Олег Синицын – Скалолазка и мертвая вода (страница 10)
От злости запустила фужер в речку. После короткой паузы снизу раздался негромкий всплеск. Я смахнула ладонью капли пота с висков, встала и крепко засадила пробку в горлышко графина. Для надежности обмотала ее веревкой.
Все. Жидкость доктора Энкеля снова у меня. Теперь наша с Верой главная задача – отыскать лимузин, забрать вещи и убраться восвояси. Подальше от крыш, темной реки, коридоров-лабиринтов, залов с чучелами галльских крестьян. Подальше от преступников, главарь которых разыгрывает из себя ученого.
По краю крыши вернулась назад и наткнулась на темную подозрительную фигуру впереди. Вот беда! Гости пожаловали. Не было печали.
Однако, подойдя ближе, узнала нескладные пропорции моей Веруни. К тому же матросские полоски на платье выделялись в темноте.
– Шаброва! Ты, что ли?
– Господи, Алена! – захныкала Верочка. – Я вся изнервничалась!
Кажется, алкоголь из нее выветрился. Период пьяного философского просветления сменился слезливым трезвлением.
– Ты зачем сюда спустилась? Я велела ждать наверху!
– Мне хотелось, как ты… Вот так, держась за веревку…
– За шланг, – автоматически поправила я.
– …спуститься вниз, презирая все опасности… Спуститься у меня получилось, а подняться обратно – нет, – виновато закончила она.
Я устало вздохнула. Дернул ее черт… Вера – самый настоящий книжный червь (или, если хотите, червиха). Она не любит спорт и боится его.
В школе, подозреваю, имела вечное освобождение от физкультуры. Какой леший понес ее на темную скользкую крышу? Хотя ясно – какой. Розовый, игристый, полусладкий.
– Значит, так, Вера, – произнесла я. Чтобы не терять времени, стала вытягивать свисающий с крыши конец шланга. – Я поднимусь на балкон первой. Потом…
Вот, кстати, и конец с металлическим соединителем. Я обернула талию Веры рукавом и завязала его на животе.
– Потом, – продолжила я, – буду забирать шланг на себя, подтягивая твою тушу наверх. Тебе нужно только перебирать ногами по крыше. Туфли лучше сними.
Вера послушно стащила туфли и держала их в руках, словно исполняя какой-то языческий ритуал. Заправив за уши непослушные волосы (надо бы постричься!), я ухватилась за шланг и стала подниматься. Квадратный графин снова стучал по бедру, темная вода плескалась на самом его дне. Из темноты послышался жалобный голос Веры:
– Только не забудь меня здесь!
– Не волнуйся! Не брошу россиянку на поганой французской крыше! Тем более – лучшую подругу. Как я могу бросить ее! Чистого, светлого, беззаветного человека!
Года три назад мой бывший – Леха Овчинников – имел такие неприятности, что понадобилась куча денег, дабы сохранить в целости данную ему природой смазливую внешность. В каком-то ночном клубе потанцевал с девушкой одного из «одинцовских».
По морде первым делом я ему накостыляла. Но что с ним и с нашей квартирой могла сотворить бригада «одинцовских» бойцов – один ГУБОП знает. Короче, пришлось откупаться. Пять тысяч американских «гринов».
Я наскребла три, Леха – жалкие пять сотен. Немного дали мои бабушка с дедушкой. Оставалось около тысячи… И тогда Веруня, которая одна воспитывает сына и которая в течение восьми лет откладывала по десять долларов в месяц, без лишних слов сняла со счета единственную тысячу и отдала мне. Ну и как после этого я могу бросить ее!
На площадку балкона взобралась быстро. Осторожно выглянула через приоткрытую дверь на лестницу. Никого. Вот и чудненько!
Подергала за шланг. В ответ ощутила два таких же рывка. Веруня готова, very well.
Стала подтягивать. Тяжело. Может, потому что пользуюсь пожарным рукавом? Я таким способом еще никого не транспортировала – в альпинизме для подъема и спуска применяется статическая веревка.
Половина шланга уже лежала у моих ног, словно сброшенная кожа анаконды. На воображаемом плане я уже намечала путь к выходу из особняка, когда за спиной послышался какой-то звук.
Продолжая забирать на себя рукав, оглянулась на приоткрытую дверь. Всю лестницу не видно, но вроде она пуста. Да, пуста. Никого… Надо закругляться. А то ведь галлюцинации замучают.
Я повернулась к скату крыши и обомлела.
Вот это галлюцинация! Целая шизофрения!
На конце пожарного рукава вместо Веры оказался мой старый, но далеко не добрый знакомый.
Чиву!
Его лысая голова выплыла из темноты, лицо – красное от натуги. Рот мерзко улыбался, обнажая редкие зубы.
Да нет, все это мне лишь снится! В жизни не существует особняков посреди реки, неприлично богатых ученых, загадочных темных жидкостей… Не бывает превращений очкастой переводчицы в маньяка… И вообще, вся поездка во Францию – бредовое забытье! Я сплю у себя дома на двух подушках, древний будильник на тумбочке скорее лязгает, чем тикает. Я вижу сон… А руки продолжают работать, хватая и вытягивая шланг, хватая и вытягивая… Я продолжаю тащить Веру, но почему она похожа на маньяка-убийцу?!
Помотала головой. Чиву не исчез. Более того – сделался ближе. По его лицу градом катился пот, но он не переставал улыбаться. Тут я и очнулась.
Выпустила шланг, надеясь, что сила тяжести унесет румына вниз. Не тут-то было: оказалось, что я вытянула его полностью. Белыми мертвецкими руками маньяк ухватился за перила.
Пока я без успеха ждала, когда он улетит вниз по скользкой крыше, Чиву перепрыгнул через прутья ограды и оказался возле меня. Рывок руки – и в ладони убийцы появилось хорошо знакомое загнутое лезвие.
– Как настроение? – поинтересовался он, продолжая мерзко улыбаться. – Голова не болит? Суставы не ломит? В животе не колет?
– Нет, – обескураженно ответила я.
– Сейчас будет колоть! – воскликнул он, замахиваясь.
Выбора у меня не было. Знала, что рискую, хотя понятия не имела – чем.
Горлышко хрустального графина удобно легло в ладонь, а его квадратные грани как нельзя кстати прошлись по лысому черепу румына. Я жутко боялась, что хрусталь разобьется и опасная жидкость выплеснется на него… на меня…
Но графин выдержал удар. Лишь отозвался глухим звоном. Вроде бы и голова Чиву выдержала. Все же он рухнул поваленным деревом.
Держа графин дрожащими руками, я оглядела его со всех сторон, отыскивая трещины. Ни одной не обнаружила. Хороший графин.
Посмотрела на Чиву – жив он или мертв? Прижался щекой к полу, словно вслушивается в бетон, глаза закатились, челюсть скошена… Мне сделалось холодно. Однажды я уже грохнула человека. Правда, не графином, а альпинистским молотком. В состоянии аффекта – после того как он застрелил моего мужа и наставил пистолет на меня, собираясь убить. В принципе, мои действия можно считать самообороной. Но все равно, не хочу вспоминать ту историю. Каким бы мерзавцем ни был Джон Бейкер, лучше бы он остался жив. Творил бы свои пакости где-нибудь вдалеке от меня, и я не чувствовала бы постоянную гнетущую вину.
Где Верочка? Что мерзавец Чиву с ней сделал? Неужели пырнул ножом, сукин сын?
– Вера-а! – шепотом позвала я в темноту. Легкий грохот проминаемой кровли.
– Ох, Алена! – страдальчески отозвалась Вера. Голос был далеким. Я силилась разглядеть в темноте край крыши и фигуру Верочки, но ничего не видела. – Он меня ударил чем-то по голове.
– Это хорошо, – сказала я, глядя на нож Чиву, который валялся у моих ног.
– Что – хорошо? – удивилась Вера. – А вдруг у меня сотрясение мозга?!
– Хорошо, что ножом не пырнул! – крикнула я. – Вера, я тебе бросаю пожарный рукав. Обвяжись им. Попробую поднять тебя!
Собрав жесткий шланг в охапку, я перевалила неудобную кипу через перила и отпустила.
– Уй! – воскликнула Вера.
Я опять безуспешно пыталась разглядеть, что происходит на краю крыши.
– Что, Вера? Кто-то появился?
– Нет, Алена. Никого нет. Конец шланга мне в коленную чашечку попал.
Когда же закончится этот вечер! Больше не поддамся на уговоры халявно отдохнуть за границей. Недаром говорят: сколько заплатишь, столько и получишь.
Вера наконец привязалась, дернула разок, оповещая меня. Я начала подъем.
С лестницы за моей спиной опять донеслись какие-то звуки. Кто-то там бродит – или я уже с ума схожу в этом особняке? Как в готическом романе, ей-богу!
На самом деле кто-то действительно может объявиться за спиной. Вон Чиву же всплыл откуда-то. Нельзя исключить и появления других сомнительных личностей. Нужно торопиться.
На этот раз из темноты проступило лицо не начальника охраны, не Анри Жаке в темной шляпе и темных очках, даже не графа Дракулы, а Верочки. Милое очкастое лицо Верочки Шабровой, которая морщилась и держалась за голову. Видимо, за то место, в которое попал Чиву. Что ж, око за око – я отплатила ему тем же.
Мне оставалось выбрать метра два, чтобы взять Веру за руку, когда за спиной зазвучали чьи-то шаги. Человек (скорее всего, мужчина) бежал по лестнице. Ступени натужно скрипели.
Шаги приближались слишком быстро, чтобы я могла что-то успеть. Надо же, ведь ждала, предполагала появление на балконе новых гостей, но ничего не предприняла!
А Верочка уже увидела гостя. И узнала его. Я поняла это по ее лицу.
Резко обернулась, продолжая держать шланг с Верочкой. Ей оставалось пройти два шага до перил.
Жаке! Собственной персоной, в черной широкополой шляпе.