Олег Сухонин – Пять (страница 15)

К вечеру Гоша крепко набрался и заплакал.

– Извини, это у меня от пережитого, – всхлипывал он. – Элю мне всё равно очень жалко, она так помогла мне… Ты просто никогда не видел человека, ползущего без головы. Пусть это был и биоробот.

– Зато я видел курицу, бегущую без головы, – парировал я.

– Нет, человек – это другое… – задумчиво произнёс он.

Я тоже подумал немного и сказал ему:

– Знаешь, Игорь, ничего не другое. «Головы уже нет, а курица ещё бежит» – это не только про куклу Водяновой, но и про тебя самого. Разве не так? Была бы у тебя голова на плечах, ты бы сейчас не бегал и не прятался… Более того, если говорить масштабнее – это и про всю нашу страну в сегодняшнем её состоянии.

В понедельник мобильный телефон Игоря разрывался от звонков с работы.

– Скажи им, что срочно уехал к родственникам, а потом отключи мобильник, чтобы тебя не нашли. А я из Ульяновска буду звонить тебе по моему домашнему телефону, – посоветовал я ему.

На том и порешили.

Собираясь в дорогу, я стал ощущать себя в некотором роде сыщиком или даже тайным агентом. Поймал себя на мысли, что не столько хочу помочь Скромному, сколько найти ответы на донимавшие теперь меня самого вопросы.

Что за секретный учёный работает в ульяновском «Древе Хитрово» и что там у него за биороботы?

Нашли ли труп Эльвиры Улябиной?

Кто и зачем убил Тараканова?

Все эти загадки чрезвычайно занимали меня. В поиске ответов на них я и отправился на родину Ленина.

Вернусь живым – расскажу.

Книга вторая. Змея, глотающая свой хвост

Пробуждение

Едва очнулся и приподнял веки – тут же с силой сомкнул их: глаза резанул яркий свет, в затылок будто ковш расплавленного свинца влили, голова раскалывалась, темя было влажным – видимо, сочилась кровь.

Не мог пошевелить ни руками, ни ногами – как онемели.

Через боль всё же посмотрел на себя. Увиденное обескуражило: ноги и руки мои были привязаны к столу, на котором я лежал.

«Что такое? Где я?» – пытался собрать мысли в кучку. Меня мутило, к горлу подступала тошнота.

Повернул голову вправо и, если бы не был привязан, точно бы свалился со стола от ужаса: в паре метров от меня в прозрачной ванне, в голубоватой жидкости лежала голая утопленница.

«Мне снится кошмар, надо проснуться», – решил я, с силой зажмурил и снова открыл глаза: утопленница в аквариуме не исчезала. Я внимательнее посмотрел на неё – она вся распухла, на теле отчётливо виднелись колотые раны.

– Где я? Помогите! – в голос простонал я.

Послышались шаги, надо мной склонился рыжеватый лохмато-бородатый мужик в очках и халате.

– Очнулся, убивец! Ты чего тут натворил, душегуб? – затараторил он надо мной. – За что, гад, девчонку зарезал? Колись, уродец! Сейчас ты мне всё расскажешь, иначе я тебя по кускам кромсать буду!

– Э-э, – пытался возразить я, но язык не слушался. Я и сам не мог объяснить значения этого своего «э-э»: в него было вложено сразу и «я не понимаю, о чём ты», и «убери яркий свет – глаза режет», и «что это за баба в аквариуме?», и «кто ты такой, чёрт возьми!», и «мне пи́сать очень хочется».

Но бородач только поморщился. В его руках появился какой-то агрегат, он нажал кнопку, заскрежетала фреза. Поднеся жужжащую пилу к моему лицу, он заорал:

– Говори, откуда у тебя ключ от моей лаборатории! Где ты его взял?

– Что? А-а-а! Где я? – в ужасе возопил я и снова отключился.

Когда вновь открыл глаза, увидел, что рыжий колет мою руку шприцем.

– Очухался, мерзавец? Ты не думай – я от тебя не отстану! – бубнил он надо мной. – По сантиметру тебя резать буду, но ты мне всё расскажешь! До мельчайших подробностей!

Он вколол мне в вену какую-то жидкость, и я скоро почувствовал, как размякаю.

– Полежи, пока я тут приберу. И начнём делать тебе инквизицию! – сказал бородатый и удалился.

К охмурившему меня от укола дурману густо примешивались плотные пары хлорки, формалина и ядрёных дезодорантов, от которых в спёртом воздухе комнаты можно было топор вешать.

Я ещё раз повернул голову вправо. Привиделось, будто соседка-утопленница рукой манит меня к себе в аквариум. Попытался что-то ей возразить, но не получилось: непослушные веки сложились сами собой, голову захлестнуло мутным прибоем, и сознание пустилось вплавь по волнам памяти.

Вспомнить всё

События одно за другим всплывали передо мной, складываясь в целостную картину.

Я вспомнил, как в прошлую субботу ко мне домой в Нижнем Новгороде ни свет ни заря вломился мой приятель Гоша Скромный. Он рассказал мне о своих похождениях во время командировки в Ульяновске. Поддавшись на его мольбы и уговоры, я пообещал Игорю помочь разобраться в запутанной истории и отправился на место событий – в Ульяновск, в отель «Древо Хитрово». Гоша вручил мне и ключ от той самой комнаты, в которой загадочный учёный создавал биороботов и где была убита Эльвира Улябина, а кукла Водяновой осталась без головы.

Уже перед самым отъездом я припомнил, что на ульяновском телевидении когда-то работал мой давний сокурсник по филфаку Нижегородского университета Мишка Моргунов. В студенчестве мы с ним вместе увлекались классической восточной поэзией, соревнуясь в количестве выученных иностранных языков. Я разыскал его телефон, позвонил – оказалось, что он до сих пор работает на местном телевидении режиссёром. Я сообщил ему, что собираюсь в Ульяновск по делам, и предложил встретиться. Михаил ответил, что будет рад повидаться. Договорились: как приеду во вторник утром – заскочу к нему на работу.

И вот я на Московском вокзале, сажусь в прицепной вагон поезда «Санкт-Петербург – Уфа» и оказываюсь в купе единственным пассажиром всю дорогу до самого Ульяновска. Вспомнив рассказы Гоши: с какими злоключениями добирался он до города Ленина, про его пьянку с урками, пропажу документов и последовавшие за этим невероятные события, – я было засомневался в правдивости его фантастической истории, настолько обыденной и скучной выдалась моя поездка.

Но одно воспоминание о предъявленной мне Игорем голове куклы Водяновой заставляло отбросить все сомнения. Я ощущал нервный зуд в предвкушении своего грядущего расследования и предстоящих приключений. Представлял картину, как войду в заветную комнату на место преступления, увижу окровавленные трупы, обезглавленные туловища и, конечно же, так красочно описанные Гошей куклы обнажённых Моники Беллуччи, Шарлиз Терон и других красавиц. Это будоражило не меньше риска и возможных опасностей…

До города Ленина я добрался без приключений. Набрав по мобильному приятеля, услышал, что он уже едет на работу, и мы можем там встретиться. Сев в такси, назвал водителю адрес: проспект Нариманова, 62 – и скоро был на месте.

И Ленин такой молодой…

Михаила поначалу я не узнал: с последней нашей встречи он заметно поправился, полысел, отрастил усы и бородку.

– Дружище, – сказал я ему, пожимая руку, – ты стал вылитый Владимир Ильич в период НЭПа!

– Место жительства обязывает, – отшутился он и, чтобы не оформлять мне пропуск на телестудию, предложил пойти в ближайшее кафе.

– Чем ты тут занимаешься? – спросил я его, как только мы уселись за столик и заказали по чашечке кофе. – Помню, ты раньше документалистикой грезил. Удаётся что-то серьёзное снимать?

– Какое тут! – отмахнулся он. – Здесь обычное провинциальное телевидение. Весь эфир – пять передач: новости, официоз да реклама. Ну, а кино – что кино? Киноклуб здесь организовали. Проводим кинопоказы, лектории. Со вчерашнего дня как раз запустили по городу ретроспективу фильмов Масленникова и Балабанова. В общем, стараемся не тужить! А тебя что к нам привело?

Я был готов к такому вопросу, заранее придумал легенду и потому уверенно отвечал:

– На прошлой неделе здесь проходила крупная журналистская конференция. Нижегородская делегация привезла с неё кучу призов, а вот один из участников не вернулся: чиновника нашей администрации здесь убили. Это было в новостях. Я иногда подрабатываю фрилансом, один таблоид заказал мне статью на эту тему. Как говорится, с места событий. Деньги предложили неплохие, я и решил – почему бы нет? Вот и приехал.

– Я слышал эту историю, – кивнул Михаил. – Мы работали на той конференции: наши ребята снимали церемонию награждения, а я монтировал сюжеты. У вас там, кстати, один журналист хорошо под гитару пел…

– Это мой знакомый – Игорь Скромный. Мы с ним по молодости в ансамбле вместе играли, – ответил я.

– А я чувствую – лицо вроде знакомое: где-то видел, но вспомнить не мог! – воскликнул Моргунов. – А что касается убийства, давай-ка мы поступим так: есть у нас классный криминальный репортёр – Васька. Я её сегодня видел с утра на работе – после ночного дежурства. Сейчас я ей позвоню: если ещё не уехала домой отсыпаться, она тебе лучше про это расскажет.

– Ты сказал Васька… и – ей? – удивился я.

– На самом деле её Вассой зовут. Это мы между собой её Васькой кличем, – добродушно улыбнулся Моргунов.

Он позвонил, уехать домой женщина ещё не успела, и уже минут через десять за наш столик подсела невыспавшаяся худая блондинка неопределённого возраста.

– Будете кофе? – предложил я ей после того, как Михаил представил нас друг другу.

– Нет, – помотала она головой, сморщив губы. – Я за ночь его столько вылакала! Лучше чай – чёрный крепкий.

Пока она пила горячий чай с конфетами, я ещё раз повторил легенду, только что рассказанную Моргунову, и спросил: нет ли у неё каких подробностей по истории с убийством Тараканова?