Олег Шушаков – Зимняя война (страница 45)
Помимо прочего, именно здесь планировалось создание основного перевалочного пункта снабжения соединений Четырнадцатой армии, сосредотачивающихся в районе Петсамо - Луостари - Сальмиярви с целью сдерживания возможной агрессии со стороны королевской Норвегии.
А угроза такой агрессии была вполне реальной.
В первых числах декабря «нейтральная» Норвегия предприняла беспрецедентные меры по наращиванию военного присутствия в этом районе. По данным агентурной, авиационной и морской разведки в Финнмарк были направлены лучшие воинские части. В том числе, все моторизованные артиллерийские батареи, а также две авиационные эскадрильи. Были срочно отмобилизованы батальон округа Варангер, Альтийский батальон и полевая бригада шестой дивизии. А в прибрежных районах сконцентрировано боевое ядро норвежского ВМФ: броненосцы береговой обороны «Норге» и «Эйдсвольд» (водоизмещение - четыре тысячи сто тонн; скорость - шестнадцать узлов; вооружение - два восьмидюймовых башенных, шесть шестидюймовых казематных и восемь трехдюймовых палубных орудий; броневой пояс - шесть дюймов), новейшие эскадренные миноносцы «Слейпнир» и «Аэгер» (водоизмещение - семьсот тонн, скорость - тридцать узлов, вооружение - три четырехдюймовых пушки и один двухтрубный торпедный аппарат), дивизион подводных лодок (три подлодки типа «Голланд», вооруженных двумя носовыми и двумя кормовыми торпедными аппаратами и трехдюймовой пушкой), сторожевые корабли «Фритьоф Нансен» и «Михаэль Сарс», а также две эскадрильи морской авиации…
Третьего декабря в Петсамо в сопровождении четырех сторожевиков и эсминцев «Гремящий» и «Сокрушительный» вошел первый конвой. В составе восьми транспортов. Доставивших части сорок седьмого стрелкового корпуса. В том числе, сорок седьмой корпусный гаубичный артполк (восемнадцать шестидюймовых гаубиц), который планировалось обратить на формирование береговых батарей.
Вместе с конвоем прибыла специальная комиссия штаба флота во главе с членом Военного совета СФ бригадным комиссаром Кулаковым. Комиссия должна была определить задачи по обороне новой маневренной военно-морской базы и осмотреть трофейное имущество, уцелевшие городские здания, причалы и портовые сооружения.
Пройдясь по Лиинахамари и побывав в Петсамо, Кулаков, проверил организацию партийно-политической работы, устроив жестокий разнос военкомам за срыв выпуска боевых листков. После чего, не дожидаясь окончания разгрузки транспортов и завершения работы комиссии, с чистой совестью убыл назад, в Полярный. На эсминце «Сокрушительный». В сопровождении эсминца «Гремящий»…
Член Военного совета флота Кулаков во флоте служил всего три года. Но за это время успел сделать блестящую карьеру. Во-первых, потому что всегда умел найти подход к руководству. За что руководство его и ценило (в том числе, оч-чень крупные руководители, такие как первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б), секретарь ЦК и член Политбюро товарищ Жданов!). Во-вторых, потому что партийного стажа у него уже натикало целых двенадцать лет (хотя ему самому было только тридцать один)! А в-третьих, потому что пришел он на флот по партмобилизации. С должности инструктора Октябрьского райкома партии Ленинграда. То бишь, не на флот, а на военно-морской факультет Военно-Политической академии РККА имени товарища Толмачева. Которую окончил в июле тридцать шестого года.
Затем в течение года служил военкомом на подлодках. Но как-то так вышло, что сходить в настоящий поход ему ни разу не удалось. Правда, по долгу службы (а куда деваться!) в учебных погружениях батальонный комиссар Кулаков участвовал. Хотя никакого удовольствия эта процедура ему не приносила. Поэтому он приложил все усилия, чтобы добиться перевода на надводные корабли. Опять же, вакансий в связи с раскрытием военно-фашистского заговора много открылось (не без помощи самого Кулакова, который, как и положено, настоящему коммунисту, к врагам народа был беспощаден). В связи с чем, по рекомендации товарища Жданова, вскоре был назначен военкомом линкора «Марат». А это было уже совсем другое дело! Опять же очередное звание можно получить досрочно. Или внеочередное. За успехи в боевой, политической и технической подготовке. Он и получил. А полгода назад шагнул на новую, еще более высокую ступеньку своей военно-партийной карьеры - был назначен членом Военного совета Северного флота (опять же, по рекомендации члена Главного военного совета ВМФ товарища Жданова, который верных людей никогда не забывал).
И на новом месте служба шла отлично. Пока не припёрся Мехлис.
И дело было не в том, что бригадный комиссар Кулаков его боялся. Так, что в животе холодело! Это само собой. А в том, что угодить Мехлису было невозможно! Также невозможно, как угадать, куда он сунет свой длинный нос. Впрочем, этого и угадывать было не надо. Потому что не было такого гальюна, куда бы он не засунул свой шнобель. И всегда находил к чему придраться.
Налаженная, спокойная жизнь члена Военного совета превратилась в какой-то кошмар! Начальник ГлавПУРа круглые сутки мотался по частям, кораблям и гарнизонам. Все видел и все знал. И обязательно проверял устранение любого, даже самого мелкого замечания! И не дай Бог, если оно не было устранено…
К утру погода, и без того не баловавшая североморцев, окончательно испортилась. И разыгрался ужасный двенадцатибалльный шторм. Температура упала до двадцати градусов ниже нуля. Гигантские волны швыряли несчастные эсминцы как щепки, валяя их с боку на бок и захлестывая мостик вместе с дальномером. И палубы, и надстройки быстро обросли толстым слоем льда. Вскоре корабли потеряли друг друга из виду, оставшись один на один со стихией. Которая словно задалась целью их погубить.
И таки добилась своего…
В четырнадцать тридцать в верхней палубе «Сокрушительного» в районе сто семьдесят восьмого шпангоута пробежала трещина. Под ударами волн быстро превратившаяся в разлом. Три минуты спустя переломились гребные валы. Корма эсминца (четверть корабля!) оторвалась и мгновенно затонула. Унеся с собой в ревущую пучину шестерых краснофлотцев. А также руль, винты и четвертое орудие главного калибра. Корабль потерял ход. Его развернуло лагом к волне. И положило на борт. А потом на другой. И снова. И опять. И вновь…
Положение было критиѓческим. Даже в штиль «Сокрушительный» не смог бы сам дойти до берега. А в такой шторм - тем более. Поэтому вышел в эфир, открытым текстом попросив о помощи.
»Гремящий», единственный корабль, находящийся вблизи от места катастрофы, сам получил серьезные поврежѓдения (были затоплены носовые отсеки, дейѓствовал только один паровой котел) и помочь ничем не мог.
Узнав о происшедшем, Дрозд немедленно выслал на помощь эсминцы «Куйбышев», «Грозный» и «Громкий», пополнявшие запасы в Главной базе. Но прошло полсуток, прежде чем они преодолели сто миль, отделяющие «Сокрушительный» от Полярного.
Все это время измученный экипаж из последних сил боролся за спасение корабля. Точнее, за отсрочку его гибели. Которая означала гибель экипажа. Потому что за бортом человек погибал от холода в считанные минуты. Если сразу же не захлебывался в ледяных волнах. Огромных, как многоэтажный дом…
Первым к «Сокрушительному» подошел «Грозный».
Терпящий бедствие эсминец представлял собой жуткое зрелище. Кормы нет, мачты сломаны, леера и шлюпки снесены, палуба и надстройки покрыты льдом.
»Грозный» попытался взять его на буксир. Но безуспешно. Шторм рвал толстый стальной канат словно нитку.
Бригадный комиссар Кулаков, совершенно зеленый от морской болезни, при известии о подходе спасателей воспрянул духом. Впервые попав в такой шторм, за эти сутки он уже тысячу раз успел проститься с жизнью. И столько же раз проклясть тот день и час, когда согласился служить во флоте. Узнав об обрыве буксира, Кулаков приказал покинуть корабль. Хотя «Сокрушительный» еще держался на плаву.
Однако Кулаков уже не верил, что эсминец можно спасти. Больше всего на свете ему хотелось оказаться на берегу. Или хотя бы на корабле, у которого не течет корпус. У которого нормальная корма! А не дыра пятнадцать метров в поперечнике!
Потому что шторм не прекращался. А даже наоборот! Казалось, что он только усиливается. С каждой минутой!
И тогда Кулаков, как старший на борту (потому что член Военного совета флота и имеет право!), приказал снять с погибающего корабля экипаж. Немедленно!
Командир «Сокрушительного» капитан-лейтенант Курилех охотно подчинился приказу старшего по званию. И должности. Потому что, начальству виднее. И, вообще, он уже устал. И был болен. Очень!
Однако снять экипаж тоже было не просто. При первой же попытке приблизиться к беспомощно болтающемуся под бешеными ударами волн эсминцу, «Грозный» едва с ним не столкнулся. И поспешно отвалил в сторону.
Тогда к «Сокрушительному» попробовал подойти «Валериан Куйбышев». Искусно отрабатывая машинами, то назад, то вперед, «Куйбышев» сумел подать на него конец. По которому было эвакуировано почти сто человек. Включая члена Военного совета флота и сопровождающих его политработников, а также последовавшего их примеру командира корабля, старпома и командиров БЧ.
И тут канат опять порвался…
»Сокрушительный» мотало, то вверх, то вниз, временами полностью обнажая заросшее ракушками днище. После нескольких неудачных попыток подать на него конец командир «Куйбышева» старший лейтенант Максимов приказал закрепить на канате через каждые два метра спасательные круги и бросать так.