Олег Суворов – Искатель, 1999 №5 (страница 30)

— Но что же делать? — с отчаянием спросила Ирина, у которой была потаенная мысль, что подруга все-таки согласится. О том, чтобы заехать самой, она и думать не могла. На этот счет у нее даже возникла настоящая мания — стоит ей там появиться, и снова произойдет нечто ужасное!

— Не знаю, попроси кого-нибудь еще, кому ты можешь доверять.

Ирина прикурила новую сигарету и задумалась. Мысль о том, чтобы снова воспользоваться услугами «девочки по вызову», она сразу же отвергла. Если ее ограбят, то обращаться в милицию будет невозможно, значит, остается единственный вариант — сосед Сергей.

Этот влюбленный болван сделает для нее все, что угодно, другой вопрос — чем ей это может грозить? Впрочем, выбора не было, а время поджимало.

Глава 18. «Стрелка»

После обеда в жизни отделения наступило некоторое затишье. Расположившись в своем кабинете, оперативники сытно рыгали, курили и лениво переглядывались. Накануне Тулембеев встречался со своим старшим братом, приехавшим к нему на пару дней из провинции. Естественно, братья всю ночь пьянствовали, Тулембеев явился на работу невыспавшимся и теперь, опохмелившись пивом, выглядел совсем осоловевшим.

— Хорошо хоть не хирургом работаю, — пробормотал он, оглядывая свои мелко трясущиеся конечности.

Зато Швабрин выглядел бодро и был полон сил.

— Сегодня мы, слава Богу, не в ночь, — заявил он, — хорошо бы себе баб на вечер найти.

— Шлюхи уже надоели, — вяло откликнулся напарник.

— А никто и не говорит о них.

— Так что ты предлагаешь?

— Подъедем к техникуму, подберем себе студенточек, посадим в машину — и вперед. А будут упрямиться — подкинем им в сумки дозу наркоты или несколько патронов, пригрозим завести дело и посадить в «обезьянник», к бомжам.

— Идея хорошая, но на сегодня я — пас. Слишком много возни.

— Ну тогда давай подвалим к рынку, пошерстим лимитчиц, с ними проблем не бывает. Пару палок кинем, а еще пару в свой план по задержаниям запишем, — последняя фраза являлась типично милицейской остротой, построенной на двусмысленности понятия «палка» — половой акт в одном случае, служебный рапорт в другом.

— Не, не могу, — вздохнул Тулембеев, с трудом продирая слипающиеся глаза. — Езжай куда хочешь, а я пока здесь вздремну.

— Ну и хрен с тобой, сурок монгольский, — резко вставая с места, заявил Швабрин. — Придется одному ехать.

Дождавшись, пока он выйдет из кабинета, Тулембеев запер за ним дверь, оставив ключ в замочной скважине, сдвинул вместе три стула, положил под голову несколько папок и задремал. Впрочем, спать ему пришлось недолго — примерно через час в дверь сильно постучали. Проснувшийся Тулембеев сначала не хотел подавать признаков жизни, надеясь, что стучавший уйдет, но затем услышал за дверью голос старлея.

— Открывай давай! — требовал Швабрин. — Срочный вызов — неподалеку отсюда «стрелка» затевается. Коломенские с Битцей чего-то не поделили…

Было уже около шести вечера, когда они подъехали к гостинице «Третьяковская». Сержант свернул в переулок, проехал метров двести, развернулся и лишь после этого остановил машину. Через дорогу от гостиницы располагалось кафе, перед которым была небольшая, огороженная невысокой металлической решеткой площадка, на которой находились два столика под белыми тентами. За одним из этих столиков сидели четыре человека: трое набычились с одной стороны, один, черноволосый и вальяжный, раскинулся напротив. Его напарник — худой, дерганый парень — стоял чуть сзади, держа в руке бутылку пива.

— Ишь, б…, для того чтобы они могли на свежем воздухе поговорить, им даже столы вынесли, — заметил Швабрин. — А ведь я сам видел, как их уже убрали на зиму.

— Для особого случая почему ж не постараться, — откликнулся напарник. — Кстати, и нам так удобнее. Узнай там по рации, остальные уже на подходе?

Швабрин включил рацию и после недолгих переговоров сообщил:

— Порядок. Как только они достанут пугачи, выпрыгиваем из тачек и бежим их брать. Главное — отсечь им пути отхода. Ребята говорят, что одну из их тачек уже засекли, а другую пока нет.

— Эх, кто бы мне объяснил, для чего все это вообще затевается? — вздохнул Тулембеев. — Велико удовольствие — получить пулю в лоб ради задержания этих волков! Все равно их потом выпустят под залог. Лучше бы сразу привезли с собой гранатомет, высунули в окно и положили всех на месте.

По рации прошла команда «приготовиться», и все трое насторожились. Судя по оживленным жестам беседовавших за пластмассовым столиком, разговор близился к развязке. Из той троицы, что сидела напротив черноволосого молодца, за спиной которого стоял его напарник с пивом, выделялся огромный детина с характерным бычьим загривком, ленивой осанкой и повелительными манерами…

Именно он-то и сделал тот жест — щелкнул пальцами, после которого все и началось. Его напарники угрожающе задвигались, однако их всех опередил парень с пивом. Отбросив бутылку, он стремительно достал из кармана пачку сигарет, но, вместо того чтобы закурить, сжал ее в кулак, а затем резко отбросил в сторону, прицелившись так, чтобы она упала за спинами трех бугаев. После этого произошло нечто неожиданное — оглушительно и невыносимо-пронзительно взвыла сирена.

Сначала трое «крутых» застыли на месте, затем резко обернулись назад и, увидев, что из пачки повалил густой дым, тренированно бросились на землю, закрывая головы руками. И тогда их черноволосый собеседник встал со стула, четким движением достал пистолет с глушителем и преспокойно расстрелял лежащих ничком противников.

Все это было настолько неожиданно, что никто из сидевших в засаде оперативников не успел ему помешать.

«Вперед», — прохрипела рация. Швабрин одним рывком выскочил из машины и, чуть не подпрыгивая от скрытого напряжения и упоительного чувства риска, бросился в сторону кафе. За ним последовал Тулембеев. С противоположной стороны улицы, из-за длинного павильона выбежали еще трое милиционеров, двое из которых были вооружены автоматами. Где-то неподалеку, вторя бандитской сирене, завыла милицейская.

Худой парень заметался между оголенными деревьями, и Тулембеев бросился за ним. Швабрин побежал за киллером, стреляя на ходу, а когда тот ответил тремя выстрелами подряд, проворно залег за бордюр. Тулембеев никак не мог толком прицелиться в преследуемого — предательски дрожали руки и подводило дыхание, зато его противник, мгновенно обернувшись, сделал всего один, на удивление точный выстрел. Но убежать далеко ему не удалось — сразу с трех сторон над его головой простучали короткие автоматные очереди, после чего он поспешно бросил пистолет на землю и вскинул руки вверх.

Его напарник оказался более удачливым — откуда ни возьмись выскочила черная иномарка и помчалась прямо по бездорожью. Киллер на ходу запрыгнул в открывшуюся дверцу, стекла которой мгновенно покрылись паутиной трещин — это азартно палили бежавшие сзади милиционеры. Еще мгновение — иномарка вышла из зоны обстрела и, быстро набирая скорость, понеслась по шоссе.

— Вот отморозки, устраивают пальбу где попало! — выругался Швабрин, поднимаясь с холодного асфальта и оборачиваясь назад в поисках Тулембеева. Тот лежал под березой, в двадцати метрах от него, не подавая ни малейших признаков жизни. В два прыжка Швабрин добежал до напарника и рывком перевернул его на спину.

— Ну ты что, чурка проклятый, совсем охерел! — злобно выругался он, с ужасом глядя на кровавое пятно посреди узкого лба и полуприкрытые глаза азиата. — Очнись, Тула, неужели сдох, сволочь?

Это была самая сильная эпитафия, которую он смог выдать своему верному другу!

Глава 19. Любовный шантаж

Через час после звонка соседки Гринев выскочил из дома, одетый в свой лучший светло-серый костюм, голубую рубашку и ярко-красный галстук. Купив по дороге букет темно-бордовых роз, он поймал машину и поехал к назначенному месту встречи — Ленинградское шоссе, кафе с пионерским названием «Вечерние зори».

«Что за клоун! — раздраженно подумала Ирина, увидев, как он вылезает из машины. — Надо же как вырядился, теперь все будут внимание обращать». В ее положении это было более чем некстати. Однако она постаралась сдержаться, приветливо улыбнулась в ответ на его восторженное приветствие и даже поблагодарила за цветы.

— Зайдем в кафе, — кивнула она, — там и поговорим.

«Пусть выпьет, у него есть склонность к этому делу — и станет еще более послушным и сговорчивым!»

Они зашли в кафе, сели за столик и заказали бутылку шампанского. Гринев так волновался, что охотно воспользовался предложением Ирины «взять по сто грамм Коньяку». Свои сто граммов он проглотил в один присест, а затем, когда она, понюхав и поморщившись, заявила, что такой коньяк не пьет, охотно опрокинул в себя и ее рюмку.

Заметив, как заблестели его глаза, а движения стали еще более суетливыми, Ирина приступила к расспросам. Естественно, в первую очередь ее интересовало все, что произошло в их доме после того рокового вечера.

Рассказ «этого болвана» потребовал напряжения всех сил, чтобы сдержать рвущийся наружу гнев. Оказывается, это именно Сергей составил объявление о ее розыске да еще выложил следователю все, что знал о ее жизни! Эпизод с опознанием Ольги не вызвал у нее особых эмоций — когда чувствуешь на себе вину за гибель человека, с которым прожила свыше пяти лет, дополнительная вина за гибель малознакомой проститутки не слишком отяготит совесть.