Олег Шушаков – Зимняя война (страница 56)
И тогда к делу приступили саперы. Которые всю ночь работали, не покладая рук. И следующие день и ночь. И таки свое дело сделали. И восстановили железнодорожный мост через Перонйоки.
И пошел, командою взметен! По родной земле карельской. То бишь, по рельсам. Восьмой отдельный Ясловский дивизион бронепоездов. Впереди - разведка на двух ДТР. Потом легкие бронепоезда номер шестнадцать и девятнадцать. С десантом. И две роты жэдэбронеавтомобилей. А затем тяжелый БЕПО номер двадцать один. Тоже с десантом. И третья бронедрезина. Замыкающая. Как положено! По уставу.
А вслед за ними по колонным путям, гатям и переправам, наведенным к этому времени героическими усилиями бойцов и командиров десятого дорожно-строительного полка, на Лейпясуо двинулись танки, бронетранспортеры и тяжелая артиллерия тридцать девятого отдельного инженерного батальона особого назначения.
И все остальные части и подразделения тридцать девятой Тихоокеанской стрелковой дивизии. А двое суток спустя и пятидесятой, и пятьдесят девятой Краснознаменной, потому что именно здесь, под Лейпясуо, наметился успех.
А, вот, под Муола наступление забуксовало…
Что было не удивительно. Поскольку именно этот, центральный участок главной оборонительной полосы линии Маннергейма (вдоль шоссе Майнила - Кивеннапа - Муола - Виипури), начальник финского генштаба генерал-лейтенант Эш считал наиболее опасным. Наряду с Сумма-Хоттиненским направлением (вдоль шоссе Терийоки - Уусикиркко - Сумма - Виипури) и «Кивиниемским горлом». Поэтому и укреплял их в первую очередь. И не ошибся. Ни в отношении первого, ни в отношении второго, ни в отношении третьего. Но. Ошибся. В отношении Красной Армии. Считая, что она нанесет главный удар или там, или там, или там. В соответствии с канонами стратегического искусства. А она нанесла его и там, и там, и там! А, кроме этого, в Приладожье. И в Северной Карелии. И в Лапландии. И в Заполярье.
Кое-где героическими усилиями регулярных войск и народного ополчения красных удалось задержать. Как, например, в районе Муола или Тайпале. Но, в общем и целом, картина была совершенно безрадостной. Кое-где неумолимо переходя в катастрофическую. Как, например, в районе той же Суммы. Или Рованиеми.
К исходу второй недели боев Красная Армия взломала линию Маннергейма на всем ее протяжении и вышла к Выборгу. Который весело горел. Точнее, догорал.
Потому что девятого и десятого декабря был подвергнут бомбовому удару. Силами Первой и Третьей авиационных армий РГК, ВВС КБФ и Ленинградского фронта, Первой Отдельной Краснознаменной и Тринадцатой армий. Которые совершили более пяти тысяч самолето-вылетов (в том числе, четыре тысячи - бомбардировщики).
После выселения жителей и переоборудования жилого фонда в оборонительные сооружения город превратился в укрепрайон, то есть, военный объект, так что никаких проблем морально-этического характера, связанных его уничтожением, не было…
Всесторонне проанализировав результаты варварских бомбардировок мирных испанских городов фашистскими убийцами из Легиона «Кондор», советская военно-воздушная мысль (в лице начштаба ВВС комкора Арженухина, сражавшегося в Испании и собственными глазами видевшего эти результаты) пришла к выводу, что современный город с высокой плотностью застройки сам по себе является мощным оружием. Которое можно привести в действие с помощью фугасных и зажигательных бомб.
Творчески развив научные принципы организации массированных бомбардировок крупных населенных пунктов, и применив их этим летом на практике в Японии, советская военно-воздушная мысль не стала останавливаться на достигнутом, развила их еще дальше и применила в Финляндии…
При этом были максимально учтены отличия японской и западноевропейской градостроительных школ (принципы застройки, архитектурные традиции, технология строительства, виды стройматериалов, строительные нормы и правила).
На японские города, представляющие собой скопище одноэтажных деревянных хибар с бумажными межкомнатными перегородками, сбрасывались мелкие бомбы. Зажигательные (в целях создания максимального числа очагов пожара) и осколочно-фугасные (в целях поражения максимального числа разбегающихся самураев). Выборг же (как и другие западноевропейские средневековые города-крепости) теснился на небольшой площади и был застроен многоэтажными каменными домами с толстыми стенами, деревянными перекрытиями и черепичными крышами. Поэтому для его разрушения был разработан другой способ. Соответствующий европейской специфике.
Сначала тяжелыми фугасными бомбами (тонными и полутонными) по Выборгу отбомбились три сотни ТБ-3. При этом во всех домах без исключения были выбиты окна и двери, у большинства сорвана черепица с крыш и повреждены стены.
А потом начался огненный шторм!
Три с половиной сотни ДБ-3 и шесть с половиной сотен СБ высыпали на город семьсот тонн зажигательных авиабомб. А затем, уже под вечер, повторили налет еще раз. И высыпали столько же…
При попадании зажигательной бомбы пламя, вспыхнув на чердаке, тянуло воздух с улицы через выбитые окна, словно камин. И потушить его было уже невозможно.
Выборг пылал как огромная свеча! Зарево было видно из Ленинграда и Котки! А, может, даже из Хельсинки!
Одновременное возгорание сотен домов создало на площади в несколько квадратных километров тягу невиданной силы! Ветер, направленный в сторону пожара, дул со скоростью шестьдесят метров в секунду! Город превратился в гигантскую огнедышащую печь, засасывающую в себя воздух со всей округи…
Это был ужасный огненный ураган!
Впрочем, ураган (то есть двенадцатибалльный шторм по шкале Бофорта) - это ветер, дующий со скоростью всего лишь тридцать два с половиной метра в секунду.
На следующий день бомбардировка была повторена. Хотя нужды в этом уже не было. Как, впрочем, не было нужды и штурмовать это пепелище. Где не могло остаться ничего живого. И не осталось…
4. И по лесам, по сопкам, по воде…
Ладожское озеро, середина декабря 1939 г.
…Численное превосходство, несомненно, является одним из главных условий успешного наступления. Но таки не самым главным…
Потому что врага бьют не числом, а умением. Как учил генералиссимус Суворов. И, кстати, сам неоднократно это проделывал. Одержав все свои победы над численно превосходящим противником. Громя и регулярные части, и народное ополчение. За что и получил от благодарного отечества титул графа Рымникского и князя Италийского.
Не случайно суворовская «Наука побеждать» была переиздана в восемнадцатом году. По прямому указанию товарища Ленина! Огромным, по тем временам, тиражом. И стала настольной книгой каждого красного командира.
Но впрок пошла не всем…
Командованию Карелфронта удалось создать на Сортавальском направлении пятикратное превосходство в живой силе, двадцатикратное - в артиллерии, абсолютное - в бронетанковой технике и авиации. Что, казалось бы, должно было гарантировать полный и безоговорочный успех.
Однако это только казалось.
К концу первой недели наступления неудержимый порыв бойцов пятьдесят шестой и сто пятьдесят пятой стрелковых дивизий первого стрелкового корпуса Восьмой армии наткнулся на ожесточенное сопротивление противника, закрепившегося на заранее подготовленных позициях на рубеже Китиля - Руокоярви - Сюскуярви. И разбился как штормовая волна о гранитный берег. Хотя двум советским дивизиям (шесть стрелковых и шесть артиллерийских полков, более шестисот орудий и минометов, полторы сотни танков и бронеавтомобилей!) противостояло всего два пехотных и один полевой артиллерийский полк белофиннов.
Правда, противостояли они не просто так, а засев в окопах полного профиля, вырубленных в граните. В узких межозерных дефиле и на господствующих высотах. Прикрывшись с фронта противотанковыми рвами, минными полями и многорядными заграждениями из колючей проволоки. А также всяческими водными преградами.
А ведь это была всего лишь первая линия обороны! По данным разведотдела штаба фронта вдоль реки Янисйоки, от берегов Ладоги до озера Янисъярви, протянулся мощный укрепрайон, построенный еще в середине двадцатых годов. Полтора десятка бетонных долговременных огневых точек и несколько десятков деревоземляных…
Севернее, на правом фланге первого корпуса, дела шли еще хуже. Семьдесят пятая стрелковая дивизия и тридцать четвертая легкотанковая бригада застряли, ни туда, ни сюда, между реками Уксунйоки и Лоймоланйоки. Три стрелковых и два артиллерийских полка при поддержке почти трехсот танков и сорока бронеавтомобилей никак не могли преодолеть оборону одного пехотного полка, усиленного артбатареей, двумя егерскими подвижными батальонами и несколькими отрядами шюцкора.
Впрочем, егеря и шюцкоровцы в ДОТах и ДЗОТах не отсиживались. А бегали на лыжах. Прекрасно зная местность, и отлично ориентируясь в родных лесах, сопках и озерах. И наносили внезапные и очень болезненные удары по советским колоннам, растянувшимся вдоль шоссе, зажатого этими самыми лесами, сопками и озерами.
Тяжелее всего пришлось тыловикам - шоферам, ездовым и прочим обозникам, вооруженным одними винтовками и воевать ни разу необученным. Мобилизованные из народного хозяйства вместе с материальной частью (полуторками, лошадьми и повозками), все они надели буденовки лишь месяц-другой назад. Чтобы сразу после бани, строевого смотра и сверхкраткосрочного курса молодого бойца (три патрона в белый свет, как в копеечку) снова взять в руки свои вожжи или сесть за баранку.