Олег Сунцов – Выше обид – от разочарования к восторгу (страница 4)

– Да что интересного в этих железках? Бензином воняют, ржавчина, краска, мазут… Фу!

– А ты своими бирюльками всю квартиру заполонила! Кому вообще нужны эти бусики?

При этом мужу безразлично, что украшения, сделанные его женой, пользуются успехом на выставках, а жена не принимает во внимание, что при помощи ремонта машин муж делает неплохую добавку в семейный бюджет.

Но это мелкий, бытовой пример. А если противоречия возникают, например, из-за разных духовных ценностей? Из-за расхождений в религиозных вопросах? Здесь уважение друг к другу еще важнее и вопрос еще тоньше.

Когда кто-то хорошо относится ко мне, уважает мои интересы, мое мировоззрение, говорит: «Ты такой хороший!» – это приятно. Согласитесь? Не зря появилась пословица «доброе слово и кошке приятно», так что уж говорить про людей!

И когда нет вокруг людей, которые к нам хорошо относятся, – это невыносимо. Жить не хочется. Как говорится, возникает чувство одиночества в мире, полном людей. Если мы никому не нужны – это наибольшая боль.

Поэтому одна из самых серьезных обид – это когда нам дают понять: «Ты не нужен. Твои ценности, твои интересы не имеют значения. Твои пожелания мы не будем учитывать. Ты нам не нужен, мы тебя не любим». И это самая большая боль. Потому что мы хотим, чтобы нас любили.

Я привел пример с телефонными звонками во время лекции. Да, вряд ли все телефоны замолчат и будет гробовая тишина, потому что глупо ожидать, что ни у кого из слушателей ничего не случится и не раздастся экстренный звонок. Поэтому не имеет смысла смертельно обижаться, если чей-то смартфон все-таки зазвонит. Но в то же время очень важно взаимное уважение, уважение интересов друг друга. И если человек идет на лекцию (в кино, на семинар, на театральное представление), хочется надеяться, что он сделает так, чтобы его телефон или тому подобные вещи приносили как можно меньше неудобств окружающим. Но это уже скорее вопрос этики, вопрос воспитания. А мы вернемся к обидам.

Так вот, мы все хотим любви и внимания.

Но есть интересный парадокс. Чем больше я ожидаю, что меня все будут любить и что все будут ко мне относиться со вниманием и почтением, тем меньше я этого получаю. Замечали такое?

– Ну почему вы все-таки не выключили телефон?

– А потому!

Чем больше я жду, что меня будут любить и уважать, тем больше я разочаровываюсь.

Чем больше я жду, тем меньше меня любят. А чем меньше я жду, тем больше внимания начинаю уделять тому, чтобы любить и уважать других. Чем меньше подсчитываю «кто и как меня любит», тем интереснее я начинаю быть людям. Замечали такое?

Поэтому, если вас преследует постоянное чувство обиды, надо задуматься: может быть, нужно больше любить других? Больше интересоваться жизнью окружающих? Уделять им больше внимания?

Но об этом чуть позже. Пока остановимся на первом, самом простом определении обиды: это результат обманутых ожиданий. Мы считаем, что мы заслуживаем любви, уважения, большой зарплаты, конфет и мороженого, – но если этого не происходит, наше чувство справедливости нарушается, и мы испытываем гнев по отношению к человеку, который не оправдал наших ожиданий, и жалость по отношению к себе.

И вот она – пустыня. Пустыня, получившаяся из обманутых надежд, неумения слышать, понимать, ценить друг друга. Пустыня обид!

Пустыня – это песок. А пустыня обид – это в первую очередь жалость к себе. «Меня обидели!», «Меня не оценили!», «Меня забыли!»… Без жалости к себе обида практически невозможна. Но такая жалость неконструктивна, разрушительна.

Я не имею в виду, что нужно полностью забыть о чувстве самосохранения и о собственных интересах. Но и концентрироваться на жалости к себе тоже не нужно. Это помешает разобраться в истинных причинах происходящего. Не избавившись от жалости к себе, мы не сможем двигаться по направлению к тому, чтобы избавляться от обиды.

Мысль «Я, кажется, заболел, нужно день-два полежать в кровати, сделать перерыв в работе и принять лекарство» – это не жалость к себе, это адекватное восприятие реальности. А вот мысль «Все против меня! Я такой хороший, а эти негодяи меня не любят! Ну, я им покажу!» – это уже приступ жалости к себе, с которым нужно бороться.

Приведу пример, он отчасти иллюстрирует историю об обманутых ожиданиях. В начале 1990-х годов один мой старший товарищ пригласил меня поездить по стране вместе с ним – он был проповедник, путешествовал, проводил выступления. Я был наивным юношей, я не думал ни об организации поездки, ни о том, что и как в этой поездке будет, – просто согласился, подорвался и поехал. Три месяца с ним ездил. А потом он сказал мне: «Ну а теперь давай сам начинай заботиться о себе». Конечно, в чем-то он был прав – он многому меня научил, помог мне набраться опыта. Но я тогда по молодости все равно обиделся, для меня это был шок: «А почему? А что же это он не хочет помогать мне и дальше?» Я, конечно, повел себя по-детски. Очень я тогда обиделся, и обижался несколько лет. Но потом понял, что это не выход. Я стал обращаться к Богу, просил дать мне сил и мудрости разобраться со своей обидой. И вот, когда я сам стал уже руководителем, у меня произошло нечто подобное с другим человеком! Только теперь уже я выступал в роли наставника, а он был молодым и наивным – и когда ему показалось, что я не хочу проявлять заботу о нем, он обиделся. Конечно, я не хотел причинять ему боль. Но я, скажем так, развеял его неоправданные ожидания. И он обиделся на меня так же, как я когда-то обиделся на другого человека. Тогда я полностью понял поведение того моего друга, проповедника. Понял, принял и смог окончательно справиться со своей обидой. И понял, что обманутые ожидания – это очень «питательная почва» для обид.

Представьте, что перед вами на столе стоят два красивых прозрачных стеклянных сосуда. В одном из них налита жалость, а в другом – любовь. В виде каких напитков, в виде каких жидкостей вы представите их? Какого они цвета? Какой имеют вид и запах? Из какого кувшина вы хотели бы испить? Попробуйте теперь представить кого-то из своих друзей и подумайте: из какого сосуда вы хотели бы его напоить? Жалость обычно представляют в виде какой-то мутной, неприятной, плохо пахнущей жидкости. А любовь – в виде чего-то искрящегося, освежающего, вкусного. Так зачем же тратить время на неконструктивное чувство? Зачем жалеть себя, когда можно заменить жалость на любовь – гораздо более деятельную? Здесь вовсе не имеется в виду, что нужно быть безжалостным человеком. Речь лишь о том, что не стоит тонуть в бесконечном самокопании и в размышлениях «кто и когда меня обидел».

Почва для роста обид – гордыня

Обиды пышно разрастаются не только на основе гнева, злобы, зависти, но и на почве гордыни. Гнев часто обращается в гордыню, а последняя, в свою очередь, – в обиду.

Мне очень нравятся слова Льва Николаевича Толстого, который писал: «Если я знаю теперь, – а я думаю, что теперь вы все знаете, – что гнев мой – это зло для души моей, то я знаю еще и то, что приводит меня к этому гневу»[1]. Толстой открывает очень интересную и глубинную духовную причину гнева. Он говорит: «Приводит меня к этому то, что я забываю то, что во всех людях живет то же, что и во мне»[2].

Понимаете?

Причиной гнева является забвение моей собственной духовной природы и, следовательно, то, что я перестаю видеть в других людях душу. Я забываю о том, что наряду с телесной природой у человека есть природа духовная, я сам начинаю считать себя всего лишь телом и других людей начинаю воспринимать точно так же. То есть, с одной стороны, я унижаю себя и окружающих, а с другой – еще и оскорбляю их, потому что кто дал мне право считать других «телами», отказывать им в духовном развитии?

Толстой развивает свою мысль так: «Я вижу теперь то, что это отделение себя от людей и признание себя выше других людей – одна из самых главных причин моей вражды с людьми. Вспоминая свою прежнюю жизнь, я вижу теперь, что я никогда не позволял разгораться своему враждебному чувству на тех людей, которых действительно считал выше себя. Я никогда не оскорблял их, но зато малейший неприятный для меня поступок человека, которого я считал ниже себя, вызывал мой гнев на него и оскорбления. И чем выше я считал себя перед таким человеком, тем легче я оскорблял его. Иногда даже одна, воображаемая мною низость положения человека уже вызывала с моей стороны оскорбления ему»[3].

Что хочет сказать нам классик русской литературы? Очень важную вещь: всякий раз, когда у нас появляется обида, это означает, что мы опустили человека как минимум на свой собственный уровень. Если мы подозреваем других в подлости – значит, скорее всего, мы в глубине души признаем за собой такой недостаток и начинаем подозревать его в других. Если мы подозреваем кого-то во лжи, то, скорее всего, потому, что знаем за собой склонность приврать, выдать желаемое за действительное, и так далее. Как правило, мы начинаем гневаться, ревновать, злиться, проявлять какие-то другие чувства только по отношению к тем, кого мы в своем сознании «опустили», заклеймили подозрениями и кому приписали свои собственные недостатки.

Гордыня – это, можно сказать, линза или лупа, которая сосредотачивает наше внимание на себе самом. И в этом заключается еще одна большая опасность: когда мы начинаем упиваться собой, получать удовольствие от этого, мы забываем о божественных законах, забываем о Боге. Гордыня в этом смысле – тяжелый наркотик.