Олег Соболев – Гитлер. Власть через унижение (страница 4)

– Заходи, Адик, присаживайся, сейчас приготовлю тебе волшебный чай.

Стефани принесла чайник с заваркой и бутылочку коньяка.

– Будем чай с запахом шоколада, ты не против?

– Нет, Стефани, что ты, – торопливо откликнулся Адольф, хотя врач ему запретил алкоголь из-за проблем с легкими.

– Расскажи мне, какие у тебя планы на будущее, чем собираешься заниматься?

– Буду художником, великим…

Разговор клеился с трудом. Адольф сидел в полумертвом состоянии и больше смотрел на халат Стефани, откуда временами почти наполовину заинтересованно выглядывала красивая, упругая даже для глаза грудь. Бокал шампанского в руках Гитлера оставался почти полным.

«Нет, так дело не пойдет, ничего не успеем», – недовольно подумала Стефани.

– Адик, а давай выпьем на брудершафт, иди ко мне.

Адольф нерешительно приблизился к халатику.

– Давай, цепляй меня за руку и пей до дна.

Молодой человек выпил шампанское до дна, не ощущая вкуса, и с замиранием сердца посмотрел на причину своей закипающей крови. Когда Стефани приблизилась к его лицу, он непроизвольно закрыл глаза и ощутил свой первый настоящий поцелуй со вкусом теплых влажных губ. А еще какой-то незнакомый сладковатый запах навел беспорядок в его голове. Зато стало тесно в штанах. Дальше пошло веселее. Бокалы с шампанским стали регулярно опустошаться, девушка постоянно заразительно смеялась, а ее грудь в такт заинтересованно обнажала свое желание оказаться в руках Адольфа. Все это заряжало его и наполняло кровью некоторые части тела.

Наконец Стефани встала, встряхнула головой так, что золотистое облако волос упало ей на грудь, и распахнула халат. Адольф увидел белоснежное женское тело, и лишь соски запутались в хаосе облака.

«Неужели сейчас это случится, я так долго об этом мечтал», – предчувствие и желание переполнили Гитлера.

– Иди ко мне, Адик.

Стефани встретила его поцелуем, а ее руки помогли ему освободиться от рубашки и брюк. Когда она выпустила напрягшуюся птицу желания из штанов, взяла в свои руки и прижалась к нему всем телом, все существо Адольфа заполнило желание обладать этим божеством, вытеснив все остальные мысли. Стефани отстранилась от будущего вождя, скинула халатик и прилегла на софу. И вот когда он бросился на нее как в последний бой, случилось непоправимое: птица на глазах обмякла. Неприятная картина, на горячем, напрягшемся теле образовались две холодные точки – птица и виски с выступившим потом. Несчастный нерешительно отстранился и сел на софе.

– Гитлер, сядь в кресло и слушай меня. Я еврейка, представитель богоизбранного народа. Я для тебя божество, а ты не можешь даже удовлетворить меня, ты слабак как в постели, так и по жизни. Смотри на меня. – Стефани откинулась на подушку и позвала: – Лонгин!

Из соседней комнаты вышел маленький еврейский паренек с круглыми очками на большом носе. Когда он скинул очки и одежду, Адольф увидел птицу, какой не видел никогда, просто орел. А дальше было то, о чем забыть нельзя. Он делал с иудейкой все, что только возможно было представить. Гитлер не мог пошевельнуться и отвернуться. Он был вынужден взять этот урок и наблюдать за кричавшей Стефани и иногда буквально рычавшим еврейчиком. Впрочем, иногда ему казалось, что спина паренька, взявшего девушку на руки, превратилась в широкую мускулистую спину монстра. В любом случае становилось все более интересно и возбуждающе, и в какой-то момент Гитлер ощутил, что его птица опять набрала силу. В этот момент зрелище неожиданно прекратилось, Лонгин встал и вышел.

Стефани лежала на спине, скрыв лицо под спутанными волосами. Лишь едва заметные движения набухших сосков показывали, что ее тело дышит наслаждением. Адольф не мог оторвать от нее взгляд и ловил каждое движение. Она повернулась на софе, раздвинула ноги, и взгляду держателя окрепшей птицы открылся восхитительный влажный вид женщины, только что получившей наивысшее наслаждение.

– Возьми меня, дурачок, – тряхнула облаком Стефани.

Как не спешил будущий вождь нации припарковать свою птицу, в момент парковки ситуация повторилась, птичка сдохла опять.

– Быстро сел в кресло. И слушай! – подскочила на кровати и сверкнула потемневшими глазами ведьма.

Испуг от перемены с девушкой быстро заглушил разочарование и чувство стыда. Как ошпаренный, Гитлер отскочил в кресло и замер.

– Ты ничтожество, недостойное еврейской девушки, ты не способен даже на секс, ты никчемный в жизни, ты одной ногой уже в могиле, твои легкие скоро сгниют, как и ты сам. Тебе осталось два года, ты знаешь об этом?

– Врачи говорили, что с легкими беда, но сроков не ставили, сказали, надо пробовать лечить.

– Можешь мне поверить, уже ничего тебе не поможет. Ты умрешь в нищете и беспомощности. Впрочем, тебе повезло, у тебя может появиться шанс выжить, ты можешь понадобиться Дьяволу. Лонгин, зайди.

В комнату опять вошел худенький паренек, сел напротив, и вдруг на глазах у Адольфа он превратился в огромного волосатого демона с красными глазами, дыхание которого обдавало жаром даже на расстоянии. Гитлер вжался в кресло от страха.

– Оденься и спрячь свою беспомощность, – продолжила Стефани. – Что для тебя важнее всего, Адольф?

– Душа? – Гитлер покосился на демона.

– Не нужна Дьяволу твоя душа, пока. Но он может подарить тебе жизнь и избавить от проблем с легкими, если, конечно, ты сможешь услужить ему.

– А что он от меня хочет?

– Он хочет, чтобы ты возглавил арийскую нацию, создал великую Германию, империю, которая поработит весь мир.

– Но как это сделать?

– Он поможет тебе с технической оснащенностью Германии и армии. Благодаря этому вы сможете одолеть любую страну. Он подскажет, как увлечь всех идеей национального превосходства, как именно тебе оказаться на вершине власти.

– Боюсь, я не смогу это сделать, хотя очень хочу.

– Конечно, не сможешь, ты даже с еврейкой справиться не можешь. С тобой будет Лонгин, отныне это часть тебя. Он будет жить в твоем теле, подсказывать, что делать, гипнотизировать и подчинять тебе людей. Решай, альтернатива – смерть.

– Конечно, я согласен, я мечтал об этом. Это все?

– Нет, ты никогда не женишься, у тебя не будет детей, у тебя не будет любви, а первый секс получишь, когда сделаешь первые успехи. Впрочем, благодаря Лонгину выбор женщин у тебя будет большой. И еще. Ты создашь фабрики смерти, будешь там в промышленном масштабе убивать людей из неугодных тебе наций, в первую очередь евреев и христиан, чем больше смертей, тем лучше будет тебе.

– Это, мне кажется, слишком, как это воспримут люди?

– Для немцев ты будешь непререкаемым авторитетом, а остальные тебя вообще не должны волновать.

– Стефани, а можно тогда я сам лично не буду принимать участия в таких убийствах?

– Давай без этой слизи, хотя ладно, это тебе подарок от Дьявола, можешь не посещать душегубки, но работать они должны исправно. Все остальное тебе расскажет Лонгин, но помни, если ты его ослушаешься, то умрешь той же ночью, а сейчас твое решение, да или нет?

– Я согласен, это мой шанс.

– Вот и хорошо, иди ко мне, Адик.

Адольф подошел к Стефани, которая властно поцеловала его. В этот момент он ощутил, как что-то провалилось в него, ободрав горло. Ведьма резко оттолкнула его и властно произнесла:

– Ложись на спину на пол и не двигайся, что бы ни случилось.

«Ложись, Адольф, и терпи. Теперь твой внутренний голос – это я, Лонгин», – раздалось в голове Гитлера.

Он послушно лег. Стефани подошла, села ему на живот и, глядя ему в глаза, стала на него мочиться. Кожа на его лице впитала влагу ненависти и проникла на бессознательный уровень. Глаза закрылись, и он пожалел о том, что не умер.

– Открой глаза, слизняк. Ты не смог овладеть еврейской девушкой, тогда это сделаю я, вот так. Ты будешь помнить об этом всегда. Все, прощай.

«Спокойно, Адик, молча вставай и уходи, у нас с тобой впереди еще много дел», – раздался в голове становящийся привычным голос.

Так он, мокрый, и ушел, навечно затаив в душе ненависть к евреям.

А Лонгин наслаждался новым статусом. И хотя он очень хотел вернуться к своим старым привычкам быть жестоким, иметь много секса и сладкого, но теперь более всего он чтил инструкции, которые получил от Дьявола. А это значит, что ближайшие годы он посвятит формированию образа и характера Гитлера. А вот секса пока никакого, особенно после урока Стефани, сначала дело, потом тело. Жены, детей, длительных отношений у Адольфа тоже не будет, это могло помешать его предназначению. Ну, сладкое ладно, можно портить гитлеровские зубы. Демон с энтузиазмом окунулся в работу.

Поступить в Венскую художественную академию будущему фюреру он не дал, но сам творческий процесс поощрял, особенно его любимые темы, обнаженных женщин и рисунки для детей. Кроме того, Лилит помогла наладить процесс получения дохода от продажи его творений. Временами весьма ощутимый, настолько, что Гитлер даже отказался от ежемесячного сиротского пособия в пользу Паулы, его сестры. Ведь, как и говорила Стефани, в 1907 году умерла его мать, а его здоровье значительно улучшилось. Он чувствовал себя обязанным по отношению к Пауле и матери, но реально помогать мог только сестре. Парочка успешно несколько лет уклонялась от призыва в австрийскую армию, так как Лонгин сумел укрепить у Адольфа восхищение германским рейхом и безоговорочно подсадить на идею чистоты арийской нации. В это время Гитлер стал много самообразовываться, читать, изучать историю, вооружение, иностранные языки, интересоваться политикой. В общении с окружающими будущий фюрер стал резким, не скрывающим свою ненависть не только к евреям и неарийским нациям, но и ко всем, кто не был согласен с его взглядами. До 1912 года демон держался обещанной линии поведения, он сделал глаза Адольфа еще более голубыми и позволял себе гипнотические взгляды на приглянувшихся женщин. Они легко соблазнялись, но в последний момент секс отменялся.