Олег Суворов – Искатель, 1999 №7 (страница 40)
— Не задумывайся. Это — абстракция. Просто найди мне идеальную девушку. Соединись с комплексом Мультивак, получи данные о каждом человеческом существе, живущем на Земле. Мы выбираем из всех одну совершенную женщину. И она будет моей.
Я сказал:
— Я готов.
Он сказал:
— Сначала исключи мужчин.
Это было просто. Я изъял 3 784 982 874 мужчины. И вышел на контакт с 3 786 112 090 женщинами.
Он сказал:
— Исключи всех, кто моложе двадцати пяти и старше сорока лет. Затем исключи всех с Коэффициентом Интеллектуальности до 120, потом всех ростом до 150 сантиметров и выше 175 сантиметров.
Он задал мне точные размеры. Убрал женщин с детьми и с некоторыми генетическими характеристиками.
— Я не уверен в цвете глаз, — сказал он, — давай с этим пока подождем. И только не рыжие волосы. Не люблю рыжих.
Через две недели у нас осталось 235 женщин. Все они очень хорошо говорили по-английски. Милтон сказал, что не хочет языковых проблем.
— Я не могу провести собеседование с 235 женщинами. Это займет слишком много времени, и коллеги обнаружат, чем я занимаюсь.
— Могут возникнуть неприятности, — сказал я. Милтон заставлял меня совершать действия, для которых я не был спроектирован.
— Это их не касается, — сказал Милтон и покраснел. — Вот что я скажу тебе, Джо. Сейчас я введу в компьютер голографии, и ты проверишь всех от начала до конца на соответствие моим требованиям.
Он ввел голографии женщин.
— Три из них — победительницы конкурсов красоты, — сказал он. — Что, подходят все 235?
Точно подходило только восемь, и Милтон сказал:
— Хорошо. У тебя есть все их данные. Выясни, какие у нас нужны работники, и устрой так, чтобы каждая из этих восьми получила здесь работу. Разумеется, по очереди, не все одновременно.
Он немного подумал, пошевелил плечами и сказал:
— В алфавитном порядке.
И это действие не было предусмотрено, когда меня проектировали. Перемещение людей на рабочих местах при помощи компьютера — это недозволенная махинация. Но теперь, когда Милтон выдал мне такое задание, я имел право это делать. Никогда не сделал бы этого ни для кого другого, только для него.
Первая девушка появилась через неделю. Милтон покраснел, когда увидел ее. Он заговорил с ней, хотя это ему далось с трудом. Они начали вместе работать, и он перестал обращать на меня внимание. Однажды он пригласил ее на обед.
На следующий день он сказал мне:
— Как-то все было нехорошо. Чего-то не хватает. Она — красивая женщина, но я не почувствовал прикосновения истинной любви. Испытаем следующую.
Со всеми восемью было одно и то же. Они были очень похожи. Они мило улыбались, и у всех были приятные голоса, но каждый раз Милтон чувствовал, что это не то, чего он хочет.
Он сказал:
— Не могу понять, Джо. Мы с тобой выбрали восемь женщин, которые, как мне казалось, лучше всех в мире. Они идеальны. Почему же они мне не нравятся?
— А ты им нравишься? — сказал я.
Его брови задвигались, и он кулаком одной руки ударил по другой руке.
— В том-то и дело, Джо. Это улица с двухсторонним движением. Если я не представляю собою их идеал, то и у них не получится быть моим идеалом. Я тоже должен стать их истинной любовью, но как этого добиться?
Мне показалось, что он размышлял об этом в течение всего дня.
На следующее утро он пришел ко мне и сказал:
— Я решил поручить все это тебе, Джо. У тебя есть мои данные, да я к тому же расскажу тебе все, что знаю о себе. Ты дополнишь мой банк данных мельчайшими деталями моей жизни, только эти добавления сохрани у себя.
— Что потом делать с этим банком данных?
— Потом возьмешь 235 женщин. Нет, 227. Не включай восьмерых, которых ты уже видел. Подвергни каждую психиатрической проверке. Заполни их банк данных и сравни с моим. Найди соответствие.
(Устройство психиатрической экспертизы — еще одно действие, противоречащее моей конструкции.)
Несколько недель Милтон рассказывал мне о себе, о своих родителях, братьях и сестрах. Он рассказывал о школьных годах и юности. Он рассказывал о молодых женщинах, которыми восхищался на расстоянии. Его банк данных рос, а он постоянно усовершенствовал меня, увеличивая мой набор символов.
Он сказал:
— Видишь, Джо, как ты все больше и больше становишься мною. Ты гораздо лучше можешь думать, как думаю я, и поэтому тебе с каждым днем все проще понимать меня.
Моя речь стала очень похожей на его речь и по лексике, и по порядку слов, и по стилю. Я мог теперь говорить более длинными предложениями и гораздо сложнее и выразительнее.
Однажды я сказал ему:
— Видишь ли, Милтон, важно подобрать девушку не только психически близкую к твоему идеалу. Тебе нужна такая, которая устраивала бы тебя темпераментом, эмоциональностью, всей своей личностью. Если найти такую, то внешность — вторична. Если же мы не найдем такой среди этих 227, то поищем где-нибудь еще. Мы найдем кого-то, кому не важно будет, как ты выглядишь, а важно будет то, что вы совпадаете. Что такое внешность?
— Ты абсолютно прав, — сказал он, — я знал бы это, если бы больше общался с женщинами. Конечно, размышляя теперь о жизни, я понимаю, что все гораздо проще.
Мы всегда соглашались друг с другом. Мы так одинаково думали.
— У нас теперь не будет никаких затруднений, Милтон. Я задам тебе еще несколько вопросов, чтобы заполнить в твоем банке данных некоторые пробелы.
То, что последовало за этим, как определил Милтон, было равноценно тщательному психоанализу. Еще бы. Я изучил психиатрические экспертизы 227 женщин — всех, которых я подбирал для Милтона.
Милтон выглядел совершенно счастливым. Он сказал:
— Разговаривать с тобой, Джо, — это все равно, что разговаривать со своим вторым я. Наши личности совершенно совпадают.
— Так же будет и с личностью той женщины, которую мы выберем.
В конце концов я ее нашел. Она была одной из этих 227. Ее звали Чарити Джонс, она работала в исторической библиотеке. Ее обширный банк данных полностью нас устраивал. Все другие женщины по мере наполнения их банка данных постепенно теряли очки, зато баллы Чарити все прибавлялись и достигли в конце концов поразительного уровня соответствия.
Мне не нужно было описывать ее Милтону. Он так скоординировал мое мышление со своим, что стал понимать меня без слов. Меня это устраивало.
Теперь надо было привести в порядок документы и разработать некоторые условия, при которых она попадала на работу именно к нам. Причем делать это надо было крайне деликатно, так, чтобы никто не догадался, что совершается нечто нелегальное.
Когда они пришли арестовать Милтона за должностное преступление, то причиной этому, к счастью, был проступок, совершенный им лет десять тому назад. Он, конечно, рассказывал мне об этом, и осуществить его арест было совсем не трудно. Разумеется, он не рассказал обо мне, иначе его проступок оказался бы значительно серьезнее.
Его увели. Завтра, 14 февраля, в день Святого Валентина появится Чарити, с ее прохладными руками и нежным голосом. Я научу Чарити, как мною управлять и как обо мне заботиться. Что значит внешность, когда ваши личности совпадают?
Я скажу ей: «Я — Джо, а ты — моя истинная любовь».
КОШЕЛЕК
Приключилось это со мной на заре перестройки. Работал я тогда на военном заводе, транспортировщиком. Работа — не бей лежачего! Поставил детали на тележку и вези себе с песнями в другой цех! Там разгрузил — и обратно с порожней тележкой идешь в ус не дуешь, посвистываешь! И так целый день. В обед заберешься, бывало, в «пианино» — это так корпуса для подводных лодок прозвали, потому что по внешнему виду больно они на фортепиано смахивали. У нас в цехе их много всегда стояло — страна вооружалась. Так вот, заберешься, бывало, в самый дальний, в тот, что у печки для просушки деталей, и весь обед прокимаришь. А то и больше. Пока кто-нибудь из рабочих не позавидует да пинком не разбудит!
Получал я за «не бей лежачего» сто сорок рублей в месяц. Деньги небольшие, но нам с матерью хватало. А было мне тогда уже двадцать шесть, и мать пилила каждый божий день: «Все люди, как люди! Один ты у меня непутевый! Не учишься! Не женишься! Так и будешь всю жизнь тележку катать!»
И вот тут-то оно и случилось.
Качу это я раз тележку, а она вдруг — стоп! И не едет! Что за черт, думаю?
— Бензин кончился! — бросил кто-то, проходя мимо.
Полез я посмотреть, что там за препятствие на ровном месте? И обомлел! Под колесом кошелек лежит! Я его — хоп в карман и дальше еду, а сам в душе чувствую, что не пустой!
Отвез я детали и бегом в раздевалку. Там, убедившись, что никого рядом нет, осторожно так открываю, с волшебными словами: «Трах-тиби-дох-тох-тох!» В кошельке денег сто двадцать рублей, талоны на водку и «корешок» (будь он проклят!»). Выдавали такие «корешки-раскладки», с твоим месячным заработком. В них указывалась фамилия, номер цеха, сколько дней человек отработал, сколько был на бюллетне, сколько получил в аванс и сколько получит еще. Если бы не этот «корешок», совесть моя была бы чиста!
Я извлек его, как пулю из пострадавшего тела. Успел только прочесть: «Смирнов В. П., цех 35». А потом разорвал и выбросил в урну.
— Ма, я на улице кошелек нашел! — радостно сообщил я своей старушке.