Олег Синицын – Второе пришествие (страница 5)

Кристально-прозрачная поверхность глыбы помутнела. Силуэт пришельца смазался. Прошло какое-то время, и контуры инопланетной колыбели обмякли, по стенкам побежали ручейки.

– Температура на поверхности плюс четыре градуса!

– Повышение альфа-ритма на ЭЭГ. На кардиограмме пока без изменений.

Теперь было очевидно, что криокамера таяла, и довольно быстро. Ледяная крышка проваливалась, освобождая серо-голубое лицо, запястья и колени. У меня возникло нехорошее ощущение, что собравшиеся здесь проводят опыт в области некромантии, оживляя мертвеца, которого не стоило трогать – по крайней мере, до тех пор, пока не потухнет Солнце. Но они будили его, будили эту тварь, и сей процесс был мне совершенно не по нутру.

Тело пришельца полностью освободилось. Плечи и бедра еще покоились в ледяных ложбинах, которым было не суждено прожить долго. Криокамера оказалась одноразовой, как леденец. В итоге она растаяла, оставив нам мокрое худощавое тело на тонком пластиковом лотке.

Один из ученых неуверенно ударил в ладоши. Его поддержали другие хлопки. Кто-то негромко произнес «ура!». На мой взгляд, все эти овации были преждевременны.

– Мамочки, вот это альфа-ритм разыгрался! – задохнулся врач, явно отклонившись от инструкции по передаче донесений. – Словно он спит и бодрствует одновременно!

– Как у шаманов, – заметил другой, тоже следивший за монитором.

– Ремни! – скомандовал старший Стремнин.

Испытатели за стеклом зашевелились. Через несколько секунд бедра пришельца охватила широкая полоса из толстой кожи. Когда люди перешли к голове, чтобы вторым ремнем зафиксировать плечи, тишину зала разорвал предостерегающий голос диспетчера:

– Не хочу никого пугать, но у нас резкое повышение пу… – Он не успел закончить фразу.

Пришелец вздрогнул и открыл глаза.

Хотя местное сообщество готовилось к этому событию, больше половины зала шарахнулось в испуге, когда на сером лице возникли два белых круга. Голова повернулась. Взгляд, в котором светился древний разум, скользнул по фигурам людей, и в нем мелькнуло затравленное выражение. Пришелец дернулся, поднимая голову и одно плечо. В тот же миг по подземелью пронесся невидимый вихрь. Несколько жидкокристаллических панелей сдвинулись с мест. Со столешниц посыпались клавиатуры, кофейные стаканчики, листки документов, в воздухе, как саранча, замелькали канцелярские скрепки. Позади меня в шкафу с электроникой что-то треснуло и испустило запах горелой изоляции.

– Телекинез! – зачарованно выдохнула Любовь Андреевна.

За стеклом завязалась борьба. Испытатели в желтых комбинезонах не давали пришельцу встать и собирались подтвердить свои намерения, наложив ремень ему на плечи. В ответ последовал невидимый пинок, и одного из них отшвырнуло с такой силой, что бедолага пробил спиной заградительное стекло и, сопровождаемый водопадом осколков, рухнул в аппаратный зал.

– Уко-о-ол!!! – заорал старший Стремнин.

Шприц в руке второго испытателя был уже наготове. Игла с размаха вошла в серое плечо, и лошадиная доза успокоительного устремилась в кровь, разбегаясь по органам и усмиряя бунтарский дух гуманоида.

Движения пришельца потеряли силу. Голова неуверенно качнулась. Он предпринял вялую попытку вырваться из ремней, но рука, упиравшаяся в край постамента, соскользнула, и шишковатый затылок безвольно упал на лоток. Веки задрожали и закрылись. Испытатель трясущимися руками наложил второй ремень, от души затянув свободный конец. Его коллега, хрустя осколками и путаясь в проводах, пытался подняться на ноги. Ошарашенные ученые медленно выползали из-за столов.

– Вот это да! – пробормотал кто-то.

Сергей Павлович отер пот со лба и тяжело оглядел зал. Его взгляд на секунду задержался на моей персоне, но я сделал вид, что потрясен увиденным не меньше остальных. Хотя на самом деле я был не очень потрясен. Вообще-то я ожидал чего-то подобного.

Прежде ремней следовало надеть металлический колпак на голову пришельца. Он экранировал бы электромагнитные волны, излучаемые мозгом – именно с их помощью он воздействует на окружение. Я об этом догадывался, но решил держать рот на замке. Поможешь раз, поможешь другой – и не заметишь, что по уши завяз в проекте. А я собирался оказаться к нему не ближе чем к Фолклендским островам. Это моя принципиальная позиция. К тому же от моего неучастия будет немного вреда. Разобьют несколько мониторов, заработают ссадин и шишек, но в итоге справятся. Их вон сколько, а пришелец один.

– Петр Сергеевич, что у нас с показателями? – спросил брат.

– Альфа-ритм вернулся в норму, – доложил врач. – Пульс замедлился и стабилизировался. Однако для детального обследования его нужно переместить в медлабораторию.

Сергей Палыч кашлянул, прочищая горло, и обратился к присутствующим:

– Считаю, что первая фаза эксперимента прошла удачно. По крайней мере, мы добились того, чего хотели, – разбудили нашего гостя. Всем спасибо! Посмотрим, что будет завтра.

Вторая половина дня пролетела в полнейшем безделье, как и начало следующего, так что новый вызов в бункер, поступивший перед самым обедом, меня обрадовал. На этот раз Эдик привел меня в другую часть третьего подземного яруса, в уставленную мониторами комнату, где уже находились Любовь Андреевна, Григорий Львович и мой ненаглядный брат. За пультами орудовали двое техников в военной форме: один в звании капитана, другой – старшего лейтенанта. Экраны в разных ракурсах показывали небольшой карцер, посреди которого, сложив на коленях скованные руки, сидело щуплое существо с крупной головой. Свет падал так, что лицо пришельца оставалось в тени. Выделялись только глаза, в которых читались ум, презрение, безразличие. Чтобы исключить новые ураганы в закрытых помещениях, лоб и виски гуманоида защищал крепкий стальной шлем, застегнутый под нижней челюстью на замок.

Старлей предложил мне стул, но я отказался. Не хотелось, чтобы Сергей Палыч подумал, будто я уже влился в его команду. Их сиятельство заметили появление младшего брата, но взглядом не удостоили. В данный момент внимание руководителя проекта было приковано к технику, сидящему рядом с ним. Вращая диск настройки, тот что-то переключал в недрах наглухо закрытого прямоугольного блока, установленного на столе. В такт движениям его пальцев в карцере раздавалась булькающая речь. От раза к разу менялись то звучание слов, то тембр, то интонация. Пришелец сидел неподвижно, никак не реагируя на устроенный ради него кошачий концерт.

– Мы не до конца разобрались в этом аппарате, – повернувшись к брату, пожаловался техник.

– Пробуйте еще! – последовал приказ.

После этого настройка продолжалась не меньше часа, к исходу которого я начал жалеть, что отказался от стула. Сейчас меня бы устроил даже колченогий табурет, но свободных мест не осталось – последний стул занял Эдик, разместившись на нем в своей любимой позе, закинув ногу на ногу. Я так и не понял, каково его участие в проекте: к работам отношения не имеет, но в курсе всего. Похоже, он – один из помощников моего брата, в настоящий момент отвечающий за мою персону на время пребывания в поселке.

На очередной фразе, прозвучавшей под сводами карцера, пришелец дернул головой. Круглые настенные часы показывали начало пятого.

– Есть! Он понял! – обрадовалась Любовь Андреевна.

– Зафиксируй эти параметры, – приказал старший Стремнин технику, потом повернулся к экрану, глубоко вздохнул и наклонил к губам стебелек микрофона. – Приветствую тебя, гость!

Слова провалились в недра настольного блока, переварились там, и в стенах карцера раздалось неразборчивое горловое бульканье. В этот раз гуманоид внимательно прислушивался к звукам. Подозреваю, что в цепочке трансформации слов не обошлось без инопланетной аппаратуры. Я уже сталкивался с такими вещами, наши специалисты порой используют в своей технике разработки пришельцев, хотя при этом непонятно, почему мы не летаем дальше Луны? Впрочем, кто знает, может, и летаем, только общественности об этом не рассказывают.

– Привет, – донесся до наших ушей неживой синтезированный голос. В комнате повисла тишина. Взгляды людей уставились на решетку динамика, откуда пришло скупое слово. Существо, которое его произнесло, было древнее египетских пирамид.

Старший Стремнин взял переговоры в свои руки:

– Мы жители планеты Земля. Мы не желаем зла. Ты будешь говорить с нами?

Долгая пауза.

– Да.

– Как твое имя?

– Бульвум.

– Кто ты?

– Пилот.

– Пилот чего?

Молчание. То ли пришелец не понял сути вопроса, то ли ему было трудно объяснить, пилотом чего он является.

– Ты – пилот межзвездного корабля? – уточнил Сергей Палыч.

– Да.

– Как называется корабль?

Ответ последовал, но технику пришлось некоторое время крутить диск настройки, чтобы лингвистический аппарат справился с переводом.

– «Синий шип», – наконец издал механический голос.

– Я был прав! – победно вскинул кулаки Штильман. Все на него зашикали.

Сергей Палыч снова наклонился к микрофону:

– К какой расе ты принадлежишь, Бульвум?

– К расе фергов.

– Кто такие ферги?

– Могущественная раса.

– Как вы относитесь к другим расам?

Пауза.

– Не понимаю.

К микрофону наклонилась Любовь Андреевна:

– Ферги предпочитают дружественные или агрессивные контакты?

– У нас нет друзей.

Штильман опасливо посмотрел на старшего Стремнина.