Олег Суворов – История одного поколения (страница 38)
— Я без него никуда не пойду. — И Наталья решительно обняла Андрея.
— Вот еще глупости, — внезапно рассвирепел Востряков, играя желваками. — Сказано тебе — уходи! — Он резко схватил ее за руку, с силой оторвал от возлюбленного и толкнул к двери.
— Не уйду! — упрямо заявила она, поворачиваясь и топая ногой.
— Тьфу, дура, ну хоть ты ее уговори! — Востряков красноречиво посмотрел на Андрея. — А то ведь, когда стрельба начнется, поздно будет…
— Ты собираешься стрелять в Демичева? — искренне изумилась Наталья.
— Так же, как и он в меня, — огрызнулся Анатолий. — Ну же, кончай скорей эту проклятую бодягу, а то эти козлы сейчас опять начнут ломать дверь или прыгать в окна.
— Уйди, Наталья, очень тебя прошу, — тихо произнес Андрей.
— А как же ты?
В ответ он лишь пожал плечами, вопросительно взглянув на Вострякова.
— Но, Толя, ведь ты ничего с ним не сделаешь, правда?
Для Вострякова это было уже слишком. Схватив Наталью в охапку, он потащил ее к входной двери.
— Присмотри за пацаном, — кивнул он напарнику, а сам вдруг рявкнул изо всех сил: — Отойти от двери, иначе буду стрелять! — Но затем вдруг передумал и, затащив Наталью в ту комнату, из которой лучше всего были видны омоновцы, поставил ее перед окном.
— Демичев, — заорал он, для лучшей слышимости разбивая оконное стекло, — скомандуй своим козлам, чтобы отошли от двери и дали выйти женщине! Узнаешь ее, надеюсь?
— Не стрелять! — тут же приказал Петр, выходя из-за дерева и делая знак своим подчиненным. — Востряков, ты?
— Я. Выпусти Натаху, а потом мы с тобой поговорим по-мужски.
Пораженный Петр покачал головой и растерянно сдвинул фуражку на затылок. Затем он что-то скомандовал помощнику и снова обратил свой взор к окну:
— Выпускай ее, я приказал всем спуститься на первый этаж.
— О’кей, — прохрипел Востряков.
— Толя, пойдем со мной! — вдруг взмолилась Наталья, когда он выталкивал ее из квартиры. — Прошу тебя, сдайся им добровольно! Они же тебя убьют!
— Уф, черт, как же ты меня достала!
— Но откуда там взялся Толька Востряков? — Бравый командир омоновцев Петр Демичев никак не мог прийти в себя от изумления.
Стоило Наталье выбежать из подъезда, как он тут же увлек ее в сторону, подальше от опасных окон, и принялся расспрашивать.
— Да, действительно, — невпопад кивнула она, погруженная в какие-то тяжелые раздумья.
— А кто еще?
— Его напарник.
— Вооружен?
— Нет, кажется, нет. А еще там находится Андрей… Петя, умоляю тебя, сделай что-нибудь такое, чтобы не было стрельбы. Они же его могут убить!
— А как ты сама оказалась в этой квартире, и кем тебе приходится этот Андрей?
Наталья смутилась и покраснела.
— Это мой бывший ученик. Я же работаю учительницей в школе…
— И сколько же лет этому малышу? — усмехнулся Петр. — Десять, двенадцать, пятнадцать?
— Двадцать пять, — смутившись еще больше, невнятно пробормотала женщина.
— Эх, мать, — глядя на нее с искренней симпатией, только и вздохнул Петр. — Замуж бы тебе пора!
— Его родители против…
— Я не о нем говорю. Тебе нужен нормальный мужик нашего возраста, а не какой-нибудь там маменькин сынок. Кстати, его родители сидят в нашем автобусе, так что, если хочешь, можешь пойти с ними поздороваться.
— Чьи родители — Андрея?
— Да. Буквально через десять минут после налета на дачу к ним зашел сосед и нашел их связанными. Именно поэтому мы так быстро приехали. Так что — пойдешь здороваться?
— Они меня не признают…
— Нет, не могу, — пробормотал Востряков, опуская пистолет, — вместе же на выпускном вечере квасили, а теперь будем палить друг в друга…
— Чего ты не можешь? — взвился напарник. — А ну, тогда дай мне. — И он, резким движением выхватив пистолет, два раза выстрелил в окно.
— Что ты делаешь, козел!
Третьего выстрела не последовало, поскольку Востряков набросился на своего напарника, свалил его на пол и уже там, выкрутив руку, обезоружил.
— Прекрати палить, придурок! — снова раздался снизу голос Демичева. — Или ты хочешь, чтобы мои снайперы тебе башку снесли?
— Все, Петруха, мы сдаемся, — проорал в ответ Востряков, выкидывая пистолет в окно, — скажи своим громилам, пусть заходят. Но только без мордобоя — не люблю!
Через несколько минут в квартиру ворвались омоновцы.
— Ну-ну, полегче, ребята, — пробормотал Востряков, закованный в наручники и успевший таки получить по ребрам несколько увесистых ударов прикладом, — а не то я вашему командиру пожалуюсь.
Его напарник в этот момент извивался и хрипел на полу под сапогами пинавших его омоновцев.
— Молчи, гнида! — отвечал один из бойцов, подталкивая Вострякова в спину дулом автомата. — Давай на выход. Твое счастье, что вовремя выбросил пистолет, а то бы мы вас обоих замочили только так…
— Ну что, братан, может, обнимемся, ведь столько лет не видались? — продолжал хорохориться Востряков, когда его, заломив обе руки за спину, тащили в милицейскую машину мимо Петра Демичева.
Вместо ответа тот погрозил ему кулаком и направился в сторону освобожденного заложника.
— Ты цел, парень? — деловито осведомился он. — Ну, иди поздоровайся с родичами.
Но еще раньше, чем подоспели родители, к Андрею бросилась Наталья.
Петр укоризненно покачал головой, но все же не смог удержаться от шутки:
— Заберите своего малыша, мамаша. — Положив руку на плечо Андрею, он слегка подтолкнул юношу к Наталье.
Она снова покраснела, но так и не посмела поцеловать своего возлюбленного на глазах у его родителей, выбегавших из омоновского автобуса.
ДЕВЯНОСТО ТРЕТИЙ ГОД
Насколько же холоднее, страшнее и озлобленнее была ночь с третьего на четвертое октября тысяча девятьсот девяносто третьего года, по сравнению с дождливой летней ночью двадцать первого августа тысяча девятьсот девяносто первого! Не было уже того воодушевления и залихватской веселости, создававших атмосферу трагикомического балагана, зато царила хмурая сосредоточенность и периодически накатывающее волнами тревоги ожидание.
Именно поэтому Денис Князев и Михаил Ястребов, случайно столкнувшиеся в толпе под окнами Моссовета, не просто пожали друг другу руки, а радостно обнялись — настолько приятно было видеть знакомое лицо посреди царящей в городе вакханалии преступного безвластия.
— Где, черт подери, войска? И почему бездействует Ельцин — спит, что ли, старый хрыч? — возбужденно заговорил Михаил, стоило им выбраться из толпы и, закуривая, отойти в сторону.
— Я слышал, что войска уже движутся к Москве, — отвечал Денис.
— Как — движутся? — не унимался Ястребов. — Прогулочным шагом, что ли? А где милиция? Я только что прошелся по центру от самой Лубянки — ни одной патрульной машины! Закрылись в своих отделениях и собственное оружие стерегут? Что творится, хотел бы я знать.
— Классическая ситуация двоевластия, когда большинство властных структур выжидают, чья возьмет. Все это уже было в нашей проклятой истории…
— Эх, мне бы твою невозмутимость!
— Да я беснуюсь не меньше тебя! — взбеленился Князев. — Но что делать, если, как и в девяносто первом, остается только ждать? Расскажи лучше, как живешь. Впрочем, я знаю, что ты теперь работаешь в «Столичных известиях» — читал твои статьи.
— Ну, а тогда что рассказывать. Сам-то как?