Олег Суворов – Любовь Сутенера (страница 11)
— Что там у вас случилось? — холодно поинтересовался я, принюхиваясь к сильному запаху перегара, мгновенно наполнившему весь салон. — Вы обещали рассказать.
— Да-да, конечно, заодно пусть и девушка послушает, — литератор мельком оглянулся на Милену, — тем более от нее очень многое зависит…
Он начал рассказывать и говорил довольно долго. Я никогда не смотрел телепередачи с его участием, поскольку речь у этого «мастера художественного слова» была поставлена из рук вон плохо — он постоянно мекал, с трудом формулировал мысли и делал абсолютно ненужные паузы, отчего слушать его весьма и весьма затруднительно. А теперь еще он был изрядно подшофе, что отнюдь не способствовало плавности и связности рассказа. Однако наши с Миленой мучения были не напрасны — история оказалась настолько забавной, что я приведу ее здесь не в форме авторской речи, а в собственном литературном изложении.
Итак, сегодня утром господину литератору требовательно позвонили в дверь. Он никого не ждал и поэтому слегка насторожился. Звонок повторился, но на этот раз оказался уже вдвое длиннее и заметно требовательнее. Литератор на цыпочках прокрался к двери и заглянул в глазок. На лестничной площадке громоздилась очень дородная дама лет сорока с крупными «африканскими» губами и заплывшими жиром маленькими глазками.
«Это, наверное, из ЖЭКа», — с облегчением подумал он и безбоязненно щелкнул замком. Однако один только взгляд дамы — жадно-обрадованный и циничный — мгновенно показал ему, насколько же он ошибся.
«Привет, дорогой, — радостно произнесла женщина и тут же решительно шагнула вперед, буквально впихнув своим внушительным бюстом растерявшегося хозяина в глубь его собственной квартиры. — Надеюсь, ты меня узнаешь? Ведь я — твоя Маша!»
У растерянно заюлившего глазами литератора упало сердце. Как ни странно, но в этой располневшей и огрубевшей матроне под толстым слоем жира и макияжа осталось нечто такое трудноуловимое и труднообъяснимое, что сразу заставило его вспомнить юную студентку техникума сельскохозяйственного машиностроения из небольшого городка Белова, которая много лет назад вместе с подругой приехала в Москву на каникулы — «посмотреть столицу».
Как назло, именно в этот день подвыпивший и тогда еще начинающий литератор обмывал с приятелем свою новую повесть, слоняясь по городу и помахивая скатанным в трубочку журналом — точь-в-точь как в чудесном фильме «Я шагаю по Москве». В парке Горького они наткнулись на юных провинциалок, познакомились с ними и предложили «показать город». Увеселительная экскурсия продолжалась до вечера и вполне естественно завершилась на квартире литератора, который уже тогда жил один. После совместно проведенной ночи, во время которой провинциальная Маша ухитрилась удивить столичного плейбоя такими штучками, о существовании которых он не читал даже в «Камасутре», господин литератор с большой охотой пригласил ее «приезжать как можно чаще». Их роман тянулся около двух лет, после чего девушка прислала прощальное письмо, сообщив, что выходит замуж за местного шалопая.
И вот теперь, «двадцать лет спустя», эта самая Маша, превратившаяся в грузное чудовище с арбузными грудями, явилась к нему без приглашения и теперь гипнотизирует его откровенно жаждущим взором!
«Интересно, — еще подумал он, — какого черта она от меня ждет?»
«Что же ты молчишь, милый? — продолжала наседать незваная гостья. — Или ты не рад меня видеть? Не бойся, я в Москве проездом, всего на два дня».
«Всего?» — мысленно ужаснулся злополучный литератор, а вслух промямлил:
«Привет, Мария. Раздевайся, проходи…»
«Что, вот прям так сразу и раздеваться? — с иронией кокетничающей слонихи осведомилась Маша, заставив литератора похолодеть от самых скверных предчувствий. — А чего ты такой кислый?»
«Похмелье», — зачем-то соврал он, хотя не пил уже целую неделю.
«Это мы вылечим, — заверила гостья, снимая плащ и доставая из объемистой хозяйственной сумки, в которой вполне могла бы поместиться семейка лилипутов, литровую бутыль «Золотого кольца». — Закусь у тебя найдется?»
«Я не пью, мне нельзя…»
«Как не пьешь, почему нельзя? А похмелье от чего — от кваса? Будет врать-то!»
Литератор жалко улыбнулся, пожал плечами и пригласил Машу в гостиную.
«Только мне скоро придется уходить, — робко предупредил он, доставая бокалы, — я тут к врачу на прием записался, никак нельзя пропустить…»
«А от чего лечишься? Не от СПИДа, надеюсь?»
«Нет, не от СПИДа. — На столь страшное признание литератор не решился, зато вдохновенно придумал другое: — У меня полнейшая импотенция!»
«И это вылечим! — ухмыляясь, пообещала Маша и, к неописуемому ужасу бывшего любовника, достала из сумки упаковку «Виагры». — Вот, своему мужику купила, но, по старой памяти, для тебя не жалко!»
«Я погиб! — в стиле персонажей романтического девятнадцатого века трагически подумал литератор. — Лучше бы она была не так памятлива! Если эта свиноматка не придушит меня своим бюстом, то затрахает до смерти! Да ей племенного хряка мало!»
С каким же облегчением он услышал телефонный звонок и, отчаянно надеясь на спасение, сорвал трубку.
«Говорите!»
Звонила какая-то из его редакторш, что-то уточнить по поводу верстки нового романа. Литератор мгновенно сообразил, как это можно использовать, и начал всячески ворковать, немало удивив эту почтенную, предпенсионного возраста даму ласковыми обращениями типа «моя милая» и «лапуля».
Дождавшись, пока она простится и, повесив трубку, пойдет рассказывать всей редакции, что их знаменитый автор допился до белой горячки, он произнес последнюю фразу:
«Приезжай, скорей, любимая, только не удивляйся, что у нас гости. Нет-нет, потом все объясню. Да, разумеется, я выйду тебя встретить. Все, жду и целую», — после чего повесил трубку и с некоторым облегчением посмотрел на Машу, которая укоризненно покачала головой и погрозила ему пальцем — настолько толстым, что им можно было затыкать винные бочки.
«Кого это ты так ждешь? — подозрительно поинтересовалась она, успев наполнить бокалы и нарезать колбасы. — Или тебе одной меня мало?»
«Это звонила моя жена!»
«Да когда ж ты опять успел жениться?»
«Совсем недавно. У нас еще, можно сказать, медовый месяц продолжается».
«Вот даже как… А чего же у тебя рожа кислая и почему кольца на пальце нет?»
«Я не ношу… Зато жена носит».
«Ну ладно, посмотрим, кого это ты охмурил, пока меня рядом не было».
«Ты хочешь с ней познакомиться?» — не на шутку испугался литератор.
«А почему бы и нет? — невозмутимо парировала Маша. — Ты же сам сказал, что у вас гости… Кстати, что это я женских вещей тут нигде не вижу, а?»
«М-м-мы сейчас живем не у меня, а у ее родителей, — пролепетал он, — поэтому она только заедет за мной, и мы сразу поедем к ним».
«Погоди, это ты меня выгоняешь, что ли? Что еще за дела такие?»
От одного только вида грозно нахмуренных бровей литератор не на шутку струхнул.
«Нет-нет, что ты, — забормотал он, послушно беря в руки налитый до краев бокал, — мы сейчас выпьем и что-нибудь придумаем… Может, даже сходим куда-нибудь втроем», — окончательно упавшим тоном проговорил он, укоряя себя за мягкотелость.
«Ну, то-то же, — чокаясь с ним, милостиво улыбнулась Мария. — За встречу!»
«За спасение!» — мысленно уточнил литератор и жадно влил в себя весь бокал, чтобы обрести хоть немного уверенности и перестать суетиться.
«Молодец, хорошо пьешь, — похвалила гостья, тут же наливая по второй. — Если так и дальше пойдет, то кому-то из нас придется срочно сгонять в магазин, поскольку у меня с собой только одна бутылка».
«Побегу — и сбегу! — отчаянно решил про себя литератор, послушно осушая и второй бокал. — Хрен с ней, пусть остается у меня и делает, что хочет, а эти два дня я поживу у какого-нибудь приятеля…»
И только тут ему наконец-то пришла в голову спасительная идея. Наскоро придумав какой-то предлог, он выскочил из квартиры, позвонил в дверь к соседу и уже с его телефона перезвонил мне.
— Теперь вы понимаете, как мне необходима ваша помощь, — жалобно закончила эта жертва былой любви, доставая из кармана обручальное кольцо и поворачиваясь к Милене, — вот, наденьте, пожалуйста… У меня, к сожалению, только одно — от прежнего брака осталось.
— Но оно мне великовато, — примерив кольцо на свой тонкий пальчик, заявила моя плутовка.
— Ничего, как-нибудь. Ну, пожалуйста.
— Так что, подруга, — в свою очередь обратился я к Милене, — сумеешь сыграть заказанную тебе роль?
— А что тут сложного? — самодовольно усмехнулась она. — Да эта самая Маша сейчас вылетит у меня из дома, как пробка из бутылки. Пойдемте, сударь! — И она, открыв дверцу, надменно кивнула литератору.
Я закурил и остался ждать в машине, с интересом ожидая продолжения. Минут через двадцать из подъезда действительно вышла толстая сердитая тетка с объемистой хозяйственной сумкой в руках, из которой выглядывала недопитая бутылка водки. Завидев меня, она приблизилась к машине и хрипло спросила:
— Молодой человек, до гостиницы не подвезете?
— Увы, занят, — покачал головой я, после чего она недовольно хмыкнула и направилась к дороге.
Только теперь, рассмотрев поближе «это чудовище», я прекрасно понял резко запаниковавшего литератора. Не дай бог оказаться на его месте! Но где же Милена?
Сербско-французская красотка появилась только минут через сорок.