Олег Суворов – Искатель, 1999 №9 (страница 15)
«Пора кончать это безобразие!» — злясь на себя за то, что позволил этому разговору зайти «в столь пошлые дебри», решил Прижогин, а вслух решительно произнес:
— Минуту. Прежде чем ты это сделаешь, помоги мне снять форменные милицейские сапоги и размотать портянки. Надеюсь, тебя не смущают крепкие мужские запахи?
— Опять шутишь? — на этот раз интонация была неуверенно-напряженной.
— Какие шутки, если вы почти раздели старшего уполномоченного Московского уголовного розыска майора При-жогина. Кстати, могу я хоть теперь поинтересоваться вашим настоящим именем?
— Меня зовут Аня, — испуганно выдохнула собеседница.
— А фамилия?
— Жердева.
— А кем вы приходитесь гражданке Грете Жердевой?
— Я ее племянница.
— Замечательно. Это ваше постоянное место работы?
— Ой нет, что вы, товарищ Прижогин, это я просто так шучу, — испуганно залепетал женский голос. — Я знала, что сегодня моей тете должен позвонить один мужчина, и решила его разыграть. Атак я работаю продавщицей в ночном магазине «Корсар» — сами можете проверить.
— Обязательно проверю. Кстати, а где в данный момент находится ваша тетя?
— На работе. У нее сегодня дежурство в больнице, и она придет только завтра утром. Ей что-нибудь передать?
— Да. Передайте, чтобы она постаралась, пока не поздно, отучить вас шутить подобным образом, — сухо заявил Прижогин, вешая трубку и кивая своему младшему коллеге Петру, который в этот момент уже входил в его кабинет.
— Приветствую, Леонид Иванович, — радостно улыбаясь, заявил тот, — а я к вам с новым трупом!
— Очередной старик? — озадачился Прижогин.
— Возможно, хотя личность пока не установлена и, боюсь, это будет не так-то просто сделать…
— Долго пролежал в своей квартире, прежде чем обнаружили соседи?
— Нет, причина совсем другая. Во-первых, дед был найден не в квартире, а за рулем чужой иномарки; а во-вторых, он умер как минимум неделю назад!
Борис Семенович Выжляев не боялся угроз. Во-первых, человека, прошедшего самое пекло Афганистана, не так-то легко запугать; во-вторых, занимаясь частным бизнесом, он уже столько раз сталкивался со всевозможными наездами, что научился сохранять хладнокровие при любых обстоятельствах; ну и, наконец, он был слишком уверен в себе, чтобы поддаваться панике. Перефразируя фразу одного «ясновельможного» польского пана, произнесенную в адрес собственных холопов, можно сказать, что Борис Семенович придерживался того же принципа: «рэкетиров надо не бояться, а остерегаться».
Поэтому полученный по почте палец, покачивавшийся в спирту то ли с намеком, то ли с угрозой, не слишком его обеспокоил. Да, «ребята» нынче пошли изобретательные — вместо банальных звонков с угрозами предпочитают начать с психологической атаки — ну и что? Неужели они даже не знают, на кого собираются наехать? Мало ли он повидал в Афгане крови и всевозможных оторванных конечностей, не говоря уже о растерзанных человеческих внутренностях? Щенки паршивые! Да попадись ему в руки тот, кто это сделал, он лично вставит ему этот проклятый палец в одно место! Пусть только позвонят и заикнутся о плате за «крышу» или еще о чем-то подобном…
Гораздо больше его сейчас занимал другой вопрос — действительно ли эта девица, которая «разбила сердце» его приятелю Филиппу, настолько привлекательна, что из-за нее стоит сходить с ума даже такому солидному ученому мужику, как бывший нейрохирург?
Когда Борис уверял Филиппа, что не знает никакого телемастера по имени Вадим, то откровенно лгал — на самом деле они были хорошо знакомы, и именно с Вадимом он беседовал в своем кабинете незадолго до прихода приятеля. Однако у них были свои дела, о которых Коновницыну знать не следовало. И все-таки интересно — неужели у этого «пацана» настолько очаровательная женушка?
Задаваясь каким-то вопросом или решая какую-то проблему, Борис предпочитал не тратить время зря, а действовать самым непосредственным и решительным образом. Вот и сейчас, в разгар рабочего дня, он покинул помещение своей фирмы, сел в припаркованный у входа «Шевроле» и направился по известному адресу. Предварительно он приказал своей секретарше позвонить Вере и предупредить, чтобы та находилась дома — ибо «вскоре к ней заедут от мужа».
Быстро найдя дом и квартиру, он без раздумий нажал кнопку звонка, а когда за дверью послышался женский голос: «Вам кого?» — самым уверенным тоном произнес:
— Открывайте, Вера, меня послал Вадим, чтобы вам кое-что передать.
— Но Вадим на работе…
— Знаю, поскольку именно на меня он и работает.
— А, значит, вас зовут Борис Семенович?
— Ну, вот видите, мы уже наполовину знакомы.
Дверь открылась, и Вера, одетая в белоснежный халат с аппликацией в виде алой розы на левом плече, пригласила его войти. С первого же взгляда она очень понравилась Борису — симпатичное, хотя и слегка сонное лицо, красивые карие глазки — его любимый цвет глаз! — и чуть припухлые розовые девичьи губы. Да и фигурка, скрытая под складками халата, манила загорело-соблазнительной стройностью.
— Странно, почему это Вадим мне не позвонил и не предупредил? — оглядывая Бориса с не меньшим любопытством, подумала вслух Вера.
— Видимо, замотался и не успел, — усмехнулся Борис, — я, знаете ли, не позволяю своим сотрудникам прохлаждаться. Куда можно пройти?
— В большую комнату, пожалуйста. Кофе хотите?
— А вы умеете варить? — спросил он, усаживаясь на диван.
— Да, конечно. Только мне придется размолоть зерна…
— О нет, тогда не стоит терять времени. Присядьте рядом.
Она села в кресло напротив него и плотно запахнула халат, зажав его между колен руками. После этого возникла небольшая пауза — Борис с откровенной усмешкой посматривал на молодую женщину, а та терпеливо ждала, когда нежданный гость заговорит снова. Самое нелепое состояло в том, что он и сам теперь не знал, что говорить — понадеявшись на свое умение «действовать по обстоятельствам», Борис вдруг ощутил некоторую неловкость. Собственно говоря, он приехал сюда, чтобы поглядеть на жену своего сотрудника — она ему понравилась, ну и что дальше?
Да, ему чертовски хочется сорвать с нее халат и завалить на диван, но как это сделать, не вызвав особо упорного сопротивления с ее стороны? По словам Филиппа, Вера вышла замуж три месяца назад, а до того была девственницей, следовательно, если последнее обстоятельство является истиной, то наиболее возможны два варианта — «распробовав» мужские ласки, она уже вошла во вкус и теперь у нее нет причин отказывать другим мужикам; или же морально-психологические устои, не позволявшие ей «давать» раньше, продолжают действовать и поныне, а потому она будет всячески изображать из себя верную жену, и в этом случае без крика не обойдешься.
Борис знал людей, однако не особенно любил вдаваться в женскую психологию, предпочитая действовать «нахрапом». Впрочем, до сегодня он имел дело с женщинами, по которым с первого взгляда было видно, чего они хотят, в данном же случае…
— Так что вы хотели мне сказать? — не выдержала Вера. — Что вас просил передать мой муж?
— Да черт с ним, с мужем, — небрежно отмахнулся Борис, — честно сказать, но он вас не стоит. Меня так заинтересовал рассказ моего старого афганского приятеля Филиппа Коновницына, что я решил взглянуть — что же из себя представляет та девушка, которая буквально сводит с ума таких взрослых мужиков, как мы с Филом.
Услышав это имя, Вера заметно насторожилась.
— Вы — друг Филиппа?
— Можно сказать и так.
— Это он вас прислал?
— Меня никто никогда не присылает, — надменно усмехнулся Борис. — Это только я могу кого-нибудь куда-нибудь послать.
— Так зачем вы пришли?
— А ты не догадываешься?
— Не догадываюсь и не собираюсь догадываться, — холодно заявила Вера, нетерпеливо передергивая плечами. — Знаете, у меня сегодня еще много дел, поэтому…
— Нет, детка, так не годится, — усмешка Бориса постепенно становилась все более цинично-зловещей, — ты, видимо, просто не понимаешь, с кем имеешь дело. Меня нельзя просто так выгнать — я ухожу только по своему желанию.
Выражение лица молодой женщины заметно изменилось — она явно напряглась, хотя и не испугалась.
— Если вы не уйдете, то я вызову милицию или начну кричать!
— Во-первых, я тебе просто не позволю ни того, ни другого. А во-вторых, если ты все же попытаешься это сделать, то доставишь своему паршивому муженьку очень большие неприятности. Неужели тебе хочется, чтобы его принесли домой с переломанными конечностями? Нет, не хочется? — заметив, как исказилось лицо Веры, Борис властно протянул руку: — Ну, тогда иди ко мне, а по дороге можешь снять свой халат.
— Да вы просто бандит! — испуганно прошептала она.
— Еще раз назовешь меня подобным образом — и я сломаю тебе челюсть, — хладнокровно пообещал Борис. — Ну же, живо, делай, что я говорю!
Но Вера, несмотря на весь свой испуг, отнюдь не собиралась сдаваться. Она стремительно вскочила с места и бросилась в прихожую. Борису удалось схватить ее сзади за шею лишь в тот момент, когда она уже открыла замок и потянула дверь на себя. Та приоткрылась, Вера раскрыла было рот, чтобы закричать, но рассвирепевший Борис действовал крайне грубо и жестко. Одной рукой он зажал ей рот, другой сдавил шею с такой силой, что она задохнулась и обмякла. Оторвав девушку от двери, Борис толчком ноги захлопнул ее, после чего, похожий на паука, опутавшего попавшую в паутину муху, потащил свою жертву обратно в комнату.