный отойти от них на пять метров, как Катюха заметила, что из проезжавшей мимо иномарки высовывается дуло автомата. Схватив сына в охапку, она бросилась под ближайшую парковую скамейку, и в тот же момент прозвучала отчетливая автоматная очередь. Когда насмерть перепуганная Катюха выбралась из своего укрытия и подбежала к Валентину, тот был уже прочно и глубоко мертв. И ведь хотел же он оформить с ней отношения, и, как я уже упоминал, даже усыновить Федора — да, видно, не судьба!
После похорон ближайшая родня Михеева предложила Катюхе забрать из их общей квартиры все свои вещи и драгоценности, присовокупила к этому десять тысяч долларов и настоятельно посоветовала убраться подальше от Питера. Так она оказалась в Москве, сняв квартиру в весьма престижном районе. На имеющиеся средства ей вполне бы удалось безбедно прожить не один год, однако врожденная бесшабашность, привычка к «красивой жизни» плюс столичные соблазны привели к тому, что она стала тратиться напропалую. Например, устроила сына в дорогую спецшколу с преподаванием на двух иностранных языках (где, кстати, этот бездельник долго не протянул, и пришлось переводить его в школу попроще).
Короче говоря, не прошло и двух лет, как пришлось отказаться от квартиры и переехать в гостиницу не самого высокого пошиба. Местные путаны поначалу приняли ее за конкурентку и чуть было не побили. Однако потом, выслушав за рюмкой водки трогательную историю ее непутевой судьбы, предложили вступить в их дружные ряды.
Разумеется, она согласилась, поскольку заниматься какой-либо иной работой элементарно ленилась. Да и что тут лукавить — делать минеты гораздо легче, чем перетаскивать бачки с мусором, стоять за прилавком или вытачивать на станке какие-нибудь детали. И при этом имеешь возможность хорошо одеваться, ходить по дорогим барам и знакомиться с интересными людьми.
Именно благодаря своей работе в гостинице Катюха познакомилась с тем самым бизнесменом — «Серегой из Владивостока», — который предложил ей жить вместе. И они целых семь лет изображали из себя благополучную супружескую пару.
При мне Катюха неоднократно вспоминала об этих годах как о втором из самых благополучных периодов своей жизни, когда ей не надо было ни о чем заботиться, кроме воспитания сына, поскольку ее гражданский муж дарил ей все, что душа пожелает, — начиная от иномарки и шубы и кончая поездкой в теплые страны. Впрочем, и о воспитании сына она нисколько не заботилась, поскольку была просто не в состоянии кого-либо воспитывать, ибо постоянно подавала самые дурные примеры. То напивалась в стельку и разбивала подаренную машину, то изменяла Сереге с первым попавшимся разгильдяем, а то и уговаривала своего сожителя заняться групповым сексом с приехавшими по вызову девушкой или юношей!
Короче, выражаясь высоким стилем, ее беспокойная душа явно тяготилась сытым мещанским благополучием, а потому ей постоянно хотелось чего-то большего, постоянно тянуло на поиски все новых и новых приключений.
И эти приключения начались вскоре после того, как ее Серега внезапно разорился и, спасаясь от кредиторов, вынужден был срочно бежать из Москвы. Катюхе вновь пришлось распродавать накопившееся имущество, начиная от шуб и кончая бриллиантами, однако от привычки посещать хорошие рестораны и бары она решительно не могла отказаться. Да и где бы еще она смогла найти нового сожителя?
Порой поиски настолько затягивались, что ей поневоле приходилось в буквальном смысле слова выходить на панель — но даже здесь чертовски везло! Как-то после Нового года идет она по Тверской, вся такая несчастная, голодная и холодная — и денег нет ни копейки. И вдруг ее снимают два дешевых фраера: «Ах, девушка, поедемте к нам, у нас имеется что поесть и выпить, да и просто согреетесь». А Катюхе деваться некуда — вот и согласилась. Приехали, тяпнули водочки, закусили, а потом фраерам, естественно, захотелось секса. А она, что не менее естественно, говорит — денежки вперед! Ребята порылись по карманам, один даже матушкину копилку разбил, насыпали ей груду мелочи и говорят: «Извини, подруга, но больше ни хрена нет!»
И что же сделала Катюха? Дала обоим по одному разу и снова вернулась на Тверскую. Но теперь уже глазки заблестели, походка приосанилась, настроение боевое… Короче, попался ей навстречу итальянец, с которым она сразу же договорилась на сто баксов, так что к вечеру снова была веселой и довольной. И ведь все почему? Не поехала бы она к этим фраерам, не обрела бы куража — и не подцепила бы богатого итальянца!
Вскоре ей крупно повезло — и последующие полтора года она прожила с молодым банкиром, о котором могла вспомнить только то, что у него был «тик» и постоянно дергалась бровь. Зато, после того как он ей надоел, Катюха сумела вернуться в «родную стихию» — иначе говоря, вновь сошлась с авторитетом, только на этот раз уже московским. То был некий Василий, мужик лет под шестьдесят — бывший балтийский матрос, а ныне обладатель огромной московской квартиры и роскошного многоэтажного дома в ближнем Подмосковье.
Этот деятель ревновал Катюху со страшной силой, вырывая у нее телефонную трубку и рыча на ее абонентов: «Слышь ты, клоун гребаный, забудь этот номер». Их бурный роман продолжался около двух лет, причем порой, пропьянствовав пару недель подряд, они ссорились до такой степени, что он выгонял ее из дому без копейки денег и ей в очередной раз приходилось становиться «девочкой по вызову».
Однако Катюха не была бы самой собой, если бы однажды не ушла от Василия к его молодому напарнику, который перед ним откровенно «шестерил». Их отношения очень напоминали один известный сюжет:
«Я ему сердце вырву!» — грозно зарычал тигр Шерхан.
«А я — все остальное, — тут же подхватил шакал Табаки, после чего виновато оглянулся на своего хозяина, — разумеется, после того как ты вырвешь у него сердце».
Между прочим, поскольку отец у этого «шакала» был профессиональным историком, то дал своему сыну древнегреческое имя Фемистокл. Столь сложного имени Катюха запомнить не могла, почему и называла его просто Феней.
Любовь к истории проявлялась у этого Фени весьма своеобразно — надравшись вместе с Катюхой водяры, он начинал ее просвещать, зачитывая целые статьи из доставшейся от отца исторической энциклопедии. Благодаря этому она знала массу отрывочных сведений из антично-средневековой истории, правда, носивших несколько односторонний, сексуально-криминальный оттенок.