Олег Синицын – Спецхранилище. Второе пришествие (страница 49)
Дверь, которой оканчивался коридор, привела в просторное помещение, уставленное пультами и экранами. Его дальнюю стену занимало большое, выгнутое наружу окно, из которого открывался отличный вид на Тамаринскую стрелку и раскинувшийся дальше ковер тайги. Я очутился именно в той комнате, которую искал. В креслах перед пультами сидели две твари, которые мне не встречались: с тремя глазами и четырьмя руками. При моем появлении обе вскочили на ноги. Я аккуратно уложил их из бластера на пол, стараясь не задеть ни аппаратуру, ни панорамное окно.
На экранах сквозь непривычную для человеческого глаза серую дымку демонстрировались окрестности башни: елки, склоны, четыре "щупальца" и море светящейся жижи между ними. За то время, пока я добирался сюда из ангара, уровень "желтой плесени" значительно вырос. Еще несколько минут, и она выплеснется из распадка в тайгу…
Прозрачный рычаг, напоминающий плексигласовую розу, выделялся среди пультов и экранов. Я положил на него пальцы и пошевелил в разные стороны. Рычаг имел несколько степеней свободы, но легче всего было опустить его вниз, что я и сделал… "Роза" на конце рычага окуталась фиолетово-голубым сиянием. В ту же секунду небо за окном затянула такого же цвета пленка. Силовое поле накрыло распадок, в том числе и "таежные ворота". Когда к ним подберется люминесцирующий поток, его встретит незримая преграда.
Я проверил по экранам, со всех ли сторон "плесень" огорожена полем. Все в порядке, за пределами не осталось ни лужицы. Попутно нашелся вертолет, даже два. Они висели над тайгой, один на севере, другой на юге. Я затруднялся сказать, в котором из них находился мой брат. Собственно, мне это по барабану.
Приставив бластер к стене, я выволок мертвые тела из комнаты. Последние минуты жизни хотелось провести наедине с собой, а не с трупами. Пусть остаются за дверью. Нажатая клавиша - и в сталь косяка вонзилось три тяжелые задвижки. Вот так. Теперь никто сюда не войдет.
Только после этого я позволил себе опуститься в кресло и закинуть уставшие ноги на пульт. В глубине стен вновь заскрипели и застонали опорные конструкции, в этот раз с каким-то сатанинским хохотом. Будет здорово, если они продержатся еще минут двадцать. О большем и не прошу.
Я вытащил из заднего кармана "Акведук" и нашел частоту, на которой разговаривал Сережа.
- Вызывает капитан Стремнин! Вызывает капитан Стремнин!
Меньше через секунду мне ответил чей-то властный голос:
- Это центр. Сергей Павлович, что у тебя со связью?
- Это не Сергей Павлович, - корректно поправил я. - Это Валерий Павлович, его младший брат.
Голос на секунду замолчал.
- Говорит генерал Веселов. Где полковник Стремнин? Передайте ему связь.
- Это невозможно, товарищ генерал. Нас разделяет несколько километров и озеро инопланетной гадости. Давайте обойдемся без скучных вопросов, откуда у меня рация, как я здесь оказался и что мне известно. Сейчас для вас главное, что я нахожусь в комнате управления охраной корабля пришельцев.
На другом конце линии повисла заинтересованная тишина.
- Я заблокировал распространение "желтой плесени" силовым полем. Думаю, на какое-то время оно задержит заразу и не позволит ей выплеснуться в тайгу прежде, чем вы нанесете по распадку термоядерный удар. Однако долго удерживать не получится - "плесень" уже ломает корабль и наверняка доберется до генераторов, так что не стоит оттягивать с запуском крылатой ракеты. Вы слышите меня? Прием?
- Коды подтверждения от первых лиц получены, - скупо произнес Веселов. - Стратегический ракетоносец готов произвести запуск "пятьсот пятьдесят пятой".
- Отлично. - Мне стало зябко. Если разобраться, ничего отличного для меня в этом не было. Но перед генералом следует держаться бодрячком. - Отдавайте приказ. Когда ракета будет на подлете, сообщите за пятнадцать секунд, чтобы я успел отключить поле. На случай, если моя рация вдруг заглохнет, продублируйте информацию запуском сигнальной ракеты на востоке, мне отсюда видно небо в той стороне.
Снова пауза.
- А как же ты? - спросил Веселов.
- Ну, - я обвел взглядом чужеродные стены, - мне отсюда не улетучиться. Так что буду ожидать прибытия ракеты.
Генерал подавленно замолчал, понимая, что это значит.
- Ты готов пожертвовать собой ради миллионов, - негромко заключил он, - твой подвиг сейчас даже невозможно оценить…
- Слушайте, давайте без патетики! - взвыл я. - Я пока не бронзовый памятник!
- Хорошо. Оставайся на связи, капитан Стремнин. Мне нужно отдать приказ.
- Слушаюсь.
Рация замолчала.
Я несколько раз сжал и разжал пальцы ног, потом перевел взгляд на небо за стеклом. Оно было чистым, без единого облачка. Замечательное утро, чтобы взорвать в тайге термоядерную бомбу.
С жителями поселка Научный все будет нормально. Получат оповещение и укроются в бункере. Расстояние до них приличное, взрывной волной не достанет, разве только радиоактивным облаком накроет, не больше. А кроме них здесь на сотни километров нет поселений. Ускут еще был, но в нем теперь пусто…
Из рации прорезался Веселов.
- Крылатая ракета в пути, - сообщил он. Суровый голос потеплел: - Сынок, у тебя есть какие-нибудь просьбы, пожелания?
Когда-то, несколько дней назад, у меня была большая просьба к такому влиятельному человеку, как генерал Веселов. Но теперь в ней нет никакого смысла.
- Передайте моей жене и дочери, что их очень люблю… - Голос сел на последнем слове. - Передайте, что в последнюю минуту я буду думать о них.
- Сделано. Больше ничего?
- Нет.
- Брату ничего не хочешь передать?
- Пошел он в жопу!
- Дословно?
- Если можно.
Он хмыкнул.
- Как у тебя заряд в рации?
Я глянул на индикатор.
- На полчаса хватит.
- Тогда не выключай. Мы будем вести отсчет…
За стенами прокатился длинный скрежещущий звук. Корабль вздрогнул и покачнулся. На экранах было видно, что уровень "плесени" поднялся еще выше. На севере его край уже упирался в силовое поле и нависал над выходом из распадка. Под напором жижи энергетический барьер дрожал, как желе, но держался. Если бы не он, "плесень" уже полилась бы в тайгу.
- Что это был за звук? - спросил генерал.
- Он означает, что вам следует поторопиться.
- Ракета будет у тебя через семь минут.
Отчего-то стало трудно шевелить губами, но я постарался ответить внятно и бодро:
- Жду с нетерпением.
Я отпустил кнопку и поставил рацию на краешек пульта напротив себя. Теперь остается ждать. В моем случае - ждать смерти, расположившейся на другом конце временного отрезка. Она придет в любом случае: либо от "плесени", либо от термоядерного взрыва. Варианты исключены.
Спасения нет.
Больше всего мне хотелось сейчас выкурить сигарету. Отравить организм никотином напоследок, доставить себе такое удовольствие. Сигарета заняла бы руки и отвлекла от мыслей о предстоящем. Но эти семь минут придется провести без курева: взять его здесь неоткуда, да и заменить нечем. Мне оставалось лишь играть пальцами ног, глядеть на светлеющее небо и вспоминать.
Мне вспомнилось, как под Ачхой-Мартаном мой взвод три дня прорывался через вражескую территорию. Непрерывно лил дождь. В зеленке прятались боевики. Радиостанция была уничтожена - ни о себе сообщить, ни вертолет вызвать. В роте давно решили, что нас нет в живых, и начали готовить похоронки для родственников, а я вывел салажат всех до одного - измотанных, истощенных, раненных, но живых.
Или еще был случай, Юлька о нем не знает, я не рассказывал, чтобы не травмировать. Во время операции против отряда известного полевого командира мы угодили в окружение. Бой был сумасшедшим. Взвод полег полностью, а мне шальной осколок разворотил бедро. До плена оставалось рукой подать, терять было нечего, и я вызвал на себя огонь минометных взводов. Что творилось на позициях - не описать словами. Мины рвались как при пожаре на складе боеприпасов. Боевиков полегло не меньше двух десятков, а я остался жив. Каким образом? Ума не приложу.
Хотя сейчас я думаю - тогда меня оставили в живых, чтобы я вызвал огонь на себя сегодня.
Снова запели конструкции. Пронзительно, басисто. Завибрировал пол. Я снял ноги с пультов, выпрямился в кресле, прислушиваясь к звукам. "Плесень" пробралась внутрь корабля. Возможно, уже поднималась сюда. Более точно не определишь: объективы камер наблюдения за окрестностями затянули молочные испарения. И на экранах, и за окном стоял сплошной туман. Казалось, что мир уже перестал существовать и от него осталась лишь эта комната, в которой находился я.
В пелене за окном мелькнула и исчезла размытая тень. Возможно, уровень "плесени" уже поднялся настолько, что плевки биомассы достают до окон. Лишь силовое поле удерживает эту кучу дерьма в распадке. Надеюсь, оно не лопнет как мыльный пузырь прежде, чем сюда прибудет "пятьсот пятьдесят пятая".
Еще несколько суток назад мне хотелось вырваться из заключения. Я мечтал об этом из-за Юльки и Настеньки, которых очень люблю и к которым очень хотел вернуться. Но мое возвращение будет бессмысленно, если на свободе окажется ужасная старуха Бальвангар. Я не могу допустить, чтобы она причинила вред моим родным, поэтому и приношу себя в жертву. Ради них. Ради Любви Андреевны. Ради ускутских. Ради остальных людей.
Стон и скрипы в глубине стен раздавались непрерывно, словно снаружи что-то жевало каркас. Я закрыл глаза и стал представлять, как где-то над тайгой, расправив широкие крылья, летит сверхзвуковой бомбардировщик Ту-160. От него отделяется крылатая ракета и устремляется к земле. Она летит очень низко, огибая препятствия земного ландшафта, ведомая спутником ГЛОНАСС и собственной оптико-электронной системой. В ее головной части скрыт заряд, мощностью сто килотонн в тротиловом эквиваленте. После удара о землю в распадке распустится огненный шар, который сожжет между скал все подчистую. Как сообщил по рации мужской голос (уже не принадлежащий генералу Веселову), ракета находилась от меня в двух минутах полета.